Скучала по мне?

      У Гермионы было удивительно приятное утро, когда она работала в своем кабинете, ценя тишину, которая редко царила вокруг нее.       Через несколько минут Гермиона спустится в кафетерий, чтобы перекусить (хотя на самом деле она не была так уж голодна, учитывая, что ее добрая секретарша принесла ей в начале дня карамельный латте и круассан), а затем она будет полна сил, чтобы закончить текущее задание.       Впервые в жизни ей удалось вовремя закончить последний ежемесячный отчет, освободив довольно много места в своем расписании, чтобы она могла с удовольствием вернуться домой раньше обычного. Может быть, тогда она наконец-то сможет взять в руки последний роман, который купила на той неделе.       И, к счастью, в то утро ей не пришлось столкнуться с работниками Министерства, которые слонялись вокруг ее кабинета и требовали от нее неразумных вещей — особенно с парой старших авроров, которые любили каждый день заглядывать к ней в кабинет, чтобы наговорить гадостей о Главном Авроре.       Улыбаясь себе, она с гордостью в глазах оглядела свой аккуратный кабинет: справа от нее лежали аккуратно сложенные стопки подписанных документов (только и ждавших отправки вышестоящему начальству), слева на стене висела доска с разноцветными стикерами (с подробным расписанием до конца года). Ее кабинет был настолько чистым и организованным, что она почти не могла поверить, что это вообще ее кабинет!       Очевидно, аккуратность ее… любовника (за неимением лучшего слова) начала передаваться ей. Все потому, что этот напыщенный болван часто пилил ее о том, как чистый стол сделает трах на нем гораздо более удобным для ее задницы. Но, в конце концов, его придирки были небольшой платой за те великолепные оргазмы, которые он дарил ей на протяжении многих лет. И, честно говоря, он был прав в том, что в конечном итоге ей было удобнее.       Вздрогнув, Гермиона покачала головой и снова уставилась на бумаги, над которыми работала, — спасибо, что поблизости не было никого, кто мог бы увидеть, как она пускает слюни, мечтая о чистых столах и опрятных офисах.       Утро проходило так гладко и без стресса, что даже заколдованный потолок Министерства, казалось, сиял ярче, чтобы сделать ее день еще лучше!       Но затем, внезапным поворотом судьбы, ее покой был нарушен громким стуком, когда дверь распахнулась, и два ее лучших друга ворвались в кабинет торопливым шагом и с покрасневшими лицами, крича во всю мощь своих легких. — Миона! Миона!       К черту все, она начала радоваться слишком рано.       Сжав губы в плотную линию, она проглотила стон, который грозил вырваться из ее горла, когда она выпрямилась на своем месте и оглянулась на них. — Доброе утро, Гарри, Рон! Что-то случилось? — А ты как думаешь? — прорычал Гарри с уродливой гримасой на лице, скрестив руки, как бы подчеркивая свою точку зрения, — снова Малфой!       О, какой сюрприз! Кто бы мог подумать?       Драко Малфой, сам Главный Аврор, снова стал источником их проблем.       Он исполнял эту роль уже добрых три года, и до сих пор работал на своем посту просто блестяще. Его старательность и находчивость в сочетании с хитростью и расчетливостью делали его отличным стратегом, а природные способности к дуэли и защитным чарам доказывали, что он обладает всеми необходимыми качествами, чтобы стать выдающимся аврором.       И хотя за прошедшие годы почти все в Аврорском отделе в основном приняли его как своего начальника, она ничуть не удивилась, увидев, что Гарри и Рон все еще держат на него обиду за то, что вообще было не в его власти.       При малейшей возможности эти двое жаловались на Малфоя часами напролет, несмотря ни на что. И Гермиона всегда была бедной душой, застрявшей на месте, вынужденной выслушивать каждое слово их бесконечных разглагольствований.       Это было откровенно невыносимо — особенно если учесть, что при каждом упоминании его имени она только и думала о том, как его тонизированное мускулистое тело и грешный рот сводят ее с ума почти каждую неделю.       Боже, от одной мысли об этом ее лицо раскалилось, и она закусила нижнюю губу.       На ее лице все еще оставались следы их тайной встречи предыдущей ночью, и она боялась, что невозможно скрыть тот факт, что эти воспоминания могут снова возбудить ее. — Точно… Малфой, — щелкнула она языком, опускаясь обратно на стул в попытке притвориться безразличной, — что он сделал на этот раз? — Ты не поверишь, Миона! — сердито пробурчал Рон, с шумом опускаясь на сиденье напротив ее кресла, — этот чертов хорек решил назначить нас обоих на дело Ноулза.       Она подняла на них бровь, не понимая, в чем, собственно, дело. Умом Гермиона прекрасно понимала, о каком деле идет речь: Альберт Ноулз — тупой вредитель, который беспокоил Департамент уже много лет — недавно был найден прячущимся глубоко в катакомбах Парижа и руководил оттуда своей операцией по торговле людьми.       Согласно их источнику, его группа была крупнейшим контрабандистом Темных артефактов, запрещенных зелий и опасных магических зверей на этой стороне Европы, и если бы его поймали, то Ежедневный пророк, вероятно, провел бы целый месяц, рассказывая об аврорах, ответственных за то, чтобы сделать Волшебный мир безопаснее.       Нет нужды говорить, что Гарри и Рон давно хотели заняться этим делом. Поскольку в душе они по-прежнему были гриффиндорцами, и жаждали приключений, которые привносили в их жизнь такого рода задания, и они действительно хотели поймать такого человека, как Ноулз, чтобы свершить над ним правосудие. — Я не понимаю, — моргнула она, — разве вы не должны сейчас быть взволнованы? Дело Ноулза очень важное — Глава Аврората Малфой поручает вам одно из крупнейших дел десятилетия! Это большая честь, верно? — О, да — поначалу мы были очень рады этому, — Гарри скрестил руки с самым раздраженным выражением лица, — пока Малфой не решил тоже поучаствовать в этой миссии! Этот придурок идет с нами на задание! Ты можешь в это поверить? — Что? С чего бы ему это делать? — Видимо, стая Сивого объединилась с Ноулзом, — объяснил Рон, не обращая внимания на то, как побледнело ее лицо при упоминании имени этого чудовища, — и Малфой считает, что будет лучше, если он тоже примет участие в этом деле. Считает, что будет безопаснее, если он будет с нами — чертовски нелепо, как по мне! Мы без проблем справимся с парой дурацких оборотней!       Сердце опустилось в желудок, ее идеальное утро быстро становилось все хуже и хуже с каждым словом, которое слетало с их губ. Пока она слушала, как ее друзья рассказывают подробности задания. Теперь им не только придется иметь дело с темными волшебниками, спрятанными в лабиринте костей и смерти под оживленным городом, но и отбиваться от кровожадных оборотней, которые, несомненно, собирались быть настолько злобными, насколько это было возможно в их природе.       Это никак не могло закончиться хорошо! Трех авроров было недостаточно, чтобы уничтожить целый кровавый картель — особенно если учесть, что эти авроры постоянно вцеплялись друг другу в глотки!       Как вообще Департамент одобрил эту нелепую операцию? И почему она узнала об этом только сейчас? Она обязательно порвет задницу своему боссу, когда у нее будет время! Это… Это было равносильно самоубийству для них троих! О чем, черт возьми, думал Малфой? Почему он не мог просто поручить это дело кому-нибудь другому? — И не дал нам слова… Хам… Эй, Миона… Ты в порядке? Ты дрожишь…       Ее глаза расширились от шока, когда она заметила их обеспокоенные взгляды. Гермиона опустила взгляд на свои руки, ужасаясь тому, как они не перестают дрожать, как бы она ни старалась сохранить их неподвижными, даже когда сжала их в кулаки и сделала глубокий вдох.       Боги! Она не могла рисковать, показывая, как она сейчас затронута этим, чтобы не усугубить ситуацию! — Ничего страшного, не обращайте внимания, — пролепетала она, пряча руки под стол и изо всех сил стараясь выглядеть перед ними спокойной. Поэтому, как можно более спокойным и ровным тоном, она продолжила, — тогда… Малфой хочет присоединиться к делу Ноулза. И я вижу, что вы оба не в восторге от этого, но… Что именно вы ждете от меня? Это то, что вы должны довести до сведения Главы Аврората. — Малфой не прислушается к голосу разума! — Гарри насмехался, — он все время говорит, что ему тоже нужно пойти, потому что он знает, как стая Сивого ведёт себя… Как будто мы не сталкивались с ними во время войны! — А зная Малфоя, он наверняка захочет украсть внимание в последний момент! — добавил Рон, сверкнув глазами, — я имею в виду… только посмотрите, как он украл место Гарри! — Рон… Мерлин! Серьезно, мы же говорили об этом! — Я просто говорю правду, Миона! — Уф, — вздохнула она, потирая больное место на виске, так как головная боль начала закрадываться в ее сознание, — ладно, хорошо… как скажешь. Но опять же… Что именно вы от меня хотите? — Мы хотим, чтобы ты поговорила с Малфоем! — Заставь его образумиться!       Как типично. Как будто они ничему не научились в прошлый раз, когда пытались заставить ее действовать!       