Главные герои: психологические портреты и диагнозы

Любовный многоугольник Тано/Эстер, Эстер/Коррадо. Самая популярная сюжетная линия всего сериала по итогам опросов в русских тырнетах. Топчик по количеству запросов на перезагрузку. Леденящий кровь мрачно-готишный лавхейт. С убийственно трагическим финалом в лучших традициях жанра. Короче, сплошной нуар. Обитателям Рунета, которые не в теме: это, как если бы «Формулу любви» пересняли в жанре джалло. Разумеется, без хэппи-энда, сравнений Италии с сапогом и прочих оладушков. Сюжет сам по себе весьма банальный и изрядно подзаезженный. Но тут важно, как всё это исполнено. Вкратце, предыстория самой эпичной сцены сериала. Закомплексованный по самое «не хочу» Сумеречный Гений и матёрый рецидивист Тано Каридди резко влюбился по самые помидоры в прекрасную йуную деву Эстер Рази. К глазам оленёнка Бэмби и трогательно хрупкой фигурке неожиданно прилагаются весьма симпатичные и аппетитные сиськи (показаны в фильме). Это редкое сочетание настолько его поразило в самое сердце, что и влюбился он не на пару раз, а по-серьёзному, на всю жизнь и до гробовой доски. Мошенническим путём этот коварный вурдалак заставляет прелестницу на себе жениться, подсидев на работе ее отца и обманом заняв его должность. Но Эстер — девочка неиспорченная, из хорошей семьи, не какая-нибудь извращенка. Она уголовников, может, вообще раньше не видела. И образ жизни ихний никогда не одобряла. Поэтому она к тому моменту уже давно полюбила комиссара Каттани, которого любили все нормальные женщины этого сериала. Комиссар, будучи человеком глубоко порядочным, конечно не воспользовался чувствами девочки, которая годится ему в дочери. Он с ней обращается бескорыстно и целомудренно. Разве что там обменяется часиками или возьмёт себе на память ее антикварное бриллиантовое колье. Высокие отношения, в общем были у них. А разврату Коррадо предаётся с коллегой и соратницей судьёй Конти — дамой постарше и для этого подходящей. Тем более, Сильвия давно замужем и опыт имеет. И вот на деньги, украденные у отца Эстер, провернул этот персонаж успешную финансовую аферу, многократно их приумножив. Он это умел. Потому, что учился в Англии и вообще был очень умный. И никогда не терялся при виде цифр, как это происходит с обычными людьми. И вот он что-то там подшаманил с какими-то международными денежными потоками. Отщипнул себе, короче, изрядный кусок мирового капитала. Понятно, что смошенничал. Но остальная братва так не умела. Там даже местные их воры в законе такого сами ни разу не придумали. И его, конечно, сразу повысили на работе и красиво отщелкали для СМИ. И папарацци допросили на камеру для внеочередного выпуска новостей. В общем, только-только человеку, что называется, попёрло: и деньги, и слава, и всеобщий респект… Но вдруг судьба повернулась к нему задом. И случился ниипический облом: Дома в шубке на рыбьем меху Мне она подготовит сюрприз: Пока я был на самом верху Она с кем-то спустилася вниз ((( Чешет он, значит, в свой готишный замок после интервью для RAI-1. Весь такой на драйве. И планирует, как бы это покруче выпендриться перед своей снегурочкой драгоценной. Потрясти перед ней поэффектней своим успешным успехом. Как-то так ему всё это представлялось, страстно и элегантно: [1] Когда любовь сама собой Идёт, не спрашивая нас С безумной силою я тихо повторяю: Поймите, милая! Поверьте, милая! Вы — мой кумир я не покину вас! Упакован, конечно, по первому разряду: костюмчик черный от Валентино, запонки платиновые от Тиффани, весь такой набриолиненный от чепчика и до колёс. И парфюм, конечно, не «Олд спайс» галимый для нищебродов убогих, а «Эгоист классик» от Шанель с нотками сицилийского мандарина. Аль Пачино нервно курит. В этом и заключался его основной косяк. Потому, что Эстер — она же не какая-нибудь лолита