Что бы ни случилось, я рядом...

— Отец, что это значит? — врывается в дом Юнги, едва не снеся дверь с петель. — Не забывай, с кем разговариваешь, щенок! — рычит в ответ старший альфа. — Я всё сказал. Это не обсуждается. Рядом с тобой не будет этого поганца! Не хватало ещё, чтобы рядом с чистокровным волком был этот мусор. Вот умру, и делай всё, что захочешь, но пока я жив и до сих пор являюсь вожаком и твоим отцом, ты будешь делать так, как я сказал. Свободен. — строго говорит мужчина и снова принимается читать книгу, показывая этим, что разговор окончен. — А ты не забыл, что все твои обязанности вожака выполняю я? Я везде бегаю, кручусь, как чёртова белка в колесе, пока ты сидишь на террасе, попивая чай. Все считают вожаком меня, а не тебя! — закипает от злости младший Мин. — Юн-и, пожалуйста, успокойся. — обнимает сзади сына Сынмин, пытаясь успокоить молодого альфу, что с каждым словом повышает голос. — Давай поговорим потом? Нам всем нужно остыть, переспать с этой мыслью. — Нет, папа! — вырывается из родительских рук волк. — Мы поговорим сейчас. Кажется, вы оба позабыли, что я уже не малолетний щенок, чтобы указывать мне, что делать. Я — взрослый мужчина, ведущий за собой целый посёлок. Я в праве сам выбирать себе пару и только за мной останется решающее слово. Если вам не нравится Чимин, мне плевать. Он — мой истинный омега и хотите вы того или нет, он останется со мной, пока сам не пожелает уйти. — Полегче на поворотах. — не отвлекаясь от книги, рычит старший альфа семьи. — Одно моё слово и ты больше не вожак. — Отлично. Я отказываюсь быть вожаком, если рядом со мной не будет омеги. Именно этого омеги. — злится Юнги и не дожидаясь чего-либо ещё, выходит из родительского дома. Кровь внутри закипает, а на глаза позорно просятся слезы, ведь не получил поддержку родителей, хотя те всегда помогали ему и направляли. Что же случилось сейчас? Почему они против? Что им сделал безобидный и невинный ребёнок? Они ведь его даже не знают. Лишь одно слово — гибрид, и родители будто с цепи сорвались. Да даже не это важно. Как можно так относиться к собственному ребёнку? Да, уже давно этот ребёнок вырос и может самостоятельно принять решение. И он его принял. Либо только с Чимином, либо никак. — Юнги, подожди! — бежит за ним Сынмин. — Милый, пожалуйста, не руби с плеча. Ты ведь знаешь своего отца. Он сделает так, как нужно только ему. — А он знает меня. — останавливается молодой мужчина. — Я сделаю точно так же. Либо вы оставляете меня и Чимина в покое, либо я ухожу. Третьего не дано. — Сынок, я уверен, этот мальчишка хороший гибрид, раз заинтересовал тебя, но ты же слышал слова Сокджина. Зачем тебе пара, которая не сможет подарить здоровых щенков? Он не сможет быть рядом с тобой, не сможет выполнять те обязанности, что лягут на него, если встанет по правую руку от тебя. Подумай, пожалуйста, об этом. Не заставляй моё старое сердце обливаться кровью и разрываться между мужем и сыном. — Мне плевать. Даже если он будет инвалидом, я всё равно буду с ним, нравится вам это или нет. Он сильный, со всем справится и родит мне троих щенков. Просто примите это и не мешайте, чтобы не было того, что произошло сейчас. — уверенно говорит Юнги, смотря на звёздное небо, но звёзд не видит, лишь того, о ком сейчас сердце и душа болят больше всего. — Троих? — изумляется омега Мин. — Тут одного бы выносить и родить... — Когда мы впервые встретились, я видел его рядом с собой. Он, я и трое щенят. Я знаю и верю, что всё так и будет. — Милый... — гладит крепкое плечо старший. — Я верю тебе, но с отцом ты ничего сделать не сможешь. Просто смирись и сделай так, как он требует. Так всем будет легче. Тому же Чимину. Ему не нужно знать, что сегодня произошло. Это его добьет. Отпусти его, пусть живёт счастливо подальше от всего этого. — Он ничего не узнает. — кивает альфа. — Но я не сделаю так, как велит отец. Королевское время давно прошло. Я не обязан брать в мужья того, кого мне скажут. Уже дважды сказал и больше повторять не буду — либо с Чимином здесь, либо с ним в городе. — слегка улыбается Мин, а