Это превращалось в очень неприятную картину: Гарри и Рон врывались в её кабинет, говорили о каких-то лёгких неудобствах, причинённых Малфоем, и требовали, чтобы Гермиона пошла и попыталась образумить его. И всякий раз, когда она пыталась поговорить, он быстро поворачивал ситуацию в свою пользу — трахал её до беспамятства и всё равно получал преимущество в их соглашении.       Было смешно думать, что ее друзья все еще верят, что она имеет над ним какую-то власть. И еще более нелепо было думать, что они до сих пор не поняли, чем она и Малфой занимались вместе последние четыре года! — И ты действительно думаешь, что это сработает? — Конечно, сработает! Малфой — твой друг, а ты — его начальник! Он не может игнорировать то, что ты хочешь сказать! — Но… — Нам нужно, чтобы ты сделала это прямо сейчас, Миона! — Гарри умолял, с блеском в зеленых глазах, который почти разбил ее сердце на две части, — портключ активируется сегодня. И мы не можем согласиться, чтобы Малфой отправился с нами на это задание!       Подождите, что? — Портключ отправляется сегодня? — она задыхалась, прикрывая рукой рот, а сердце билось о грудную клетку, — но это так скоро! Почему ты не сказал мне об этом раньше? — Да! Сумасшествие, правда? Малфой…этот засранец, решил присоединиться в последнюю минуту, — нахмурился Рон, — мы пришли сюда, как только узнали, что он идет с нами. — Все равно! Это… Это… — слова не успели сорваться с ее языка, как она представила себе Малфоя в Парижских катакомбах, покрытого синяками и испачканного кровью, когда он сражался с Сивым.       Ее бедный перегруженный разум не мог не думать о худшем сценарии, и глаза заблестели от непролитых слез при мысли о том, что Малфой упадет замертво посреди вражеской территории.       Это была, наверное, глупая мысль с ее стороны — Гарри и Рон будут рядом, чтобы защитить его (хотя они и любили жаловаться, она также знала, что они никогда не предадут своего босса таким образом, и в любом случае они были достаточно опытными в своей работе), да и сам Малфой был блестящим аврором.       Но все же… Мертвый Глава Аврората принесет ей массу неприятностей — одна только бумажная волокита превратится в кошмар!       И поскольку она отказывалась признать любую другую причину, по которой так расстроена этим заданием, Гермиона быстро поднялась со стола и бросилась вон из кабинета. — Хорошо, я поговорю с ним прямо сейчас! Увидимся позже!       Она едва успела увидеть шокированные лица Гарри и Рона, как выскочила за дверь и помчалась на поиски Малфоя, чтобы устроить ему взбучку.

оОо

      На этот раз она даже не потрудилась постучать. Гермиона распахнула дверь со свирепым выражением на лице и ворвалась в его кабинет, выкрикивая его имя, глядя на него сверху вниз. — О, привет, Грейнджер! — ровный баритон приветствовал ее, когда Гермиона смотрела, как красивый мужчина, одетый в свою лучшую мантию, откинулся в кресле, — прошло довольно много времени с тех пор, как я в последний раз видел тебя в своем кабинете! Что привело тебя сюда?       Боги, как же ей хотелось сбить эту ухмылку с его лица! — Малфой! — Нет, нет… Дай угадаю! Дуэт твоих проныр раздражен последним делом, которое я им поручил, и они хотят уйти? — Скорее, они раздражены тем, что ты идешь с ними! — она надулась, положив руку на бедро и неодобрительно сдвинув брови, — ты же главный аврор — ты знаешь, что тебе не обязательно выходить в поле, верно?       К ее ужасу, ухмылка Малфоя только расширилась, а озорной блеск в глазах стал еще острее, пока Гермиона смотрела на него в ответ. Из своего прошлого опыта она хорошо знала, что он что-то замышляет, когда так ухмыляется.       При втором взгляде она заметила, что пара пуговиц у воротника его мантии расстегнута, обнажая фарфоровую кремовую кожу шеи. Взглянув на его лицо, она заметила, что его глаза смотрят прямо на нее — хотя Гермиона также заметила тяжелые мешки, которые были достаточным доказательством того, как много он работал в последнее время, пока он зачесывал свои растрепанные волосы назад своими длинными изящными пальцами. Она проглотила комок в горле, мысленно решив сохранить самообладание.       В конце концов, сейчас было не время для быстрого перепиха! — Да, я прекрасно знаю, — наконец ответил он с блеском в своих меркантильных глазах, — но в конце концов я все равно аврор, не так ли? Это в имени и все такое… — Не будь ребенком! — зашипела она сквозь зубы, — серьезно, Малфой… Зачем ты это делаешь?       Он вытянул губы в сторону, обдумывая свои слова. — Наверное, я устал от бумажной волокиты. Я все пропускаю.       Она услышала его легкий смех, как будто он только что рассказал ей отличную шутку, но в его выражении лица не осталось ни капли юмора. А то, как он колебался вначале, заставило ее еще больше насторожиться от всего этого испытания. — Скажи мне правду! — нахмурилась она, — почему ты не мог просто послать кого-нибудь другого с Гарри и Роном на это задание? — Ты не понимаешь, Грейнджер… Это опасное дело. — Да, именно так я слышала. Они сказали мне, что… что в этом замешан Сивый и его стая.       Гермиона почувствовала, что снова начинает нервничать, и стала теребить подол блузки, чтобы остановить дрожание своих беспокойных рук.       К тому же ее предательский мозг решил напомнить ей обо всех ужасных вещах, которые этот монстр сделал с ними во время войны, убил столько невинных маглов и магглорожденных, изуродовал Билла, почти убил Лаванду Браун и, конечно же… Привел ее и ее друзей в Малфой-мэнор, что привело к тому, что их заманили в ловушку и пытали там.       Он был действительно отвратительным. — Именно поэтому я должен пойти с ними, — тяжело вздохнул Малфой, его плечи опустились в знак поражения, — хотя Поттер и Уизли — отличные, опытные авроры — и лучшие для такого рода миссии — я не думаю, что они вполне понимают, с чем имеют дело теперь, когда мы знаем, что там будет Сивый. — Гарри и Рон думают иначе, — настаивала она, прикусив нижнюю губу. — Эти двое слишком самоуверенны, — насмехается он, — если ты не помнишь… Я жил с Сивым и его стаей, рыскавшей по лесу вокруг моего дома в течение многих лет — он мучил меня ежедневно. Только я могу знать, с чем мы имеем дело! — Но, — вдруг заикнулась она, не в силах сдержать эмоций. Несмотря на позднее время года, Гермиона почувствовала, что температура в его кабинете повышается, ее щеки и затылок нагрелись, поскольку она отказывалась отступить от своей точки зрения, — ты не можешь уйти! — Грейнджер, пожалуйста… Это не обсуждается. — Я твой начальник, Малфой! С чего ты взял, что я не имею власти над тем, какие миссии тебе выполнять? — Не будь смешной! — нахмурился он, поднялся со стула и подошел к ней — возвышаясь даже тогда, когда она подняла подбородок и почти встала на носочки, чтобы казаться выше. Теперь, когда он стоял так близко, Гермиона могла уловить нотки его одеколона и мяты в его дыхании, что почти доводило ее до безумия, когда его голос понизился еще больше, посылая вибрации по ее позвоночнику, — я — Главный Аврор. Я имею право решать, в каких миссиях мне участвовать! — Но… Но это слишком опасно! — Я и в прошлом участвовал в опасных миссиях — это никогда не останавливало меня раньше. — Но!       Не задумываясь, она провела руками по его твердой груди, чтобы почувствовать тепло под кончиками пальцев — в поисках сердцебиения в слабой попытке запомнить его на всю оставшуюся жизнь. Его дыхание щекотало кончики ее ушей, когда они оказались невероятно близко друг к другу, и ей сразу же захотелось, чтобы они могли остаться так до конца своих дней.       Гермиона понимала, что поступает неразумно, и все же не могла остановиться. В любом случае, во всем виноват Малфой — он слишком привлекателен, чтобы она могла постоянно быть чертовски логичной. — Грейнджер, — прошептал он, словно молитву. Но под его ровным тоном она все же уловила нотки беспокойства, — есть ли… Есть ли какая-то особая причина, по которой ты не хочешь, чтобы я уезжал?       Сердце тяжело сжалось, так как слова никак не могли сорваться с ее губ. Это… был вопрос, на который она просто не могла ответить.       По правде говоря, даже после того, как Гарри и Рон подробно описали ей дело Ноулза (включая вполне реальную возможность быть растерзанной стаей бешеных оборотней), она едва ли задумывалась о них, поскольку ее заботы были направлены исключительно на благополучие Малфоя.       Какой абсурд!       Гарри и Рон были ее лучшими друзьями! Она любила их с детства, когда они были еще школьниками, и вот уже несколько десятилетий они ввязываются во всевозможные приключения! Черт, они даже вместе участвовали в войне (причем на одной стороне)!       А Малфой… Он был просто… Другом с привилегиями!       С самого первого дня, еще на восьмом курсе Хогвартса, когда они трахались, как кролики, чтобы передохнуть после выпускного, они договорились, что им не нужно вступать в эмоциональные отношения. Слишком много всего произошло между ними, чтобы они могли это игнорировать, и хотя Гермиона уже давно простила его за то, что он сделал, она никак не могла так просто забыть об этом.       Верно?       Он все еще смотрел прямо ей в глаза — его рука обвилась вокруг ее тонкой талии, а большая ладонь зарылась в ее кудрявые волосы — и ждал ответа, который она не могла дать.       