помоечная. Она — богатая девочка. Ей его деньги совершенно неинтересны. У неё ещё и папины не кончились. Ей хотелось романтики. Поэтому она давно уже любила комиссара Каттани с Большим Чёрным Пистолетом. И вот, значит, посмотрела она это интервью. И от тоски по комиссару как стала супругу мозг выносить… Он перед ней выдрючивается и строит победителя по жизни, а она ему — прямо в пафосное личико кирпичиком всю суровую правду-матку режет… — Ой, халтура, ой, не похож! У моего лавли комиссара лицо умнее! — Лица попрошу не касаться! — И красивее! И такая офигенная улыбка, что я, бедный одинокий ребёнок, снова поверила, что жизни на свете чуть больше, чем смерти, и света на свете чуть больше, чем тьмы. А то ты вечно с перекошенной рожей ходишь, как будто говна понюхал.       И, нет, это не то, что ты подумал! Его Большой Чёрный Пистолет здесь совершенно ни при чём: мне пока ничего не обломилось. Но я не отступлю! Впрочем, это не отменяет того факта, что твой Little Toy Gun на этом фоне — совершенно бесполезный аксессуар. Можешь засунуть его себе в задницу. Вместе со своими деньгами, брюликами и элитной недвижимостью. — Кто пидорас?! Я пидорас?! — Если и не пидорас, то дрочила — стопудово! Меня ещё папенька перед свадьбой предупреждал: кто ж не знает? Все знают, что ты — задрот, ботан и первый в Милане рукоблуд. На тебе жениться — только семью позорить. Зря я папу не послушала. Страшно подумать, что теперь станет говорить княгиня Марья Алексевна… А графиня Ольга Камастра меня вообще с говном смешала и уже вся тусовка стебётся… — Ах ты шалава малолетняя! Я тебя настолько любил и обожал, что даже в брачном контракте разрешил тебе трахаться иногда с садовником и с шофером, и с охранником, и с тренером по фитнесу. Чтобы ты, моя куколка, не скучала, когда я долго занят на работе. Я к тебе — со всей душой, а ты мне с этим гламурным гопником изменяла? — Сам еби свою шоферню вперемешку с охраной, извращенец! Вся твоя обслуга — торчки позорные и геи пассивные! И НЕ СМЕЙ так говорить о Птибурдукове моём обожаемом Коррадо! Да он — выше тебя! — Не выше, а длиннее! Тварь ты неблагодарная. Я с тебя, зараза такая, пылинки сдувал и в твою эротичную жопку дул не переставая! А ты кинула, ты меня опозорила перед всей честнОй братвой! Это не по понятиям: чтобы твоя телка с легавыми мусорами тусовалась!!! Тоже, нашлась тут маруся климова! Меня из-за тебя теперь могут запросто в шестерки разжаловать или даже в петухи записать. Ты мне разбила сердце, насрала в душу, сломала жизнь и всю карьеру порушила! — Я ангелом тебя пречистым мнил с Небес сошедшим в грешную юдоль ебзических моих страданий беспросветных… А ты, походу, развратница и дурная баба беспорядочного поведения. — Сам что ли целка македонская?! На тебе вообще пробы негде ставить. — Варвара О Эстер, НЕЕЕТ! Скажи, что всё неправда! Вернись! Я всё прощу! — Я одного Коррадо люблю! А с тобой, злыднем, я вообще развожусь! — Так вот К КОМУ ты от меня уходишь?! Волчица подлая! И мерзкая при том! — На себя посмотри, гандон штопаный! — Ты отравила мой девичий мозг! А он у меня больше, чем у Эйнштейна, самый уникальный и гениальный во всём сериале, сечешь фишку?! — Мозг у тебя, может, и уникальный. Зато характер — фекальный. И приданое моё можешь себе оставить, буржуй! Чтоб тебе им подавиться. — Ты оттоптала мои эдельвейсы!!! — Что там тех твоих эдельвейсов, было бы о чем вспоминать! И смех и грех. А вот у моего любимки комиссара и плавки моднючие, чёрные от Hugo Boss, и размер XXXL! И эдельвейсы вооооот такие! А твои эти дурацкие стринги, эсочка от Кевина Кляйна цвета утренней зари — это форменный срам и аццкий цЫрк!.. К концу диалога зрителю уже совершенно ясно, что ничем хорошим это не кончится. Потому, что у пациента ажитированный депрессивный эпизод вылился в мощный меланхолический раптус. В