Яблоко.

Я наклонился к ней, развернув на спину, я прижался ухом к её груди, в надежде услышать стук сердца. Она жива. Прекрасно понимая то, что она может подать на меня в полицию, я стал перебирать всевозможные варианты действий, но сначала, поднял её и переложил на диван в своей комнате. Оставлять её в полной свободе сейчас было опасно, кто знает что она может сделать когда придёт в себя. В голову нечего лучше не пришло, кроме того как обмотать её руки и ноги изолентой. Я отмыл руки и пол от крови, разбил тот стакан которым нанёс удар до мельчайших кусочков, и затем сложил в пластиковую бутылку, закинул туда пару болтов. Выкачал из неё весь воздух и закрыл крышкой. Пока я проводил все эти махинации, услышал как Аня начала шевелиться. Я подошёл к тому дивану, и сел рядом в ожидании ее пробуждения. Во время ожидания, я не переставал думать о том что мне делать дальше. До приезда моих родителей оставался месяц, это ещё сильнее только накаливало ситуация. Она очнулась. Она попыталась сразу закричать, но я закрыл ей рот рукой. Я поставил ей условия, что могу ее отпустить, и никто ничего не узнает. В её глазах цвета мирового океана, читался истинный страх. По ней было видно что она согласится на любые условия. Только вот, как только я хотел её освободить, до меня дошла мысль что она может воспользоваться моментом и сбежать, в последствии написав на меня заявление. Мне нужен был гарант того, что я останусь в безопасности. Я заклеил ей рот той же изолентой и пошёл обдумывать всё. Спустя минуту моих обдумываний, у меня проскочила мысль использовать её беспомощность. По началу я всеми силами старался отстранять эту мысль, но вспоминая как она меня использовала, то вопросы морали ушли уже на второй план. Я ушёл на кухню и взял нож со стола и водку с холодильника. Только тянувшись за ней в холодильник, я услышал грохот в комнате. Прибежав в свою комнату, увидел то как она пыталась добраться до телефона на столе. Медленной походкой я забрал водку, и пошёл к ней. Сев на неё сверху, сказал что ситуация изменилась. На лице, я не мог скрывать улыбку от наслаждения данным моментом. Наконец-то месть свершится. Было великолепно наблюдать за тем, как она боится меня, это чувство доминирования пьянило меня. Я отклеил изоленту с её рта, приставив нож к горлу, и сказал ей открыть свой рот. У неё потекли слезы, раньше, я готов был убить тех кто доводил её до слез, но сейчас осознавая то что причина ее слез я, разжигало во мне аппетит. Я начал заливать в ее рот водку, когда уже она кашляла от её переизбытка во рту, поднял ее платье. Провёл рукой по её чудным ножкам, приближаясь всё ближе к её белью. Самым чудесным было смотреть её реакцию на мои касания. Она извивалась как только можно, мне же это нравилось только больше и больше. Придя в ясный ум, я остановился. Поднял её на руки и понёс на кровать в дальнюю комнату. Сделав это, я решил пойти умыться и обдумать всё что произошло. Я без понятия как мне быть дальше. Моя паника становилась только сильнее, такова цена за хладнокровие? Мои тайные желания берут на до мною верх, и сдерживать их только тяжелее и тяжелее. Схожу ли я с ума? Или это лишь обстоятельства которые так вышли. Я знал только то, что мне не удастся найти выход из этой ситуации. Мне пришлось действовать радикально. Я взял её телефон, бутылку с осколками и закрыв квартиру пошёл в парк. Удивительное место, запах хвои наполняло это место, а пение птиц здесь было особенно звонким. Я любил тут проводить время. В глубине леса, за самой зоной парка было озеро, тут отдыхали все, молодёжь, взрослые и такие одинокие как и я. Осмотрев внимательно весь периметр около озера, я с размаху бросил бутылку в него. Она пошла ко дну. Части симки полетели в след. Телефон решил сжечь, правда данное решение пришло спонтанно. Из за этого пришлось вернуться домой. По пути к дому, я решил что моё сокровище пока что поживет со мной. Отпускать ее было слишком опасно. Пока было время, я заскочил в магазин хозтоваров, купил замок и противоугонку для велосипеда. Держать её на изоленте было слишком неудобно. Придя домой, я ограничил велозамок, развязал руки Ане и приковал её к кровати. Она умоляла отпустить её, говорила что всё будет в тайне, что никто ничего не узнает. Могу ли ей верить? Данный вопрос меня не покидает до сих пор. Она потеряла надежду, в её глазах больше не было того блеска как при нашей первой встрече. Моментами она пыталась выбраться, разорвать замок. Всё было тщетно. Я не знал, делаю ли я все правильно. Могу ли я так делать? Плохие люди должны быть наказаны, но плохая ли она? Эти мысли мне не давали уснуть. Я слушал то, как она плачет, как пыталась освободиться. Поздней ночью, я решил проверить как она себя чувствует. Она спала, такой чистый и невинный облик, грел мою душу. Я уснул со спокойной душой, моё сокровище было у меня. Моему