Это было бесполезно. Что бы она ни сказала, Гермиона знала, что Малфой слишком упрям, чтобы отступить.       Через несколько часов Гарри и Рон появятся в его офисе с портключом в руках и несколькими прощальными словами перед отправкой на задание в Париж.       Затем все трое исчезнут на Мерлин знает сколько времени (месяц или два, не меньше), сражаясь с большой группой злобных преступников, которые не стеснялись использовать Непростительные против своих противников.       Учитывая секретность их миссии, она не сможет общаться ни с кем из них в это время. Ей предстояли месяцы беспокойства.       Что, если они потерпят неудачу? Что, если Ноулз и Сивый возьмут верх? Что если…       Она с дрожью выдохнула, положив руки ему на плечи, чтобы побудить его немного наклониться к ней, наклонилась вперед и захватила его сладкие губы своими для глубокого поцелуя.       Если его и застали врасплох ее действия, Малфой не показал этого — он легко растаял от ее прикосновений и ответил на ее пыл: из его горла вырвался стон, посылая дразнящий жар в ее сердцевину. Ее руки поднялись вверх и схватили его волосы, и он воспринял это как знак к дальнейшим действиям, используя свой язык, чтобы затянуть их поцелуй.       Мягкие стоны эхом разнеслось по его кабинету, когда они отстранились друг от друга, и ей было немного неприятно осознавать, что именно она издала этот звук. Но прежде чем Гермиона успела по-настоящему задуматься о том, как отчаянно его любит, Малфой одним быстрым движением подхватил ее на руки и положил на свой аккуратный стол, наложив чары, чтобы ей было еще удобнее на твердой поверхности. — Ты станешь моей погибелью, Гермиона.       Не дав ей времени ответить, он направил свою палочку на дверь, чтобы запереть ее и наложил заглушающее, а потом быстро вернул все свое внимание к ней, используя свои изящные пальцы, чтобы снять с нее трусики, задрать юбку и расстегнуть блузку ровно настолько, чтобы он смог попробовать на вкус нежную кожу в долине ее груди. Его теплый и влажный язык в считанные секунды лишил ее рассудка, и она грелась от того, что ее боготворит такой мужчина, как он.       Руки Гермионы крепко вцепились в стол, когда он ввел в нее один длинный палец — он медленно вводил и выводил его, равномерно надавливая на ее тугие стенки и упираясь лбом в ее. Она не смогла удержаться от тихого стона, когда он ввел в нее второй палец и провел большим пальцем по ее клитору, но Драко заглушил ее крик, снова поцеловав и перехватив дыхание.       К тому времени, когда он ввел третий палец, ускоряя темп, она уже была вся мокрая. — Моя великолепная ведьма, — улыбнулся он. Его белые зубы сверкнули в ухмылке, прежде чем Драко прошелся по пульсу на ее шее и использовал металл своих золотых и серебряных колец на пальцах, чтобы прижаться к разгоряченной коже ее промежности. — Посмотри на себя! Я хочу запечатать это воспоминание в бутылку и просматривать его каждую ночь на задании… Черт, ты выглядишь невероятно!       Учитывая, сколько раз они уже занимались этим, многие из них перед зеркалами, на самом деле, она могла представить себе это зрелище: раскрасневшаяся кожа, припухшие губы и слезящиеся глаза, которые каким-то образом заставляли ее радужки казаться ярче. Волосы, вероятно, тоже были в диком беспорядке, но это, похоже, никогда не беспокоило Малфоя, поэтому она не стала стесняться этого.       Опираясь локтями на стол, Гермиона полуприкрытыми глазами наблюдала, как Малфой медленно опускается на колени на пол своего кабинета. Его зрачки были широко раскрыты от вожделения, а лоб покрывал тонкий слой пота, отчего казалось, что его бледная кожа светится под светом ламп.       Мерлин! Он был так чертовски красив, что это было похоже на сон.       В оцепенении Гермиона едва осознавала, что его дыхание щекочет ее влажную промежность, а его пальцы снова играют с ее стенками — и вдруг к ним присоединился его язык, размазывающий ее возбуждение по ней, когда он использовал свои кольца, чтобы доставить восхитительное удовольствие ее клитору. — Ах… Малфой… Хммм, — стонала она, ее бедра трепетали вокруг его головы, заставляя схватить ее мягкую плоть и болезненно сжимать ее, пока Гермиона не убедилась, что это оставит след. Ее руки запутались в его волосах, и она снова позвала его, на этот раз он откликнулся, облизывая, посасывая и грубо сжимая ее клитор, пока она не закричала, — Драко! — Намного лучше, Гермиона, — криво усмехнулся он в перерывах между облизыванием и покусыванием, — черт, мне нравится, как ты выкрикиваешь мое имя. — Драко, я… — она пыталась дышать, но волны приближающегося оргазма, наконец, обрушились на неё, и она бурно кончила на его пальцы и язык.       