затем целует родителя в морщинистый лоб. — Мне нужно идти. Спокойной ночи, папа. *** Чонгук мчал по городу в сторону посёлка, вжимая педаль газа в пол. Плевать, что успел нарушить порядка десяти правил. Плевать на штрафы. Сейчас плевать абсолютно на всё. Где-то там ждёт тот, кто небезразличен уже столько лет. Чимин. В голове только лучший-любимый друг. А друг ли? Они познакомились, когда семья Чон переехала в Сеул и альфа пошёл в новую школу. Ученик средних классов заприметил красивого омегу в первый же день, тот сидел в столовой за отдельным столом в одиночестве, безразлично катая по тарелке горох. Пак уже тогда был красив до невозможности, но слишком нелюдим и стеснителен. Чону стоило огромных усилий подружиться со старшим. Мешал, конечно же, возраст, ведь Чимин тогда был уже в выпускном классе, что означало скорый уход из школы. Так же мешала и принадлежность. Чонгук — альфа. Тот, кто никогда не оказывал знаков внимания. Тот, кто всегда обходил стороной нелюдимого омегу. Тот, кто обычно не воспринимает таких, как Пак, как омегу. Именно он привёл стеснительного, нерешительного друга в танцевальную студию. Именно он вдохнул в старшего хоть немного уверенности и самолюбия. Именно он видел, как распускается когда-то увядающая роза. Когда Чимин закончил школу, они крайне редко виделись из-за занятости в университете, но часто созванивались. Каждая встреча словно праздник для обоих, ведь скучали друг по другу, было тяжело без поддержки рядом. Именно из-за омеги Чонгук пошёл учиться в тот же универ, что и друг. Лишь бы быть рядом, подставляя крепкое и надежное плечо. Чон сам не понял, в какой именно момент увидел в старшем омегу. Своего омегу. Точной даты не скажет, даже если очень постарается. Возможно, в тот день, когда возвращался с тренировки в общагу и увидел его сгорбленную фигуру под проливным дождём. Чимин тогда рассказал о своих отношениях с папой. Рассказал всё то, о чем молчал несколько лет, так как не до конца доверял, хоть и считал лучшим и единственным другом. После этого альфа поставил себе цель и до сих пор упорно движется к ней — стать защитником, самым лучшим партнёром, дать всё, что заслуживает омега и даже больше, а старшего омегу Пак возненавидел всем нутром. Но опоздал... Внезапно Чимин буквально засветился от счастья, стал каждый день прихорашиваться, весь такой воздушный, лёгкий, недосягаемый будто. Чуть позже Чон узнал, что Пак нашёл своего истинного альфу. И это как гром среди ясного неба. Конечно, раскрывать своих чувств младший не стал, решив, что хен просто путает любовь и симпатию из-за неопытности. Но друг с каждым днём буквально источал счастье, его запах весьма ощутимо раскрылся. И это раздражало. Но сделать ничего нельзя. Раз счастлив друг, то и он будет счастлив. Не сейчас, но потом. А пока он просто рядом. Был, есть и будет. — Где вожак Мин? — вылетает из машины Чонгук, когда приехал по указанному маршруту. — Ты ещё кто такой? — осматривает новоприбывшего альфу один из волков. — В лазарете у вас находится омега. Я приехал за ним. Волк кивает и просит следовать за собой. Через пару минут оба останавливаются у неприметного одноэтажного дома. Их никто не встречает, но это и не нужно, ведь запах черники витает даже на улице. Чон сухо благодарит за помощь и забегает внутрь. Обойдя пять комнат, наконец, находит того, за кем мчался в такую даль. Чимин лежит на большой больничной койке, весь бледный, с закрытыми глазами, из рук торчат провода, что подсоединены к каким-то приборам, на голове свежая повязка, губы сухие, а под глазами чёрные мешки. Альфа не сразу замечает ещё одного гостя в палате, но когда улавливает копошение где-то сбоку, хватает секунды, чтобы дойти до старшего и со всей силы впечатать тому кулак точно в челюсть. — Что ты с ним сделал, псина?! — рычит младший альфа, снова ударяя по лицу. — Отвечай! — Угомонись. — откидывает от себя наглого мальчишку Юнги. — И имей уважение. Ты находишься на моей территории и я намного старше тебя. — Да срать я хотел на это! — кричит Чон. Плевать на то, что их могут услышать, плевать на последствия. Его любимый омега сейчас не с ним ни физически, ни духовно. Он вообще неизвестно где. Знал ведь! Знал, блять, что не стоит Чимину сюда ехать, но всё равно отпустил. Идиот. — Что ты с ним сделал? — Не здесь. Чимин-и нужен покой. — спокойно отвечает старший и выходит из комнаты, направляясь в соседнюю, пустую. Гибрид всё же следует за ним. Когда за альфами закрывается дверь, Мин устало прикрывает глаза и сорвано выдыхает. — Чимину стало плохо после исполнения танца и он отошёл, видимо, чтобы принять лекарство. Когда возвращался назад, в темноте обо что-то запнулся или не так встал на ногу, упал и разбил голову о корень дерева. У него сотрясение и неглубокая ссадина на голове. Он так и не приходил в себя. — А может, это ты его приложил? — шипит Чонгук, не веря в каждое сказанное ему слово. — Зачем мне причинять боль своему омеге? Зачем бы тогда позвонил тебе? Я отправился его искать и нашёл уже без сознания, доставил сюда. Сегодня утром патрульные волки снова осмотрели то место. Недалеко нашли вот это. — достаёт из кармана джинсов ингалятор. У Чона расширяются глаза. — Я не знал, кому позвонить, так как не знаю его окружение, а ты мне хоть и не нравишься, но являешься его близким другом. — Допустим. — складывает руки на груди младший. — Что ты хочешь от меня? Зачем я здесь? Что, сломанная игрушка стала не нужна и ты решил отдать его мне? — Чимин не вещь и не игрушка, чтобы передавать его из рук в руки. — закипает Мин, но старается держать себя в руках. Лишние эмоции сейчас ни к чему. — Ты здесь, так как знаешь о нём больше, чем я, и ты сможешь помочь, если это потребуется. Как бы я хотел остаться с ним, но не могу, у меня так же есть дела в поселении, которые никто, кроме меня, не сможет решить. Сейчас я провожу тебя, покажу свой дом. Можешь занять любую свободную комнату. Когда я буду занят, прошу тебя быть с Чимином. Если он очнётся, ты так же незамедлительно говоришь об этом мне. Как раскидаюсь с делами, ты свободен и можешь отдыхать. — С чего ты решил, что я буду помогать тебе и, тем более, жить в твоём доме? Я останусь с ним, а затем заберу. Ты опасен для него. Даже присмотреть не можешь за одним-единственным омегой. — ощетинился Чон и вышел из комнаты, возвращаясь к другу, который всё ещё не пришёл в себя. Юнги же снова выдыхает. На этот раз уже раздражённо. Скоро всё закончится. Нужно лишь немного потерпеть. Он кидает быстрый взгляд на закрытую дверь, за которой его омега, и выходит из лазарета, чтобы отправиться по делам стаи. *** Проходит два дня, три, четыре, но Чимин ни разу не приходил в себя. Возле него постоянно кто-то крутится, то Юнги, то Чонгук, то Сокджин. Ни на секунду не оставляют одного, боясь пропустить момент пробуждения. Альфы бесятся в обществе друг друга, но сжимают зубы ради него, лишь бы не тревожить. Когда на пятый день Чонгук остаётся один в палате, он набирается смелости и, подставив к кровати стул, осторожно берёт за холодную руку омегу. — Привет, Чимин-а. Я надеюсь, пока ты спишь, тебе не больно. Вот вечно ты без меня во всякие истории влипаешь. Помнишь, как зимой мы катались на лыжах и ты на всей скорости влетел в дерево? — усмехается альфа воспоминаниям. — Тогда тебя шапка спасла, но твои губы... — смотрит на сухие пухлые губы. Сколько раз он мечтал их коснуться? Наверное, миллион. — Такие пельмешки были, помню. Ты потом почти месяц в маске прогонял, пока раны и отёк не сошли. — печально улыбается и тихо продолжает. — Тебе стоит держаться меня, ты в курсе? Этот волчара даже уберечь тебя не может. Чимин-а, пожалуйста, просыпайся. Ты мне нужен. — не удерживается и целует заледеневшие костяшки рук. — Я люблю тебя. Давно люблю. И я... Да, я эгоист, но хочу, чтобы ты выбрал меня. Он ведь тебе не пара. Ты и сам это знаешь. Просто просыпайся. Мы уедем отсюда, я дам тебе всё, чего только пожелаешь, только пожалуйста, давай поедем домой? — едва сдерживается от слез альфа, не замечая, что в палате они больше не одни. Юнги, как только освободился, тут же побежал к своему омеге. Вовремя. Он слышал этот монолог от начала до