счастью не было предела. На утро, я решил проверить её снова, открыв дверь. Я увидел вымотанную Аню, вероятнее всего, она пыталась ночью выбраться. Я подошёл ближе, и погладил её по голове, в ответ она попыталась ударить меня, но ее сил не хватало даже на то что б поднять руку. Эта попытка была столь милой и нелепой, что я невзначай улыбнулся. Я понимал что она меня теперь ненавидит, но я не собираюсь прекращать заботиться, а уж тем более любить её. Проводя рукой по её золотистым локонам, я стал задумываться что мне делать с ней. Из ее знакомых знать о том что она пришла ко мне могла только Настя, стоит ли встретиться с ней? Без понятия, с одной стороны я могу таким образом отвести от себя подозрения, но с другой стороны я могу только всё испортить. На раздумья всегда есть время, но увы не в этот раз. Смотря на свою вымотанную принцессу, в голову пришла лишь одна адекватная мысль, а именно принести ей поесть чего либо. В холодильнике были фрукты и овощи, в тарелке ей будет опасно нести, есть много вариантов как она сможет её использовать против меня. Может я себя и накручиваю, но осторожность никогда не помешает. Встав я пошёл на кухню и нарезал ей фруктов, засунул в полиэтиленовый пакет и положил рядом с ней. Поцеловал в макушку и сказал что скоро буду. В ответ услышал лишь то что она крайне надеется на мою смерть. Улыбнувшись я пошёл на встречу к Насте. Мне повезло встретить ее, около своего дома у магазина. По ней было видно что общение со мной неприятно для неё, для меня лучшим вариантом было играть роль идиота. Я начал тревожно расспрашивать о Ане, где она? Почему нигде ее не видно? И многое другое. Я заметил что она переживает не меньше чем я ее расспрашиваю. Она ответила что ей ничего не известно. Поникший взгляд в пол дал понять что не стоит больше давить на неё. Разговор закончен был на том, что если кому либо из нас что то станет известно, что тот расскажет об этом второму. Хоть я ей и неприятен, но Аня являлась ее лучшей подругой и ее жизнь важнее всех этих мелочей. Мы попрощались. Идя домой, я решил зайти в магазин, купить продуктов и приготовить что нибудь для моей милой. Вернувшись домой с продуктами, я прошёл на кухню положить продукты. Вдруг, я услышал сильный стук в районе той комнаты где находилась она. Я побежал проверить всё ли в порядке. Открыв её дверь я увидел как она пыталась разорвать противоугонку резко дёргая её. Её кисти рук были красными с фиолетовыми крапинками. По всей видимости, как я ушёл она пыталась выбраться. Увидев меня, она остановилась. Испуганная, бледная красавица. Такая картина была передо мною. Эти следы от попыток сбежать так подходили ей. Я подошёл к ней, хотев погладить её милое личико. Это испуганное выражение лица сменилось на яростный оскал. Она вцепилась мне зубами в ладонь. Рефлекторно как от дикого животного, я ударил ее по лицу. Она была в шоке, слёзы стали проступать сквозь этот дикий оскал. Осознав что я сделал, я бросился утешать её, обнял и просил прощения за это. Странно это слышать от того кто насилием держит тебя дома, но увы я против своей природы никак не могу. Только в этот момент она не сопротивлялась. Осмотрев место удара, ничего не заметил. Синяка не будет, это единственное что меня волновало. Я пошёл готовить ужин, уходя я видел что страх в ее глазах стал лишь больше. Как же я себя ненавижу, как я посмел поднять руку на то что пообещал оберегать? Моя рука продолжала болеть, я взглянул на неё и увидел то что она прокусила мою ладонь до мяса. На месте следов от зубов где то текла кровь. Я перевязал руку и начал готовить. Во время готовки дурные мысли не оставляли меня не на секунду. Закончив с ужином, я наложил в тарелку и пошёл угощать свою красавицу. Чувство вины меня не составляло ни на момент. Я надеялся что её любимый яблочный пирог сможет хоть немного загладить мою вину. Хоть и понимал что вероятность этого мала. Открыв дверь в её комнату, я наблюдал картину того как мое сокровище сидит прижав к себе колени. Страх, это лучшее чувство чтобы манипулировать человеком, но другое дело когда тебя боится дорогой тебе человек. Я сел рядом с ней и предложил что б она поела. В ответ я получил лишь молчание. Её взгляд был направлен куда то в пустоту. В голове крутилась мысль того что я сломал её, словно ребёнок свою любимую игрушку. Я начал переживать, но не перестал пытаться накормить её. Отделив кусочек пирога поднёс его к ней. Не успел поднести его ближе, она взмахом руки выбила ложку с моей руки. Я спокойно положил тарелку с пирогом на край кровати, и пошёл поднять ложку с пола заодно и убрать последствия. Наклонившись за ложкой, я увидел как она ногой опрокинула тарелку, в теории видимо она должна была полететь в меня, но она не пролетела и метра. Увидев эту картину, меня охватила такая злость. Все мои старания были нагло испорчены. Со злобы