Напиши для меня эпитафию

Прошло примерно полгода с того момента, как BG были разнесены в пух и прах. Эррор так и не может оклематься с той самой несчастной битвы, и, как говорит Найтмер: «Зря пролеживает бока» и «Придуривается, лишь бы не работать, а валяться под присмотром врачей». Кошмар уже надоел почти каждому учёному во всем Мультиверсе, за что пару раз получил от особо агрессивных персон в глаз. Он не волновался так ни за одного члена своей банды, как за Эррора. Глаз с него не сводил, всё время ошивался рядом и ворчал, ворчал, ворчал, ворчал. Ни один его подчинённый не мог понять, что же у них за взаимоотношения такие «экстраординарные». Вроде два самых отрицательных монстра за всю историю Мультивселенной, а так тесно сошлись, что и водой этих двоих не разольешь и огнём не разожжёшь. Это был очередной визит Принца к своему «подданому». Дверь тихонько простонала, оповещая больного о том, что у него снова посетитель. —Доброе утро, Эррор. Как сегодня? Позволишь уже наконец завалить тебя работой? Без тебя совсем миссии не идут, да и дома и скучно и грустно. Кошмар прошёл в белоснежную палату, лениво волоча за собой тяжеленные на вид черные щупальца. Взгляд как всегда четкий, выразительный, ясный. Он смотрел прямо на больного, который спокойно себе лежал на больничной койке и смотрел в окно. —«Сегодня даже не обернулся на меня. Странно» Найтмер неуверенно замер и вопросительно изогнул брови: —Эй? Я тебе уже так надоел, что ты даже здороваться не будешь? Мысли о том, что его состояние ухудшилось, заставили Негатива повернуться к пикающим приборам. Они подсоединены напрямую к Эррору. Давление, пульс, сатурация… Всё в норме. —Послушай, я понимаю, что я не та персона, встречи с которой ты трепетно желаешь но можно уделить мне пять секунд своего времени и ответить, как твоё состояние? Я могу спросить и у докторов, но хотелось бы тебя послушать. Обида легла тяжёлым грузом на сильную, бьющуюся в груди душу. Он так много времени, сил и эмоций вложил в это чернокостное чудо, а теперь оно не здоровается. —Я уйду сейчас, если так хочешь. —Не стой. Терпеть не могу, когда ты говоришь со мной стоя. Сядь, если хочется поболтать, ты же знаешь.—Голос Эррора звучал ужасно слабо. Ещё позавчера он держался бодрячком, а сегодня совсем поник и даже не показывает глаз. Ни о какой властности в речи и быть не может. Он слишком сильно ослаб. Найтмер имел план на любой случай. У Эррора была возможность поправиться. И как только он ступил бы за порог этой палаты, Найт незамедлительно взялся бы за его тренировки, чтобы помочь вернуть былое величие. Если бы он сильно захворал, но в больнице держать его было бы бессмысленно-Найтмер поставил бы его на кухню. Если Ошибка больше никогда не поправится, он заберет его домой, положит в своей комнате и будет ухаживать до самой смерти. Это ЕГО Эррор. Это ЕГО вина. —Да, прости, совсем забыл.—Кошмар прошелся до койки и сел на край, упершись одной рукой в матрас.—Ты чего такой кислый? Кормят плохо? Мне, кстати, передали, что ты опять не ешь. Почему это? И можешь ты,—Найт наклонился, чтобы взглянуть в гетерохромные глаза и обомлел,—посмотреть… На меня… Он выглядел ужасно. По глазам видно, что долго и усердно плакал, словно нуждался в том, чтобы избавиться от всех слез. Зрачки так сильно потускнели, что едва ли не были полностью серыми. Нет, Найт готов поклясться, они БЫЛИ серыми, а края глазниц донельзя покраснели —Во имя создателя, что случилось?—Нежно-нежно Кошмарик повернул голову своего бойца на себя.—Ты посмотри на себя, что так расстроило тебя, м? Тебя обижает кто-то? Расскажи мне, всё в порядке, я со всем разберусь, помнишь? Губы Оши дернулись. Найт на все сто процентов был уверен, что вот прямо сейчас его милый друг что-нибудь съязвит в ответ насчёт того, что Лорд так ласков. —Оставь меня. Не хочу, чтобы ты меня видел таким.—Глюче предпринял попытку отвернуться и перекатиться на другой бок, но лишь обессиленно прильнул лбом к руке Кошмара.—Уйди. Возможно, это первый раз, когда Разрушитель столь слаб, что уже просто шепчет. —Я тебе уже кое-что говорил на этот счёт, да? Я переживаю за тебя, не как за самого сильного бойца своей банды, или самого опасного врага, а как за кого? Помнишь?—Найт одним точным движением уложил того поудобнее и стал усиленно оглаживать исхудавшие щёки.—Я сказал ещё в самом начале, что за тебя переживаю, как за своего самого родного монстра, самого близкого и дорогого на свете, а ты мне тут такие заявления даёшь, чего это такое. Эррор не выглядел истощённым диалогом. Даже наоборот. Маленькая искорка в бледных зрачках выдавала с головой желание поговорить и обсудить всё, что только можно. —Тебя так долго не было… Я соскучился. —Вот, теперь узнаю своего Эррора. Просто посмотри на себя.—Найтмер провел пальцем под глазами подчиненного.—Выглядишь просто ужасно, как я уже и спросил, что случилось? Новая задача появилась-сконцентрироваться на эмоциях больного, чтобы забрать некоторую часть негатива и разобраться с этим замкнутым комком ошибки. —Тебе следует оставить меня. Ничего не помогает. Саенс вчера…—Эрр вздрогнул и отвернулся, обняв себя за одно плечо, хотя обычно хватается за оба.—Саенс… —Что Саенс? Эрр, всё в порядке, скажи что не так? Тише… Тише…—Едва заметив крупные слёзы, Кошмар поумерил свой пыл и стал поглаживать Ошибочку по плечу, за которое тот и схватился. Ощущения были… Странные, как и реакция Эррора. Он внезапно притих и поджал губы. Темная рука двинулась ниже, поглаживая трясущиеся кости и… Провалилась на мягкое одеялко. Ошибка горестно хмыкнул и откинул одеяло. Как и стало понятно-одной руки не было. Её ювелирно отрезали и перемотали бинтами. —Эррор… —Замолчи. Будто ощущая всю свою бесполезность, Эрр схватился за одеяло ещё раз и резким движением швырнул его в сторону Найта, из-за чего белое теплое одеяльце упало на колени Кошмара. Единственный зрачок повелителя Негатива сузился, а сам он всем телом вздрогнул и ахнул. Прикрыв рот рукой, он не смог не зажмуриться и отвести голову. Вина. Такая сильная, тяжелая и темная легла на плечи Юного Принца. В голове незамедлительно всплыли картинки из прошлого. Избитый Эррор, глаза, нос и рот которого кровоточили. Словно через мясорубку пропущенные рука и ноги, над которыми постарался разъяренный Художник. Эти паника, страх, непонимание, дикий, зверский ужас в глазах проигравшего бой скелета. В этот раз проигран не только бой. Но и война. —Зачем я тебе такой? Не приходи больше.—Словно из последних сил пробормотал Оши, глядя на два забинтованных обрубка, которые раньше были его ногами. Ловкость, скорость и беспощадность были основополагающими его тактики боя. Чем он быстрее, тем более ловки его передвижения. Чем лучше его движения, тем будет смертоноснее атака. А что является его главным оружием? Нити. А нити откуда он выпускает? Из рук. Гетерохромные глаза залились скорбным гневом, как у озлобленного солдата, убитого на поле боя. —Что, уже не лезешь ко мне с этими радостными заявлениями, что скоро заберешь меня и всё будет хорошо?! Что ты мне там ещё обещал?! Что говорил про меня?! Что я даже безрукий безногий тебе пригожусь?! Что будешь любить меня даже если я и разговаривать не смогу, а?! Ты на меня теперь даже не смотришь, я гребаный инвалид и сдохну прямо здесь, на этой чертовой койке!—От яростного крика Эррор закашлялся кровью. Ослабленный после операций организм тяжело переносил такое потрясение. Негатив заполнял некогда сильную душу разрушителя. Ошибочка может и не хотел ругаться или кричать, но ситуация убивала его целиком и полностью. —Нужен.—Прошептал Найтмер, наконец убирая руку от лица. Из единственной глазницы капали редкие слёзы.—Я от своих слов и не отказывался. Я хочу сказать больше. Я уже так много раз извинялся за свою оплошность, из-за которой ты пострадал, но… Взяв здоровую руку своего возлюбленного в свои ладони, Принц крепко поцеловал тыльную сторону кисти и прижал к своему лбу, отчего на сердце у Дестроера стало немного легче. Однако, он озлобленно пихнул холодный лоб своего посетителя и застонал: —Убери руки! Не нужны мне твои услуги откачивания эмоций! Чувствую себя каждый раз как дерьмо в сливной яме, так теперь это ещё и подтверждается. Я-самое настоящее дерьмо, которое и должно так страдать, понимаешь?! Понимаешь?! Уйди, оставь меня сдыхать, я ненавижу все! Ненавижу! Громкий шлепок отразился от однотонных стен. Найтмер хорошенько ударил своего друга по щеке, тут же начиная её гладить. —Ты нужен мне. Даже если в кому впадешь я тебя не оставлю, буду приходить каждый день, и сдохну тоже рядом. Я люблю тебя, Эррор, и ты меня тоже. Как давно мы вместе? Сколько раз я говорил что никогда не оставлю тебя?—Найти резко нагнулся и чмокнул искусанные губы, снова нежно укладывая ладонь на обрубок руки.