конца, но не посмел влезать. Его не волнуют чувства Чона, ему важнее, что ответит на это Чимин, когда очнётся. Слышит ли он сейчас эти слова? Что думает об этом? Какой даст ответ, если вспомнит? Хоть Сокджин и заверил, что омега выкарабкается самостоятельно, за его состояние не менее тревожно. Теперь ещё и новая проблема в лице влюблённого пацана. — Как дела? — решает нарушить затянувшуюся тишину волк, полностью входя в комнату. — Без изменений. — тихо отвечает Чон, не выпуская руки из своих ладоней. — Ты ставишь его перед непростым выбором. — вдруг говорит Мин. — Я приму любой. Но если он выберет тебя, я буду рядом как друг, хочется тебе того или нет. Запомни это. — Запомню. — кивает Мин. — Но захочет ли он, чтобы ты был рядом, после твоих слов? — риторически спрашивает старший. Ясное дело, что ответит на этот вопрос только Чимин. — А ты так уверен, что он выберет тебя? — выгибает бровь Чонгук и смотрит на вожака. — Да. Когда младший альфа уже собирался вновь что-то сказать, послышался тихий, сдавленный стон. Глаза медленно открываются, а затем резко закрываются из-за яркого света. — Юнги... — слышится охрипший голос омеги. — Я здесь. — тут же оказывается рядом с истинным волк. — Можешь сесть? — Воды... — хрипит Пак. Мин тут же наливает воду в стакан и подносит к потрескавшимися губам. Младший жадно выпивает до последней капли и, наконец, окончательно открывает глаза. — Где я? Что случилось? — Чимин-а. — с другой стороны постели встаёт Чонгук. — Ты как? — Голова кружится. Ай! — шипит омега, дотронувшись до повязки, прямо в том месте, где ссадина. — Тише. — отстраняет его ладони Юнги и крепко сжимает в своих. — Ты упал и разбил голову. У тебя был ещё вывих, но Сокджин-щи всё исправил. Тебе не о чем переживать. — Да неужели? — выгибает бровь младший альфа. — Заткнись, пока я тебе твои же зубы в глотку не затолкал. — рычит вожак. — Перестаньте. — стонет Чимин. — Как долго я здесь? — Сегодня пятый день. — сникают альфы. — Юнги, можно мне поговорить с Гуки? Наедине. — Прямо сейчас? Давай ты наберёшься сил и потом вы поговорите? — нервничает мужчина. — Пожалуйста, хен. Недовольный таким раскладом, Мин всё же покидает комнату, прикрыв за собою дверь. Нужно сообщить Сокджину, что единственный пациент пришёл в себя. — Ты в порядке? Хочешь домой? — берёт за руку Чон и с удовольствием отмечает, что та уже не такая холодная, как была несколько минут назад. — Всё нормально. — кивает Пак и устало улыбается. Он рад, что единственный друг сейчас рядом. — Пока был в отключке, мне снился странный сон. — Что за сон? — Будто ты признался мне в любви. — улыбается уже бодрее омега, а младший вдруг опускает глаза. — Или это... — Не сон. — входит в комнату Юнги в сопровождении лекаря, который представляется и начинает проводить осмотр. — Но поговорим об этом позже, тебе нужно вылечиться сначала. Чонгук, спасибо, но больше мы в твоей помощи не нуждаемся. — А может, ты не будешь решать за него? Может, ему ещё нужна моя помощь или просто присутствие? — Я сказал тебе уходить. Не заставляй меня применять силу. Чимин, наблюдая за всем этим, даже не замечал, как его, словно куклу, из стороны в сторону вертел старый лекарь. В голове вата, но одно выцепил чётко. Нужно сделать выбор. Чонгук или Юнги. Гибрид, как он, или волк, отличавшийся во всём. Дружба или любовь. Не истинный или истинный. Боже, хочется снова отключиться от мира, лишь бы не принимать такое серьёзное и непростое решение. Но как бы ни старался, крики двух разъяренных альф не смолкают, а сердце рвётся на кусочки. Не хочется терять кого-то из них, но, видимо, это нужно сделать сейчас, чтобы потом не было ещё тяжелее. — Юнги... — шепчет Чимин, но его всё равно слышат. — Да, малыш? — снова оказывается рядом волк. — Я... — облизывает губы и неровно выдыхает. — Прости, Гуки. Ты хороший друг и я люблю тебя, но... Юнги — мой альфа. Не ты. — Я тебя понял. — сжимает кулаки Чон и выходит из комнаты, а потом и из лазарета. Дойдя до машины, на которой приехал сюда, достаёт телефон и через пару гудков ему отвечают. — Здравствуйте, господин Пак.