я подошёл к ней и схватил за волосы. Ещё мгновение и я был готов вновь нанести ей удар, ведь только тогда она начала меня слушаться. Замахнувшись, я пришёл в себя. Выдохнул и спокойно пошёл убираться. По выражению её лица, можно было смело предположить то что она готовилась к худшему варианту. Тепло улыбнувшись, я пошёл за другой порцией пирога. На кухне, наедине с самим собой, я думал как сделать так чтобы она приняла мою заботу. Почесав нос, я ощутил на руках ее запах. Столь пьянящий и сладкий. Хотелось бы чувствовать его всегда. Снова придя к нец с новой порцией, сначала поставил тарелку на край кровати. Сократив дистанцию с ней, мне пришлось сказать то что если она не будет есть, я банально буду использовать её как тело, для удовлетворения всех своих грязных мыслей. Я понимал что сам себе этого не позволю, но вот она поверила на ура. Она стала бояться каждого моего касания, но я решил игнорировать это. Наконец-то она не будет голодной, и хоть немного перестанет бунтовать. Я манипулирую ею, это мерзко осознавать, но иначе она бы только больше навредила бы себе. "В такие сложные моменты нет нечего лучше чем бутылка крепкого алкоголя." эту фразу я слышал регулярно от своего отца. Это единственная вещь которую я запомнил от него. Налив себе виски и разбавив колой, я сел проверять все новостные сообщества нашего города. На моё удивление, нигде не было ничего написано про пропажу Ани. Хоть что то хорошее за сегодняшний день. Так сообщество за сообществом, и бокал за бокалом. В голове мысли уже плыли, и сосредоточиться на чем то конкретном я не мог. Какой бокал я пью по счету уже? Без понятия, сейчас думал лишь о том что б голова не болела на утро. Решив перекусить перед сном, взял яблоко и пошёл проверить своё сокровище. Пока шёл до её двери думал о том как было бы славно то, что б этого всего не было, и мы с ней не ссорились. Она бы любила меня, а я бы её. Было бы всё просто чудесно. Открыв её дверь, я увидел её лежащую. Чувство вины на пьяную голову действовало ещё сильнее. Стоя в дверном проёме, я думал о том как я поступил. О том что я испортил вероятнее всего ей жизнь. Подойдя поближе к ней, она проснулась. С просони она выглядела так невинно. Будто любознательный ребёнок спрашивает у тебя очевидные вещи, но удивляется и восхищается ими словно в каждом новом знании запрятан алмаз. Погладив ее по лицу последний раз. Я принялся отстёгивать противоугонку от кровати. Закончив, я решил обнять её покрепче. Вот только как я её обнял, я увидел что в её руках была тарелка. Она хотела меня ударить ей? Тут я понял что просчитался во время вспышки гнева. Я был ошеломлен, осознав то что меня вновь хотела предать она. Гнев овладел мной, я сжал её руки и спросил что же она хотел сделать этой тарелкой. Она стала дёргаться, пыталась выбраться, но её попытки были тщетны. Я сжал ее руки сильнее, и любовался тем что ей больно и страшно. Только сейчас решил признать своё дикое я, наблюдать за страданиями человека столь великолепное чувство. Локтём перекрыл ей воздух и забрал тарелку, откинув её куда подальше. Я решил что терять мне нечего. Я впился зубами в её шею, она стонала от боли, но это только больше разогревало во мне азарта. Схватив её руки в замок, я стал раздевать её. Мольбы о том что б я прекратил, ласкали мой слух, но уступать в этот раз я даже не думал. Оголив ее тело, я связал ее руки за спиной при помощи простыни. Закончив со связыванием, я начал кусать ее тело целиком. Начиная с шеи, заканчивая областью бёдер. В каких то местах оставлял такие же следы как и она на моей ладони. Спустившись ниже, я силой раздвинул ее ноги. И постепенно входил в неё своим языком. Стоны становились только сильнее и уже обладали ноткой удовольствия. Обезумел ли я? Точно я не мог сказать, но удовольствие было явно сильнее чем любые вопросы морали. Когда я уже разработал всё языком, я поднялся и спустил штаны. На её лице были слёзы, она умоляла этого не делать и просила освободить её. Будь она разумнее тогда, этого бы ничего не произошло. Я вошёл в неё, произошёл громкий стон, наполненный болью, но настолько сладкий и нежный. Я готов был слушать его всю ночь. На протяжении всей ночи мы с ней занимались этим. Каждый раз наполняя вновь ее своим семенем. Связано это было с моим затуманенным сознанием от алкоголя, или с желанием завести семью с моим сокровищем, я не знаю. Но спустя каждого раза я только жёстче и жёстче с ней обращался. На ней оставались синяки, она не прекращала плакать, но это ей не помогло. Воткнув ее лицом в подушку, я решил заполнить её полностью частицей себя. Нежно войдя в неё, я наслаждался каждым мгновением. Её крики от боли были слышны даже сквозь подушку, но за ним последовали стоны. Закончив уже окончательно, я вырубился на месте. Проснувшись, я взглянул на будильник. Оказывается я проспал до двух часов дня. