Волчьи копи

Жаркий полдень на платформе железнодорожного вокзала вокзала. Возле предпоследнего вагона на перроне лежат накиданные в кучу палатки, экспедиционные рюкзаки, треноги, пластмассовые ящики ярко красого цвета. Солнце стояло высоко в зените. Ни ветерка в июльский день в столице. Возле этой горы вещей стояла группа молодых людей. Все до одного курили уже далеко не первую сигарету на этом перроне. Вагон прибыл минут двадцать как, однако проводники не спешили запускать пассажиров внутрь. В своей несуразной серо-мышиной форме они стояли возле двери и просто смотрели в упор на пассажиров, сбившихся в длинную очередь перед ними. - - Бабушка, а мы точно сядем? - спросил маленький мальчик, дергая за руку пенсионерку. - не переживай, внучок, все мы сядем. - ответила внуку женщина. Молодые люди изнывали от удушающей жары и обсуждали в своём кругу как бы побыстрее затащить все вещи в плацкартный вагон. - - Да сколько уже можно! - возмущался молодой человек в клетчатой рубашке, заправленной в походные брюки цвета хаки. - поезд отправляется ровно через 20 минут. Так! Я пробиваться первым к вагону. Как только меня запустят по билету, Вася и Коля, пожалуйста, начните затаскивать вещи. Потом быстро сами по билету пройдете. - Хорошо, Степа. Мы пойдём тяжёлые вещи подтащим поближе - ответили двое парней, хитро переглянувшись между собой. В суматохе экспедиторы закидывали вещи в тамбур вагона, чему мешали проходу других пассажиров в поезд. Напряжение нарастало и не миновали раздраженные упрёки на беспечно лежащие в развалку сумки, баулы, рюкзаки. Некоторые особенно в попытке подавить прилив агрессии и позыв нахамить, злобно пинали студенческие вещи. За 15 минут вся группа студентов управилась с баулами и уже расселась по своим полкам в ожидании скорейшего отправления поезда. Если на улице было ещё жарко, то внутри поезда было несравнимо душно, как в запечатанной консервной банке. Окошки как назло были закрыты на треугольный ключ. Кондиционер естественно не работал. Пассажиры начали уже ловить воздух ртом и истекать ручьями пота. Наконец вагон тронулся! Засвистели и заскрипели колеса и проклятый всеми длинная состав из консервных банок медленно пополз вон из Москвы. - Ребята, минуточку внимания! Я написал только что Бокалов у. Через трое суток - это 25 числа в девять вечера он встретит нас на вокзале. - громогласно на весь вагон объявил Степан. -Молодой человек, не дебоширьте! - противно-писклявым голосом сделала ему замечание проводница, которая явно была не в восторге от группы студентов в её смену. - Да, конечно. Извините, пожалуйста. Мы не будем шуметь - моментально ответил громким шепотом взмокший и задерганный староста группы. "Задобрите проводницу! Покупайте у них всякие продукты и не скупитесь!" постулатом звучал голос Бокалова (руководителя геологической экспедиции) в умах первокурсников! - А можно мы у вас сразу купим чайных пакетиков штук 20 и шоколадок десять? Гнев, исказивший лицо проводницы, моментально снизошел до приторной милости. Губы проводницы растянулись в плотоядной улыбке, как только она услышала заветные слова "купить", "сколько стоит", "без сдачи и мелочью"! Поезд тронулся, чему все были несказанно рады. Все пассажиры не исключая группу студентов медленно стали отходить от духоты суетного утра. Люди стали застилать свои матрацы рждшными простынями, ходить наливать чай к бойлеру, что неспешно растапливался, доставать еду, книги, косметички и обустраивать свой скромный плацкартный быт на ближайшие три дня пути. На первой долгой остановке, спустя три часа непрерывно меняющихся лентой кинофильма ландшафтов лугов и лесов, лесополосы и снова полей, вошли новые пассажиры, а с ними пришла также и липкая духота и суета. Азарт и неизвестность нового направления и длинной дороги перемешивались с плотным дрожащим воздухом раскаленного до предела города. Старые вагоны, как наследие ушедшей эпохи, которая все еще звучала зыбким слогом окончания. Они встретились. Переглянулись, распределили багаж между тремя, чтобы ноша была посильной. Постепенно удушающая дымка пространства, наполненного серыми аргусами, стражами одиночества, циклично сменявшими цвет своих многих глаз, оставалась позади. Впереди ждала бескрайность, подчиненная лишь населению, которое поневоле пользовалось дарами традиционализма, и горстке любопытных с академическими интересами. Путешественники принадлежали как раз к числу последних. Было что-то завораживающее в том, чтобы разбираться в огромных каменных порождениях Матери-земли, что так приветливо допускали тебя в свое нутро; доверчиво позволяли раствориться в себе, проникнуть в тайны. "Какое еще природное явление, настолько олицетворено, но в то же время загадочно" — пронеслось в голове у Варвары, когда вагон в очередной раз беспощадно передернул своими старыми, заскорузлыми суставами. Небо розовело. Топонимика становилась все менее благозвучной на вкус москвича, а это значит, что продвижение медленно свершалось. В тамбур хлопнула дверь. По тишине плацкарта прошелся ветерок. Свежий воздух из открытых окон смешался с древесным ароматом чего-то мускусного. В соседнем отсеке послышалось хриплое «Прошу меня извинить». Древесный мускус стал ближе. Подруги переглянулись. Где-то в глубине студенческого сознания что-то тепло щекотнуло. Только что занятое место было не видно целиком ни для одной из подруг. Слышались ленивое шуршание тонкой бумаги, стук колес и запах. Полтора часа, проведенные в чтении и осознании вновь начавшей поездки, прерывались лишь молчаливыми гляделками, сквозь которые подруги чувствовали и отмечали про себя заинтересовавшие друг друга детали. Ада нарушила молчание: - Кофе? - Было бы неплохо. - Найдите тогда молоко, все где-то в сумках, а я за кипятком. Под нестройное «угу» она вышла из своего отсека. Место за стенкой оказалось пустым, и Ада не могла не почувствовать укола неудовлетворенного любопытства. Уставшая от жары, в преддверии длинной дороги, хотелось увидеть хоть что-то отвлекающее внимание, что-то, что разбавило бы путь ноткой загадочной эстетики. И хриплый древесный мускус был прекрасным претендентом. Когда кипяток был набран дальнего соседа все еще (уже?) не было. - Кто-то сверялся с расписанием? Остановка на перекур? — чуть лениво поинтересовалась Катерина. - Еще что-то около часа, остановимся минут на двадцать. Я видела расписание пока ходила за кипятком. - Хорошо, это хорошо — Варвара задумчиво провела краем чашки по верхней губе. - Можно я скажу, что за стенкой нашего отсека, в соседнем плацкарте едет кто-то любопытный? Вы слышали голос? Мне нравится. — Ада как могла старалась скрыть хихикающие нотки в своем голосе, но получалось так себе. - Не знаю, я как-то не вслушивалась - Катерина звучала довольно безразлично. - Ммм?? Мы говорим про джентльмена, крутящего сигареты позади вас? — Улыбнулась Варя. - Ты его видела?! — Ада не могла сдержать девичьего любопытства. - Только руки. Вы-то сидите спиной. А у меня обзор. Подумала, будет неловко, если я прям выгляну и буду на него пялиться. Но да, ловкие пальцы мягко утрамбовывали табак в папиросную бумагу, эстетика, все дела. — Варя откровенно издевалась. - Аааах. Ладно, я читать. Но просто надеюсь, что на перекуре мы его разглядим. Щеки Ады покрылись легким лихорадочным румянцем, когда она, раззадоренная пустяковой зацепкой, раскрыла книжку серой бумаги в мягкой обложке. По правде сказать, можно было бы найти издание и получше, но этим она займется, вернувшись в Москву. Катерина собрала волосы в небрежный пучок, накрылась свитером и смотрела в окно. Мечтательная улыбка, выдававшая в ней поймавшего азарт студента полевой кафедры перед началом длинного и неизведанного путешествия, расцвела на ее лице. Варвара никак не могла выудить нужные вещи из своей безразмерной сумки, пребывавшей в хаосе столько времени, сколько она себя помнила. Найдя сигареты для грядущего перекура, она достала откуда-то из переднего кармана потрепанный коробок коллекционных спичек и удовлетворенно уставилась в томик монографии по микробиологии. Стоило в поездке сделать несколько вещей. Привести себя в порядок, чуть реорганизовать вещи, чтобы было проще стаскивать потом. Но все это подождет. Дорога длинная. Надо бы найти первый курс. Хорошо бы сделать так, чтобы хотя бы до пещеры добрались все. А дальше — унесут ли их духи прошлого (или духи крепкого аперитива?) не имело ни малейшего значения. По устланному старым половичком коридору плацкарта сновали проводница — дама неопределённого возраста с выжженными химической завивкой волосами, сотрудники охраны — крепкие увальни за двадцать пять с отсутствующими, но вместе с тем придирчивыми взглядами. Путешествовавшие в отдаленные части необъятного отечества женщины и мужчины в цветастых растянутых домашних футболках; казалось, что проходя за кипятком они несут с собой ощущения растерянной бойкости и напускной беспардонности. Хотя, конечно, не все. Студентки-спелеологи медленно шуршали страницами, чашки издавали хлесткий звук железного подстаканника о пластиковое покрытие стола. Поезд надсадно пискнул. Вагон дернулся. Колеса издали резкий лязг. Проплывающая картинка замедлилась. Теперь, кроме полей, средневековых пятистенков, обшитых вентфасадом и полевых цветов, виднелся перрон, а мимо медленно проплывали белые буквы, жаловавшие путешественников в населенный пункт. Как странно, приветствие есть, а вот куда они приехали — понятно не сразу. — Пройдемте — шутливо, с интонациями служителя закона мертвой страны-аббревиатуры протянула Катерина. Трое беззвучно поднялись. Варвара и Ада переглянулись с ухмылкой. Обе решили не оборачиваться. Даже если он там, лучше увидеть на перроне. Спрыгнув с неудобной лестницы, руки после которой остро пахнут железом и ранами, они оказались в закатной прохладе. Солнце уже слабо виднелось за низкими домиками. Рядом с вокзалом росли садовые лилии. Красивые цветы, но почему клумбы выглядят пошловато? Закурили. — Знаете, любопытно. Я наткнулась на главу о белых маленьких паучках, которые вполне могут проживать под большими камнями и кальцитами пещеры. Не помню названия. На фото выглядят симпатично. Гляньте! — Варя протянула книгу с нескрываемым энтузиазмом. - Фу....Они довольно мерзкие. - Ну не знаю, по-моему миленько. Кстати! А еще мы можем встретить лягушек и других земноводных. Они, как правило, обитают в залах пещеры, которые ближе к поверхности. Там тепло и достаточно влажно. - А вот это уже кое что. — улыбнулась Ада. Она подняла глаза. Взгляд зацепился. Ада запомнила довольно толстую сигарету, которую он зажимал пальцами правой руки, почти запомнила, как он затягивался, мягко оборачивая вокруг фильтра полные губы, запомнила, крупную рыжину горящего уголька. Хотелось бы увидеть это еще раз, подумала она, даже не зная, сколько еще раз это придётся увидеть; и при каких обстоятельствах. — Ты это про него? Или лягушек? Прости, я не уверена, что могу уловить твою мысль — Варя явно уже проследила направление ее взгляда. — Хорошо-хорошо, я признаю, что там есть на что посмотреть, как бы по-лукистски это не прозвучало. — шутливо проворчала Катерина. — только ну не пяльтесь же так! Мужчина замечает, что она смотрела, и замечает, как взгляд чуть опускается, рассматривая его наполнившуюся дымом грудь, обтянутую тонкой телесного цвета майкой под бежевым пиджаком. Он, развеселившись, улыбнулся себе, поставив мысленную заметку узнать имена этих нескромных (но приятных) спелеологов. Ближе к вечеру липкая жара наконец то окончательно спала. За окном мелькала рваная между ёлок лиловая лента плотного, густого тумана, что, словно, платок покрывает непослушные кудри- лучи заходящего солнца. В густо темнеющей дымке вдоль рельс белеют, светясь пижмы цветы, и горьким аромат залетает ветряным вихрем в приоткрытые фрамуги. Любование закатным пейзажи заворожило Аду. Погруженная глубоко в свои мысли, она не сильно отвлеклась и обращала внимание на происходящее вокруг. Вечерняя жизнь плацкарту забурлила - испив не одну кружку чаю, заварив все пакеты с Дошираком, люди постепенно начали готовиться ко сну. Начала выстраиваться немалая очередь с перекинутыми через плечо полотенцами и зубными щетками сжатыми в кулаки. Фиолетовые сумерки постепенно погружались в черноту ночи, что словно акварельное пятно сползало с купола небосвода к его горизонтам. И бойлер горячей воды устало посапывал, неспешно сжигая каменный уголь в печи. На очередной пятиминутной остановке Варвара и Катерина заговорчески молча удалились в соседний вагон, якобы проверить первый курс, что основным костяком ехал отдельно. - Фаня, привет. Мы уже готовы поздравлять. - Оооо, привет, девчонки - весело ответила Феофания самая юная из подруг. Она сидела на тахте, растянувшись и читая лениво книжку. Быстро заломив уголок страницы и сунув книжку под подушку, Фаня выдвинула из под полки сумку. - Вот даже упаковка подарочная не помялась в этой мясорубке. - протянула не глядя Фаня в сторону девушек сверток плотной крафтовой бумаги - И еще цветов букетик. Пока вы там курили и хихикали на первой стоянке, я на перроне дедушку с цветами нашла - и Фаня бережно держала букетик ромашек, обернутых в зеленые листья папоротника. - - И не поспоришь, какой день рожденья без букета цветов! Очень красивые цветы. - заметила Варя - Вот я о том же и говорю! - Да, они там мужика в плацкарте заприметили и теперь разговоров, что только о нем - объясняла странное поведение подруг Катя. В не столь поздний час, но уже на самой грани, когда даже говорить громким шёпотом было бы крайне неприлично, раздался весёлый и слаженный хор из девичьих голосов "С ДНЁМ РОЖДЕНИЯ! С ДНЁМ РОЖДЕНИЯ! С ДНЁМ РОЖДЕНИЯ!" - Ада, а может, он с нами доедет до города, а? И вообще заманим к нам в экспедицию! Так разрекламируем отечественную науку, что трудно будет отказаться! - с верхней полки перебивая всех смеясь кричала спрашивала Феофания - самая бойкая и молодая из всей компании девушек. - А если еще такой цветник будет компанией, вообще грех отказываться – пробормотала Варя, лениво листая какую-то пеструю брошюрку. - Нуууу, знаешь.... Фаня, расклад говорит совсем иное. - задумчиво рассматривая значения карт в книжке шпаргалке, отвечала Ада. - Да эти карты все врут! Они же не могут в сослагательном наклонении думать. Говорю же, надо его разболтать и прорекламировать наши горные пещеры. Будь я на его месте, не думая бы согласилась! - Кажется, я разобралась в раскладе... Так, прогноз не самый благонадежный…. ииии весьма загадочный. - начала разъяснение зардевшаяся румянцем гадалка Аделаида. Ай, позолоти ручку дорогая, дорога длинная, конь вороноооой - протяжно стала завывать Фаня. - Ахах, ну почти. Линии перепутаны точно. Карты говорят, что мы ещё встретим его на своем пути. - Заливаясь краской с озорными глазами переворачивала рубашки карт Ада. – Однако эти карты также обозначают двойственность и расхождение. Их можно трактовать не только как предсказание событий, но и как описание личности, с которой нам предстоит столкнуться. Вероятно, мы встретим не его, а другого человека с сильной связью с нашим незнакомцем. Весьма загадочно! Вот представьте, что мы встретим его брата, который также или даже еще более красив и харизматичен! – шепотом чуть ли не верещала от восторга именинница. - Или мы встретим его сына. – смеясь, издевались девчонки. - Что? – в ступоре улыбка Ады сменилась на озадаченность – Сын…Ну неее, не может быть. - Не ревнуй только! – подначивали подруги – это же, даже, хорошо! Помоложе, здоровее будет и без тросточки! - У него нет кольца на пальце. – Уже поняв шутку, парировала Ада – по крайней мере я не заметила. – Все разразились новой волной смеха – Да и к тому же... - озвучила свои сомнения Ада – не всегда молодость – это преимущество. Может, взрослый, властный и не очень здоровый – идеальный рецепт? А если вновь обратиться к нашим картам, последняя – Дьявол, потому все весьма хтонично. – Резюмировала новоиспеченная гадалка. - Да, треш. - подытожила Фаня с явными нотками разочарованного любопытства. – Осталось только книгу написать про привидение в