Грудь вздымалась и опадала, блузка прилипла к разгоряченной коже, а зрение оставалось затуманенным, пока она наслаждалась эйфорией, сжимая свои стенки вокруг пальцев Малфоя.       Гермиона почувствовала его ухмылку, когда его губы провели дорожку поцелуев-бабочек по внутренней стороне ее бедер, щекоча чувствительную кожу и заставляя ее рефлекторно засмеяться. — Наслаждаешься? — спросил он дразнящим тоном, используя свои большие руки, чтобы ласкать следы, оставленные его зубами и пальцами на ее мягкой плоти. — Боги, — вздохнула она, садясь на стол и раздвигая ноги, в то время как его идеальное тело примостилось между ними — он возился с ремнем, чтобы расстегнуть брюки настолько, чтобы освободить член. Гермиона облизнула губы в предвкушении, хотя все еще бормотала себе под нос. — Почему мы всегда так заканчиваем? Кажется, что я никогда не могу войти в твой кабинет и не оказаться прижатой к твоему столу. — Хм… Да. Мы трахаемся здесь с первого дня моего назначения на должность Главного Аврора, — усмехнулся он, выглядя еще более соблазнительным с этой улыбкой на лице, — ты просто не можешь устоять передо мной, да? — Скорее, наоборот, — закатила она глаза, положив руки ему на грудь, прослеживая путь татуировок, которые, как она знала, он носил под своей мантией, — за все годы с тех пор, как мы начали… Это… Ты единственный, кто всегда бегал за мной. — Неужели? — он поднял бровь, наклонился ближе к ней, пока их носы не соприкоснулись, а губы не оказались в дюймах друг от друга, и положил свою левую руку на ее лицо. Затем, когда ее глаза закрылись, а все лицо горело от желания, Гермиона почувствовала, как он провел по ее губам своим скользким пальцем, заставляя ее открыть рот, пока он вводил указательный палец внутрь. — Ты уверена в этом?       Сиськи Морганы! Все, что он делал, приводило ее на грань безумия!       Гермиона сосала его палец, проводя языком по нему, ощущая холодный металл его серебряного кольца, смешанный с терпким вкусом ее собственной жидкости. Его ладонь была теплой на ее щеке, пальцы прошлись от виска до челюсти — и когда его член погрузился глубоко в нее, единственное, что заглушило ее стоны, был палец, давящий на ее язык.       Поскольку Гермиона была мокрой от предыдущего оргазма, она приняла его довольно глубоко своими тугими стенками — и все же все еще чувствовала раскаленную боль от того, что он полностью растянул ее размерами, прикусив нижнюю губу, чтобы не закричать от вторжения. — Черт… Так тесно, — выдохнул он сквозь сжатые челюсти. Его глубокий, бархатистый голос вибрировал над ней, когда Драко проталкивал свой член все дальше внутрь, пока не вошел полностью, — какая хорошая девочка… Черт… Прошло полминуты, прежде чем Малфой облокотился на неё и вошел в ее все еще трепещущее тело, погружаясь в нее и выходя из нее с медленным и глубоким ритмом, который заставил ее увидеть звезды. Гермиона стонала с каждым толчком, откидывая голову назад в блаженстве и обхватывая его руками, словно он был ее якорем. Черт — она не хотела отпускать его. Никогда. — Драко… пожалуйста! — застонала Гермиона, пока он наращивал темп — используя одну из своих рук, чтобы прижать ее под своим телом, пока он проникал своими безымянными пальцами к ее клитору, стимулируя и дразня ее серией круговых движений, когда их бедра встречались, — я… Мэрлин! Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста! В ее голове проносился миллион мыслей — большинство из них, конечно, были о красивом мужчине, который в данный момент трахал ее до потери сознания. Но в ее голове звучало несколько ноющих голосов, нашептывающих слова об опасной миссии, на которую он собирался отправиться, и о том, что Малфой может никогда не вернуться. Если бы Гермиона не была так занята, сосредоточившись на том, как его теплые руки прижимают ее к себе, или на том, как его член проникает в нее все глубже и глубже, попадая в определенную точку, приближая ее к грани очередного оргазма, эти мысли о его потере наверняка одолели бы ее. — Что тебе нужно, Гермиона? — услышала она его шепот, в голосе слышалось веселье. Их глаза на мгновение встретились, и она почувствовала, как ее дыхание перехватило в горле, так как она еще больше увлажнилась от того, как он выглядел, — используй слова, дорогая.       Трахай меня сильнее, быстрее, грубее.       Целуй меня, кусай меня и хватай за волосы.       Заставь меня кончить снова.       Останься со мной.       Не уходи на задание. Не оставляй меня одну.       