Прости

Запах хвои смешался с дизелем. А карандаш, царапая по бумаге, выводит: «Прости бабуль, не за это ты воевала...» Рев мотора рвет ночную тишину проселочной дороги. Зима в самом разгаре, сугробы скрывают все и трупы, не найденные летом, и оружие, и технику, все похоронено здесь. А природа словно не замечает, все также следы зверей виляют в борьбе за жизнь. Они как мы, но у них мотивы ясны. Не убьешь, умрешь с голоду. А мы? Что мы, многих загнали сюда. А остальные точно стадо баранов сами пришли. Каждый со своими мотивами, кто-то ради наживы кто-то ради защиты семьи, а кто-то в попытки избежать тюремного заключения. Последних даже в тюремной среде не уважают. А я пошел ради брата. Которого пытались забрать силой. Я пошел в обмен него, врачи им нужны. Но главным условие стало то что я не трону автомата. На том и разошлись с военкомом. Свист… звон в ушах. Пламя озарило мглу. Как забавно я умру, сейчас не сказав ничего… Тиканье наручных часов. Тик… тик… тик… разноситься эхом, но никто не услышит так забавно. Снег заберет и меня. Укроет мягкой простыней и меня не найдут. А так жаль. Хотел увидеть бабулю, ее добрые глаза. Я помню все, я помню маленькую лачужку, где все пахнет елью: доски, еда, одежда. Выглянешь из окна и видишь мутный зрачок луны, что завис над рекой, в его лучах снег точно серебро. И в этом интерьере жил самый жизнерадостный человек моя бабушка. Она все время твердила, что, несмотря ни на что будь человеком. я и был. Я пошел на врача с этой мантрой. Крутил ее в голове. А теперь для нее я враг, что пошел убивать братьев, нацист кричала мне вслед нацист, а я не мог ответить, таков был уговор: «Не разглашать» Ее слезы текшие по высохшей кожи шрамами отпечатались в душе. Морозный воздух в последний раз втек в грудь обжигая ее. «Прощай» улетело с последней облаком пара…