укротитель лошадей

Сегодня ответственный день. Необходимо перегнать лошадей с севера на юг, преодолеть расстояние в 120 километров, перебраться через реку Рона по деревянному мосту и постараться не напороться на конокрадов и браконьеров, что промышляют в этих краях. Тэхен вставляет путлище в шлевку на седле и хлопает жеребца Хонсэ по крупу, от чего тот вздрагивает и жует пелям. Подпруга затянута, стремена расправлены, лассо крепко привязано к сумке, а кожаные поводья висят на передней луке ковбойского седла. Мужчина завязывает синий мягкий платок на шее и покрепче садит шляпу на голову. Маленькие капли солёного пота собираются на широком лбу под основанием головного убора, будто на улице летняя жара, но всадник совсем не ощущает гулчющего по коже прохладного ветра. После сверки маршрута перегона с владельцем лошадей, Тэхен выдвигается в путь. У него два помощника, два брата – Жан и Жак. Они втроём по очереди заберут по стаду животных и отправятся в путь. У Тэхена самый маленький косяк – с подрастающими жеребятами, поэтому он идёт последним. В небольшом табуне шесть кобыл, пять жеребят, пару стареньких меринов и один жеребец. Через час, когда оба брата успешно угнали назначенные им косяки, Тэхен готовится забирать свой. Сначала они пойдут шагом до ближайшей открытой ровной местности, а дальше мужчина погонит их тихой рысью. Жеребца из этого стада Тэхен знает не по наслышке: заезжал, когда тому было года два. Строптивый, вольный и неподвластный, но если удастастся взять под контроль, будет самым лучшим другом в поле. Идут они довольно спокойно, игривые жеребята не тянутся каждые пять секунд поесть уже немного жухлой травы, а кобылы не цапаются друг с другом. Его жеребец, как лидер, ведёт всех за собой, а Тэхен верхом на своем собственном коне замыкает ряд, не давая нерадивым лошадям сбиться с пути. Вокруг тишина, только непрекращающийся ветер и шелест волнующихся деревьев вокруг нарушают идеальный покой. По маршруту идти два дня по десять часов, так что нужно будет сделать несколько привалов до места ночлега. – Пошли! Тэхен взмахивает кнутом, что издает характерный щелчок, на кобыл, что стали кусаться и толкаться. Он рысью догоняет их и разводит, не давая снова сцепиться друг с другом. – Устроили мне тут, – Тэхен свистит и снова щелкает кнутом, заставляя весь косяк пойти рысью. Неотстающий ветер завывает всё сильнее, увесистые тучи набегают на чистое с раннего утра небо. Дорога кажется бесконечной. Они уже несколько часов идут по бренной французской земле, Тэхен хочет остановиться, попить, поесть и размяться, но до привала как минимум полчаса – необходимо пересечь реку Рона. Подход к ней идёт через лес, где Тэхен пару раз нарывался на диких кабанов и охотников, так что нужно быть предельно осторожным. Конь под ним фыркает и переступает через ноги, начиная крысить уши. – Блядство... Все знают, что это плохой знак. Гремит пугающий гром, стреляет молния, Тэхен не успевает даже моргнуть, как весь его косяк бежит прочь в лес, а его конь пугается, бешено расширяя круглые глаза, и даже под стальными шпорами отказывается идти вперёд. Ковбой посильнее вдавливает ноги в бока и заставляет жеребца сорваться на быстрый галоп, чтобы догнать табун. Свист едва слышно из-за оглушающего грома, Тэхен старается хотя бы не отбиться от своих, не потерять ценные головы, но очередной треск молнии прям на границе леса валит дерево, от чего его конь встаёт на дыбы и откровенно дрожит в ужасе, не желая приближаться. – Пошел, чего ты испугался?! Но на самом деле Тэхен сам боится, что потеряет всех лошадей, останется мокнуть под дождем с истерящим жеребцом, что, скорее всего, его просто убьет. Он тянет поводья, останавливая коня, и слезает с него, чуть не путая ноги в стременах. – Ну все, все, тише, – взяв под уздцы, Тэхен аккуратно осаживает лошадь, успокаивающе поглаживая по морде. Помогает откровенно плохо, но бросать его тут – значит отпустить на смерть. – Тихо, пошли. Когда