голове всё смешалось, как в доме Облонских. Он уже путает шекспировский белый стих с пятистопным ямбом Васисуалия Лоханкина. Из последних сил пытается отгородиться от жестокой реальности античным гомеровским гекзаметром (Восстала из мрака младая с перстами пурпурными Эстер…). Но криминальное арго так и прёт из каждой извилины, так и прёт… Короче, то ли психика там оказалась слишком лабильная, то ли работа слишком нервная, то ли любовь уж чересчур неземная… — ШЛЮХААААААА! Так не доставайся же ты никому! Молилась ли ты на ночь, Дездемона?! О, женщины, вам имя — вероломство! Умри, коварная!!! …Но девчонку этот упырь в итоге порешил. Такая красотка пропала во цвете лет, что называется, ни за фиг! А накануне убийства невинной девы, пушистая няшечка и бездомная котечка Тано ещё папеньку её довёл до суицида. И не самый противный был дядька — Филиппо Рази. Добрейшей души человек. Взяток почти не брал. Главное — любящий отец. Хоть и продал свою кровиночку в сексуальное рабство психбольному извращенцу, но регулярно навещал, звонил и справлялся, как там любимая дочурка поживает. А ещё этот охуенный синьор Каридди планировал отобрать у Филиппо с дочкой все деньги и оставить Эстер нищей. Хотя у него своего бабла на тот момент было — хоть жопой жуй. Зачем, спрашивается? Да просто из вредности. И как, вы думаете, публика оценила такое вот арапство? Тано Каридди был неофициально, но всенародно избран первым страдальцем и главным мучеником Всея Ла Пьовры по итогам четвёртого сезона. В пятом его уже признали святым страстотерпцем, а в шестом даже премировали терновым венцом. А заодно он путем коварных интриг подло присвоил себе титул павшего смертью храбрых героического комиссара — Секс-Символ Намбер Уан. Хотя по закону это почётное звание должно было перейти Давиде Ликате — Воину Света, который пришёл на смену Коррадо. Но фиг там. И не спрашивайте меня, как весь этот секс-символизм сочетается с ореолом мученичества и терновым венцом. Как говорится, вы либо штаны наденьте, либо крестик снимите. И не пытайтесь где-нибудь в комментах объяснить поклонницам, что убивать невинных людей нехорошо и воспитанные мальчики так не делают. Что, если забить на прекрасные страдальческие очи и трагический излом бровей, и проанализировать поступки, то вот это вот всё — распоследнее гандонство, лютый абьюз, беспардонный газлайтинг, замшелый сексизм и позорное собственничество, что даже голливудских звёзд первого эшелона отменяли и за меньшее… Но фиг там. Ответ будет один: вам не понять. Вы не любили. Заверните, дайте два! И ещё! И ещё! Туда, туда и туда *! И повторите, пожалуйста!.. Потом что-то там про самосвал микки-маусов, ритуальное сожжение троянского коня, любовь с сестрой (ну и семейка у них была, я офигеваю!) и благотворительные взносы в пользу детей Германии Чернобыля (чего не сделал даже профессор Преображенский!). В общем, спорить я не буду. Ми-ми-ми так ми-ми-ми. Кушайте на здоровье. Но чего мне не хватило в конце десятого сезона — так это фирменной примочки Хитклиффа из «Грозового перевала». Перед самовыпилом Тано просто обязан был выкопать Эстер из могилы и сказать, что за двадцать лет она совсем не изменилась. Вот это было бы круто. Готишно и романтишно. Мрачно и скверно. Вектор полета — порно и некро. А так получилось… Как всегда. В стиле Тома Сойера: вот возьму и помру назло тётке Полли. Но у Тома эта самая тётка хоть действительно имелась в наличии. И таки проходилась по нему периодически розгами. Короче, такой вот незабываемый образ был создан совместными усилиями сценаристов и воплощён с помощью виртуозной актёрской игры. Крошка Цахес с претензией на самое лютое мефистофельство с разодранной в клочья исстрадавшейся душой. Но, конечно, стильненько так причепуренный под Владика Цепеша. Причём, задолго до того, как это стало мейнстримом…