Гермиона даже не знала, чего хочет на самом деле. — Т… ты, — заикаясь, произнесла она сквозь дрожь в теле, — ты мне нужен.       Гермиона почувствовала, как он на секунду напрягся, и запаниковала от внезапного страха, что могла сказать что-то не то. Но затем, так же быстро, как она это заметила, Драко снова начал входить в нее — на этот раз грубее и быстрее, наклонившись, чтобы укусить ее за ухо и простонал. — Я у тебя уже есть, дорогая.              Какой лжец. Но в тот момент Гермиона не могла заставить себя усомниться в его словах.       Поэтому Грейнджер схватила его за волосы и притянула лицо Малфоя к себе, чтобы поцеловать до синяков, при этом выгибаясь бедрами, чтобы встретить его толчки с яростным возмездием, в то время как он все еще играл с ее клитором пальцами. Оставшиеся между ними слои ткани терлись о ее соски, возбуждая еще больше и приближая к грани абсолютного удовольствия.       Вдруг Гермиона почувствовала, что ее зрение помутнело, и она резко кончила, выкрикивая его имя, когда тело забилось в конвульсиях от оргазма, охватившего все тело — в волнующем всплеске ударных волн, пробежавших по позвоночнику. — Да, — простонал Малфой, пока ее стенки сжимались вокруг него в рефлекторном спазме, — так идеально… Святой черт. Ты невероятна!       Сделав еще несколько сильных толчков, Малфой вдалбливался в неё, и почти в бреду, шептал ей на ухо хвалебные слова. Темп становился все более неустойчивым и небрежным, и ей нравилась каждая секунда этого, а ее грудь вздымалась от гордости, когда она услышала, как он воскликнул. — Черт возьми, я сейчас кончу!       Ноги Гермионы обхватили его талию, и Драко глубоко погрузился в нее в последний раз, его большой член пульсировал и изливал свое семя внутрь нее, а она изо всех сил старалась удержать его внутри себя как можно дольше. Черт, как же ей нравилось ощущать его вес на себе. — Гермиона, — вздохнул он, зарываясь носом в ее шею и облизывая больное место, оставшееся от укуса. Она почувствовала, как он переместился на нее, поддерживая себя руками, чтобы посмотреть ей в глаза и хотя они казались такими же нечитаемыми, как всегда, Гермиона все еще чувствовала, как ее сердце бьется о грудную клетку, не зная, чего ожидать, — я…       Удар. Удар. Удар. — Немедленно откройте дверь! — голос Гарри раздался по ту сторону двери, когда он с силой стукнул кулаками по двери, — Ради всего святого, Малфой! Хватит нас игнорировать! — Да, ты чертов хорек! — добавил голос Рона более громким криком, — открывай! Что ты вообще там делаешь?       Черт! Только не это! — Вы что, блядь, издеваетесь? — простонал Малфой, опуская голову к ее груди и проклиная ее друзей себе под нос. — Какой позор, — пробормотала Гермиона, оплакивая потерю контакта, когда он выскользнул из нее очистив их невербально, прежде чем она успела насладиться ощущением того, как он вытекает из нее. Действительно жаль. — Открой дверь, Малфой! Портключ вот-вот сработает… — Гарри снова позвал, с явным вызовом в голосе, когда он продолжил, — если только ты не отказался идти с нами… Думаю, мы просто… — Я слышал тебя громко и четко, Поттер, — прокричал Малфой в ответ, заглушая все последующие насмешки. Черт, он был действительно горяч, когда вел себя так властно, — я выйду через минуту… просто… подождите немного, ладно? — Ну, у нас нет целого дня! — хныкал Рон, — нам нужно поймать преступников! — Чертовы проныры, — с рычанием пробормотал Драко, быстро поправляя мантию натренированными пальцами, — почему они всегда так все портят? — Постарайся не убить их до того, как доберешься до Парижа, — пошутила Гермиона, хотя по ее тону было ясно, что она так же раздражена своими друзьями, как и он.       На этом Малфой сделал паузу и повернулся, чтобы посмотреть ей в глаза — две лужицы расплавленного серебра буравили ее душу, когда он снова сделал шаг к ней, захватив ее губы в последнем, удивительно целомудренном, поцелуе. — Ты будешь скучать по мне, пока меня не будет?       Она сжала губы в тонкую линию, возилась с пуговицами блузки, чтобы выиграть немного времени. Но его непоколебимый взгляд и холодное молчание между ними не позволили ей долго игнорировать вопрос.       Боже, в какой ужасной ситуации она оказалась. Особенно когда знала, что для него это всего лишь приятный перепихон и снятие стресса.       Гермиона была дурой, что влюбилась в него. И еще большей дурой стала от того, что поняла это только сейчас, по прошествии стольких лет.       На заднем плане они слышали, как Гарри и Рон снова зовут его по имени, безуспешно пытаясь отпереть дверь лучшими заклинаниями, которые они знали. Их время истекало. — Нет, — солгала она, — вовсе нет.