гром стихает, Тэхен пешком ведёт коня в лес, успокаивая на каждый выпад в сторону, не даёт сбежать в начавшийся проливной дождь. За косяк он особо не переживает: доверяет жеребцу, тот наверняка найдет хорошее и безопасное место для всех. В лесу темно: большие пышные кроны застилают и без того хмурое небо, дождь размывает единственную тропу, на которой ещё остались свежие следы копыт. Тэхен снимает шляпу и вешает за шею. Его волосы в секунду промокают, собираясь жесткими кудрями на лбу, заслоняя обзор. Насквозь сырые вещи неприятно обтягивают крепкое тело. Он ходит с конем около тридцати минут по непроглядному лесу, пока не находит отвесную скалу, похожую на небольшое убежище, где и решает остаться, пока дождь не кончится. Жеребец совсем не хочет заходить под огромный камень, сейчас больше напоминающий угрозу, нежели спасение, но это единственный вариант, как они могут не расплыться в такую же лужу, в какую превратилась вся земля. Все это напоминает Тэхену его худшую ночь в жизни. Это было лет десять назад, когда у него появилась первая лошадь — серая кобыла камаргу по имени Конта. Самая лучшая кобыла, которую Тэхен только встречал в своей жизни. Они были хорошими друзьями: Она могла выручить мужчину на неудачном прыжке; Он, в свою очередь, мог помочь преодолеть страх пакетов; Она спасла его от опасной змеи; Он же всю нескончаемую ночь лежал рядом с ней, когда колики отказывались отпускать бедное животное. Но одной ночью Тэхен не мог уснуть. Была сильная гроза, какой до этого не было никогда. Все в усадьбе не спали. Особенно пугливые лошади. Всё внутри тянулось в конюшню, упрашивало проверить, все ли на месте, все ли в порядке. Тэхен как сейчас помнит, как надел отцовский огромный плащ и вышел в ливень в одних шлепках. Ноги сразу утонули в темной луже. Сквозь толщу воды, безумно хлопающую по щекам большими каплями, было слышно громкое ржание. Мальчик побежал к конюшне, хлюпая при каждом шаге, и только смог увидеть несколько белых пятен, пробежавших перед ним. В конюшне стало тихо, когда он пришел. Половина стойл была пуста с распахнутыми дверьми, лошади беспокойно ходили по своим денникам, а старый конюх беспомощно лежал на стоге сена, не издавая не звука. Тэхен задержал дыхание, надеясь, что Конта на месте. Его шаги были полны отчаяния, детские ручки дрожали от пробирающего холода и страха. Обжигающие слезы потекли по щекам, когда он увидел, что дверь в пустой денник его подруги была открыта настеж, даже сорвана с одной петли. Тогда Тэхен понял, что жизнь разделилась на до и после. На следующий день было проведено расследование, даже жандармерия посетила их усадьбу, но только бессильно покачала головой. Никаких следов, никаких возможностей найти пропавших лошадей. Сейчас Тэхен чувствует укол совести. Опять потерял. Опять упустил. Опять проиграл. Он злостно бьёт рукой по камню и тяжело вздыхает. Разочарование и отчаяние наполняют грудь с каждым вдохом, перед глазами начинает плыть. Что-то теплое тычется в щеку. Тэхен вытирает свободно текущие слезы и гладит жеребца по морде, безмолвно благодаря за поддержку. В таком беспокойстве проходит не меньше часа. Потом он засыпает под тихие стекающие капли, пока конь ходит вокруг своеобразной пещеры. Когда Тэхен просыпается, на небе светит полуденное солнце, ни облачка, если не смотреть на землю, даже не скажешь, что был ливень. Жеребец фыркает, когда хозяин поднимается и разминает все конечности, что затекли от сидения в неудобном положении. – Ну и что делать будем? Спрашивает он больше у себя. Тэхен осматривается и решает пока проверить своего коня. Тот шумно дышит и смотрит куда-то вдаль и вверх. Проследив за взглядом, Тэхен поражённо задерживает дыхание. Столб чёрного дыма поднимается вверх. Тут кто-то есть. И этот кто-то не очень далеко. Либо бежать прочь, либо идти просить помощь. Тэхен на свой страх и риск выбирает второе. Им с конем отсюда в любом случае не выбраться без помощи, так что умрут либо