сам.

       с каждым шагом вперëд, каждым новым закоулком и подворотней спальных районов, где можно было скрыться от чужих взглядов, с каждым новым знакомым, который забуриться после нескольких дней, ему становилось хуже. нет, не от осознания того, что ,будучи в прошлом, культурным человеком, добил себя до такого, или же, что его единственная опора, тот, на кого он мог положиться тогда - теперь скорее личность сомнительного контекста.       Саше не хотелось употреблять. он знал, что это не выход, обязательно можно взять всë в свои руки, отказаться от так красящих жизнь наркотиков, что каждый раз отправляли в мир, где он счастлив, где каждому плевать, кто ты, из какой семи и какого состояния. и наконец-то встать на ноги. но, зачем? зачем ему то, чего так отчаянно требуют други, то, что так отчаянно требует он.        с годами он начал понимать, почему в СССР до него, как до личности, не было ни кому дела. желание создать процветающие общество, где все дружны и здоровы, как на плакатах, в которые верили, казалось единицы, не так уж и просто. нужно настолько сильно вбить это людям в голову, что никакой правдой не сможешь открыть им глаза.        а стало ли лучше? распад союза, безусловно - сильное потрясение, как для жителей страны, так и для самих городов. как и для Миши. Михаила Юрьевича, если быть точнее, называть его теперь по другому, даже будучи бухим как не в себя, язык не повернëтся. теперь это имя красным клеймом отпечаталось в памяти. очнувшись от столь долго "безпаметства", его цель - поставить ситуацию на ноги, а уже потом разбираться с тем, что он натворил, зачем, когда и как наладить отношения хотя бы со столицами округов, теперь уже нового государства, РФ.        было ли Думскому из-за этого обидно? конечно! ещё как обидно! даже пытаясь у себя в голове оправдать Московского - получалось это сомнительно. всегда занятой, откладывающий встречи до последнего и не желающий отвечать на телефонные звонки. виделись ли они за эти семь лет? нет. пытался ли Шура хоть как-то с ним связаться? да. и не раз. правда в последние время руки опустились совсем. настолько было ему мерзко от себя самого, мешающего грязь с потом после не большой пробежки от бара, до рухлой квартирки. казалось, будто это конец существования его - как, хотя бы, здравомыслящего, олицетворения своего города.        вроде как Михаил давал средства на отстройки новых и рестоврацию страх домов, памятников культуры и т. д., но для того, что бы наладить личные отношения - ни слуху ни духу.        Саша так сильно разочаровался в самом смысле его существования, что скатился до того, что имеет сейчас. – если так будет продолжаться, то ничего хорошего не выйдет, Саш - говорил ему внутренний голос каждое утро, день и вечер. нужно взять всë в свои руки, ведь просить кого-то другого - гиблое дело.       поднимая тяжëлую от похмелья голову, Думский сел на кровати, устало смотря в стену напротив.        на дворе 1998, а в душе 18 век. хотя если быть точнее - остатки самых ярких воспоминаний его детсва. он знал, что буквально в нескольких шагах от его дома - бар, с яркой неоновой вывеской, что выдерает ночами глаза, но желание идти туда сейчас, от чего-то не было. небыло и потребности, пока не почувствуешь зудящие чувство голода или ломка даст о себе знать. Саша "держался" уже как три месяца. для него это личный рекорд.       это время для него было просто невыносимым. к вечному желанию одурманить разум запретным порошком, добавилась тревожность, чувство неосознаности происходящего, вечная усталось и ещё куча побочек, словно ему дали сильные антидеприсанты. каждый день казался слишком длинным и все они шли по одному и тому же сценарию. проснуться, пролежать пол дня в кровати, сделать что-то отдалëнно напоминающие работу, немного поесть и уснуть. ничего лишнего для личного счастья больше и не нужно. большую часть времени он тратил на прибывание в собственной фантазии, где-то совсем далеко, где рядом есть он. Александр перестал отвечать на звонки, как-либо выходить на связь, только если это не касалось дел черезвычайной важности, отказывался делать хоть что-то по настоящему полезное. – ладно, хватит с меня - резко подскакивая с постели, он накинул алимпийку, первые попавшиеся штаны и вышел из дома.       сегодня его ждëт трудный день. но Миша ему не поможет. ему не поможет уже никто. стоит справляться самому.