оОо

— Мисс Грейнджер, — постучала в дверь Роуз, симпатичная светловолосая ведьма, которая работала ее секретарем практически с тех пор, как она поступила на работу в Министерство, — с яркой (и явно вынужденной) улыбкой на губах, когда она продолжила, — Мистер Гилберт хочет встретиться с вами для… — Скажите ему, чтобы он отвалил. — Не думаю, что я могу сказать заместителю начальника Департамента… Отвалить… — Тогда скажи ему, что я занята! — простонала она, закатывая глаза от того, как бедная молодая ведьма вздрогнула в тревоге, — и это касается всех остальных. Я не хочу никого видеть сегодня! — Я… Хорошо, мисс Грейнджер… — нахмурилась она, медленно отступая от своего кабинета, — я позабочусь о том, чтобы никто не заходил сегодня в ваш кабинет. — Спасибо, Роуз.       Гермиона никак не могла сосредоточиться на своей работе.       Кучи незаконченных отчетов, чистых пергаментов и неподписанных документов были разбросаны по всему ее кабинету, а десятки межведомственных записок кружились вокруг нее, пока она игнорировала их все.       По сути, вся комната была в беспорядке — она не заботилась о том, чтобы вытереть пыль или привести в порядок свой стол уже Мерлин знает сколько времени — до такой степени, что даже ее секретарь и коллеги по работе упрекали ее в неорганизованности.       Гермиона потерла глаза, проклиная то, что зрение с трудом фокусируется, и громко застонала от звона в ушах, который разъедал ее рассудок. Мэрлин! Все это было бы решено, если бы она смогла выспаться!       Но даже если бы Гермиона могла просто пойти домой и лежать в постели весь день, она знала, что не сможет заснуть из-за кошмаров. Ей снились волшебники, бросающие Непростительные налево и направо, оборотни, пожирающие свою добычу под вой яркой полной луны, не давали ей спать по ночам.       Ни с того ни с сего ее предательский мозг решил вызвать видение, которое она видела предыдущей ночью — самый яркий кошмар на сегодняшний день. Это была сцена крови, пролитой на пол катакомб, с высоким светловолосым мужчиной, распростертым на полу и выглядящим бледнее, чем когда-либо.       Черт.       Зажав переносицу, чтобы успокоить головную боль, подкравшуюся к мозгу, Гермиона выругалась себе под нос и еще раз просмотрела бумаги, над которыми ей нужно было поработать.       Гермионе действительно не следовало сейчас думать о тех кошмарах — не похоже, что ее беспокойство вернет их домой.       Прошло уже пять месяцев с тех пор, как Гарри, Рон и Малфой уехали на задание за границу, а от них до сих пор не было никаких вестей. И поскольку она никак не могла связаться с ними, чтобы проведать их, ей оставалось только ждать и надеяться на их благополучное возвращение.       Это было, мягко говоря, нервно.       Вдруг громкий стук в дверь вывел ее из раздумий, и Гермиона нахмурилась. Черт! Неужели эти люди не видели, как она занята?       Даже не получив ответа, посетитель все равно открыл дверь и вошел внутрь, даже не поприветствовав ее. Гермиона даже не потрудилась оторвать взгляд от своих бумаг. — Разве Роза не сказала вам, что сегодня я не принимаю посетителей? — усмехнулась она. — Так и есть, — ответил знакомый голос — поразительный, ровный баритон, который глубоко врезался в ее самые приятные воспоминания, — но я подумал, что ты все равно захочешь меня увидеть.       Глаза расширились от удивления, когда она подняла голову, чтобы увидеть лицо мужчины, как будто она испугалась, что ее уши ее обманывают.       Но, конечно, он был здесь: его светлые волосы за эти месяцы стали длиннее, и он завязал их в пучок, а лицо покрыла пыльно-русая борода, которая выглядела на нем немного странно, если быть честной. Но его глаза были того же оттенка, что и всегда, и его присутствие было таким же внушительным, как и в прошлый раз, когда она его видела. Но что еще важнее, похоже, он был, к счастью, невредим. — Драко!       С пляшущим в груди сердцем Гермиона вскочила со своего места, едва осознав, что прыгнула в его объятия, и позволила ему поднять ее и закружить, когда он с энтузиазмом ответил на их объятия.       Вся ее душа и тело затрепетали от восторга, когда Гермиона почувствовала, как его сильные руки обхватили ее, а его нос зарылся в ее кудри. На секунду она почти поверила, что он так же рад видеть ее снова, как и она сама.       Милая Цирцея, она не думала, что этот день когда-нибудь наступит. — Ну что, ты скучала по мне?       О, какой наглый, претенциозный, въедливый и совершенно очаровательный мужчина! — Да, — рассмеялась она с искренностью в голосе, которую невозможно было скрыть, учитывая ее яркую улыбку, — да! Очень!