так, либо так. С каждым шагом в сторону огня, он все чётче распознает ржание молодой лошади, а потом и вовсе видит одного из жеребят его косяка. – Кэрам, где остальные? – с явной надеждой спрашивает Тэхен, будто ему могут ответить. Малыш узнает его и жеребца и ржёт, убегая в сторону дыма. У Тэхена появляется капля веры, что все его лошади там, в безопасности, без травм, сытые и здоровые. Он ускоряет шаг, ведя за собой коня, и слышит только более громкое ржание. Сердце забивается в ритмах, когда нога ступает на мокрый мох, а на поляне перед глазами пасётся его табун, на первый взгляд в целости и сохранности. Тэхен чуть не падает на колени от облегчения. Лошади, завидев его, особенно главарь, поднимают головы. – Вы тут, Господи, спасибо, – слезы напрашиваются на глаза, собираясь на кромке ресниц. Взволнованный жеребец подходит к нему и нюхает солёную щеку. – Господи, господи... – уже в открытую, не стесняясь, плачет. – С вами все в порядке? Тэхен вздрагивает, когда слышит незнакомый нежный голос. Он быстро смахивает слезы и слегка отталкивает коня от себя, готовясь к обороне. Но когда ковбой оборачивается, он просто теряет дар речи. Перед ним молоденький парень, на вид не больше двадцати лет. Довольно хрупкий и явно неместный. У него азиатская внешность, как и у Тэхена, ясные карие глаза. За ним возвышается большая светло-серая лошадь. По одежде Тэхен не может определить ни национальность, ни принадлежность к племени. Не галл и не кельт. Кто же он такой? – Я... я в порядке, – Тэхен старается ответить твёрже, чем чувствует себя на самом деле. – Кто ты? Парень гладит коня за собой по шее, и тот отходит к косяку ковбоя. – Чонгук – местный заклинатель лошадей. – приветливая улыбка украшает и без того чудное лицо. Они располагаются у костра, Тэхену любезно дают плед, похожий на чью-то шкуру, и баклашку воды. Он внимательно следит за движениями мальчика, как тот ставит казанок на кострище, выливая туда остатки воды. – Как... ты тут оказался? – Тэхен прочищает горло и задаёт свой первый вопрос. – Я ехал на юг. Меня прогнали с территории Бельгии, мне нужно было перебраться в Шэн де Бельдон, где мне есть место. Я забрал свою девочку – Мэриет, и уехал. Моя работа – заклинать лошадей. Звучало до сердоболия волшебно, Тэхен не поверил. – Почему прогнали? – За то, что на скачках был помощником ветеринара. Эти лошади незаслуженно убивали себя, я помог им выбраться на свободу, – Чонгук добавил в казанок морковь и редьку, которые вытянул из холщовой сумки, закинутой на плечо. – А как ты и твои лошади попали в грозу? – Я – Тэхен, сын владельца большой усадьбы на юге. Мой конь – Хонсэ. Мы направляемся на юг на зимний постой. Я и ещё двое ковбоев верхом переводим косяки, – Тэхен осматривает своих лошадей. – Как ты их нашел? – Я? – удивлённо. – Это они нашли меня. Чонгук подставляет ладонь козырьком, чтобы хоть что-то увидеть. Мэриет белыми большими копытами ступает по мокрой земле. В небе раздаётся гром, она прижимает уши, но стойко идёт дальше, пожевывая трензель, который Чонгук сделал в спешке из остатков мягкой ткани. Своеобразные удила были соединены только поводом, никакой верхней части уздечки не было. Как только они заходят в лес, Чонгук сразу начинает искать убежище. По пути на Юго-Восток, куда простирался лес, на земле были свежие следы копыт, Чонгук сразу заподозрил что-то неладное. Он насторожился. На месте, которое было выбрано как временное убежище, парень стал собирать ветки, чтобы просушить их, как ему в пояс толкнулся лбом ещё совсем маленький жеребёнок. За ним появились кобылы и большой вороной жеребец, явно главарь. Он обнюхал его и боднул мордой. – Откуда вы такие, мои хорошие, – Чонгук погладил коня по морде и посмотрел в бездонные глаза. – Все понятно, – тяжелый вздох. –Ну, скоро дождь кончится, отдыхайте. – Понятно, – Тэхен выдыхает, дослушав историю и окидывает взглядом лошадей, в испуге расширяя лисьи глаза. – Не хватает одного жеребёнка. Он подрывается с места, за ним Чонгук. – Серо-чалого мальчика, – Тэхен скидывает плед и запрыгивает на Хонсэ, усаживаясь верхом и подшпоривая. – Я с тобой, – Чонгук не без помощи Мэриет забирается на нее и направляется за ковбоем. Они идут осторожной рысью, грязь хлюпает под копытами. Тэхен осматривается и вслушивается, продолжая вести Хонсэ по тропинке. Неожиданно Мэриет останавливается и ржёт, топая задними ногами. – Стой, Тэхен! – Чонгук громко зовёт, от чего Хонсэ останавливается быстрее всадника и оглядывается назад, разворачиваясь. Тэхен в лёгком шоке пришпоривает коня. – Туда! Лошади высокой рысью сходят с тропы и оказываются в чаще леса. Теперь хорошо слышно тихое жалобное ржание. У Тэхена сжимается сердце, обливаясь кровью. Они находят жеребёнка у упавшего дерева. Его нога запуталась в ветках, он напуган и беззащитен. Тэхен хочет слезть с Хонсэ, но его опережает Чонгук. Он как птица спешивается с Мэриет и осторожно, но быстро подходит к жеребёнку. Тот сразу перестает звать на помощь и сосредотачивается на подошедшем человеке. А дальше все как в тумане магии. Чонгук освобождает ногу без особых усилий: жеребёнок спокойно стоит, не дёргается. А после что-то говорит ему и достает из сумки на поясе какую-то жидкость, которой обрабатывает рану. За много лет практики с лошадьми, на глазах Тэхена такое впервые. Кони – это пугливые животные, которые просто так не дают свои ноги, морду, живот человеку потрогать. Особенно с ранами. А тут жеребёнок и так спокоен. – Вот так. Идти можешь? – до Тэхена долетают кусочки реплик. Он видит, как малыш делает маленькие боязливые шажки. – Он плохо ходит. Боюсь, не дойдет. Ковбой, услышав это, спрыгивает на землю. – Он ещё совсем мелкий, мы с Хонсэ сможем его довезти до остальных, – Тэхен гладит жеребёнка. – Не с этой махиной у него на спине. Тэхен смотрит, как Чонгук без особого спроса расстёгивает все ремни на сбруе Хонсэ. Седло падает на землю. – Но... Ему не дают вставить и слова. Лассо летит туда же, остаётся только уздечка с ослабленным пелямом. – Я бы на месте Хонсэ давно дал тебе козла, чтобы знал, – Чонгук гладит жеребца по спине, тот подбирается и рычит, топая ногами. – Тише, самому же легче будет. Тэхен видит, как спина коня, прогнутая многолетней ездой под тяжёлым седлом, выпрямляется, выравнивается. Это и есть магия? – Все, иди сюда, – Чонгук зовёт жеребёнка. Тэхен подходит тоже и помогает уместить малыша на спине Хонсэ. Тот прям как новый всадник. – Поедем на Мэриет, она выдержит. Тэхен сел за Чонгуком, но поводья ему не дали. Они тронулись обратно, пропустив вперёд двух лошадей. У ковбоя в голове закрутилось очень много вопросов. Этот парень определенно не похож ни на кого другого, кого он встречал в своей жизни. Ему невозможно сопротивляться, будто он заклинает не только лошадей, но ещё и зрелых мужчин. Внутри что-то падает и разбивается, а руки неосознанно крепче обхватывают тонкую талию. На поляне Тэхен снимает жеребёнка со спины Хонсэ и тот несется на всех парах, хромая, к маме. – Тэхен, – услышав свое имя, ковбой поворачивается. – Поехали со мной. Вне сомнений предложение звучит хорошо. Ещё столько всего Тэхен не понял в этом загадочном маге, укротителе лошадей. Столько ещё нужно было бы узнать, прежде чем соглашаться и отправляться в долгую дорогу, никогда не замыкающуюся в кольцо. Столько ещё предстоит перейти рек и дремучих лесов. Вольный дух рвется на свободу. Ковбойская шляпа остаётся последним памятником в этом лесу. Лошади убегают вдоль реки Роны вдаль, пока они вдвоем смотрят на это с холма. – Они найдут Конту, не переживай. После слов Чонгука Тэхен видит табун диких камаргу. Всматриваясь, он замечает знакомую серую спину, покрытую черными пятнышками. Лошади ржут и догоняют его косяк. Кони перемешиваются, образуя большую разномастную семью, а в груди зарождается тонкий трепет от увиденного. Руку трогает приятное тепло, Тэхен берет ладонь Чонгука в свою. Теперь никакие грозы ему не страшны.