плацкарте. - Это мы точно успеем за сутки, которые мы трясемся в поезде. Конечно, получится не убийство в восточном экспрессе. Будет только о том, как кто-то задохнулся в туалете и теперь пугает пассажиров, хватая ночью их за пятки, свисающие с коек. Последняя ремарка вызвала сочувствующие усмешки, и было не совсем понятно, по отношению к кому было направлено сочувствие – бесконечно умирающему от скуки бескрайних отечественных полей и дорог привидению или к еще живым, пугающим пассажирам. Поезд мчался сквозь пространство столь быстро, насколько он только мог. Он правда старался преодолевать тысячи и тысяч километров меняющегося рельефа. Часовые стрелки сходили с ума, поезд надсадно рвался, тошно догоняя солнце, а сзади кралась, наступая на пятки, сумерки - предвестники ночи. Состав почти догонял видневшуюся на горизонте звезду, но та вновь резко ускользнула, как ускользала всегда. Вечная погоня и поезд, как было заведено, не опередил светило и в этот раз. Так пассажиры плавно погрузились в ночь. Храп, подобно звуку глухой трубы, гулял по плацкарту. Молоденький дембель, столь приглянувшийся проводнице, изливал свою душу всю ночь напролёт. “Разбитое сердце - это любовь и предательство”. Подруги спали на своих полках и снилось им, как едут они в поезде и дорога бесконечной лентой приближалась к предрассветному солнцу, что никак не мог нагнать пыхтящий в поту поезд. Липкий уставший состав, весь в облаке черного пара, демонически свистя раскаленными докрасна топками, взбирался медвежьими лапами по скале, что возвышалась до самых звёзд, едва касаясь полной луны. Звериный вой пронесся острой нитью, вырывающей из морока сна Варвару. Липкая духота витала едва видимым туманом, мелькающим в свете фонарных столбов. Из приоткрытого окна врывалась струйка летнего ночного ветра. Кошмарный сон да и только. Страшный свистящий рык зверя стих в ритмичном стуке вагона о рельсы дороги. Вой медведя-поезда потонул в гулком храпе мужиков. Так всегда тает мистицизм в бытовой прозаике. На часах время вновь поменялось на два часа вперед. Новый часовой пояс преодолен, подумала Варвара. Она спросонья мучительно пыталась посчитать, сколько часов еще осталось проехать, но все было тщетно. От этого у нее вновь разболелась голова, и она зарылась в подушку – в неподвижной позе ей снова удалось задремать. Сон был поверхностный, на грани реальности, от того усталость только накапливалась.

***

Начался новый день и последний день пути. Все студенты были в томительном ожидании. Когда они проснулись, то уже ехали вдоль моря в жарком субтропическом климате. Все начали без устали смотреть в окна на пальмы вдоль берега и парусники на синем-синем море. - Ах, как хорошо. Жаль мы не можем и не успеем сходить искупаться во время очередной остановки. Тут от жд станции около получаса спускаться к морю только. – разочарованно говорила Катерина. – Считайте это первый и последний раз когда мы видим море этим летом. - Почему последний? – опротестовала Варя – у нас же еще будет обратный путь в домой в сентябре! Увидим осеннее холодное море. Все эти милые парусники сейчас будут разбиты в щепки штормами и цунами. Кракены будут готовиться к зимовке. Почувствуем шквалистый обжигающий ветер на своем лице. Такой сильный, что он будет тушить наши сигареты на остановках за секунды. – наигранно мрачно начала разгонять Варвара. - Или наоборот распалять из бычков пламя, сравнимое с лесными пожарами. – Нагнетала Катерина – В любом случае смотреть можно, но не трогать. Буквально через полчаса мы сворачиваем вглубь континента и едем сквозь горные хребты. - Мы едем дальше в горы, а наш попутчик исчез. – со светлой грустью произнесла Ада. – Купается в море, наверное, уже и без нас… - На не последней к несчастью студентов и экспедиторов остановке в курортном городке, поезд притормозил. Из дверей вагона полилась бесконечная толпа выходящих. Все 40 минут стоянки нескончаемым потоком из вагонов вытекали реки сумок, багажей, чемоданов и толкающихся людей с обезумевшими глазами.