—Протезируем. Сделаем все, что только будет в наших силах. Вместе, слышишь? Эрр прикрыл глазницы руками. Он не может вынести этого. —Я ненавижу себя. Я не смогу восстановиться, прошу, если любишь то просто добей. Я больше никогда не почувствую это облегчение от разрушения, не поучаствую в битвах, я… Я даже готовить больше не могу! —Ты не один такой. Многие привыкают и справляются. Ошибка, словно боясь, что кто-то стоит за дверью, опустил голову и очень-очень грустно прошептал: —Зачем я тебе такой? Даже не смогу тебе испечь пирог вечером и чай принести. Проку от меня… Аппараты угрожающе запищали. —Слушай. Слушай. Слушай. Всё в порядке, очень даже большой прок от тебя будет. Голова же на месте. А ты стратег замечательный. Получше меня будешь, мне всё ещё нужна твоя помощь, слышишь? —Найтмер.—Тихо позвал того по имени пациент.—Я видел сегодня один сон… Пожалуйста, ты можешь пока оставить меня? Приди в тот день, когда будет идти сильный дождь. Глаза Ошибки стали стеклянными. Ему нужен покой прямо сейчас. —В половине седьмого разойдутся тучи. А потом… Потом, ближе к десяти я кое-что тебе передам. Тогда приди, хорошо? Мне нужно побыть одному. Для Кошмара эти слова звучали тотальным бредом. Он вопросительно изогнул брови и зашевелил щупальцами. —Ты только поешь, хорошо? Ты всегда можешь связаться со мной, способ и сам знаешь прекрасно.—Найт ещё несколько раз ласково провёл по глупой черной голове.—И отдыхай побольше. Ты прекрасен, Эррор. Лучше любого создания во всем Мультиверсе. Ошибка ослаб и почти мгновенно отрубился. Слова Лорда казались нонсенсом. Повелитель Негатива вернулся в свой особняк измученным и потерянным. Эррор… На следующий день с одиннадцати утра в окна бил ливень. Да такой ужасный, что во всём доме задёрнули шторы и растопили печь, чтобы не замёрзнуть и избавиться от сырости. Найт дремал почти весь день, проснулся часам к шести и выглянул в окно, помешивая кофе в кружке. Облака серели и от черных кое-где уже переходили к белым. Строгий взгляд смерил настенные часы. Шесть пятнадцать. Ещё через пятнадцать минут арковидное окно уже грелось в лучах закатного солнца, которое словно жгло лес, начиная с горизонта. Каждая веточка пылала и тлела. Вспомнились слова Эрра. Кажется, к ночи он должен был связаться с ним и что-то передать. Хотя Найтмер всё ещё считал это тотальным бредом. Ещё какое-то время он промучался с бумагами, думая, что они смогут его отвлечь от всех проблем. Он и не заметил, как пролетело время. Его крикнул Киллер, призывая выглянуть в окно. Босс лениво раздвинул тяжелый габардин и обомлел. Время десять. Звездопад. На сине-фиолетовом полотне развернулась настоящая бойня звёзд. Они сновали туда-сюда, ярко светясь в своём величии и погибая за пару секунд на звёздном небе. Под луной седела хвостатая комета, грустно смотрящая на всё сверху вниз. «Я кое-что тебе передам». Найт положил руку на грудь, невольно сжав толстовку. Он попытался поймать ту тонкую ниточку, которая связывала его душу с эмоциями Эррора. Она нашлась среди миллионов других. Одна-единственная, такая тонкая и слабая, что почти невозможно было понять, о чём тот думает. Найтмер чувствовал его… Умиротворение и печаль. Такого от Эрра не было никогда. Это самый странный коктейль его эмоций. Через тонкую связь он словно рассказывал их историю с самого начала. С того момента, как он ненароком попал в Дримтейл, как застал Найта, высокого и изящного молодого человека, сидящего на дереве, за чтением всяких непотребных книжек. Потом про совместные тренировки, первое прикосновение, их дружеские посиделки, распад Дримтейла, воссоединение спустя долгие пятнадцать лет, вечера, проведённые за чашками чая и тарелками с яблочным пирогом, глобальные и мелкие бои бок о бок… Найтмер был самым внимательным слушателем и внимал каждому малейшему изменению чувств родной души. Он держался за тонкую нить, ошарашенно глядя на грандиозный звездопад. В какой-то момент мир рухнул. Резкий щелчок в голове Кошмара отрезал его от ощущений Ошибки, что могло значить только одно. —Нет!—Вскрикнул Кошмар, немедленно телепортируясь в чужой мир. Туда, где лежал его старый добрый друг. Шторы грустно развевались от легкого ветра, дующего из открытого окна. Найтмер замер в проходе, рукой опершись о дверной косяк. Больше никаких аппаратов. Только холодная больничная койка и такое же холодное тело на ней. Он по-прежнему лежал возле окна, словно наблюдал за звёздами. Однако, его глаза больше не видят. Пять минут после смерти подсознание ещё живо. Всего пять минут. И каждую секунду, держа Ошибку за руку, прислонив холодные пальцы к губам, Лорд Негатива слушал его последнюю исповедь. Их историю. Надгробие гласило: «Вечный охранник твоего сна». Такая примитивная надпись явно не была основной. Самой важной была книга, закопанная вместе с гробом. Её нельзя было поместить на могильный камень полностью, но «Эпитафия для моего любимого Эррора» должна была остаться с усопшим.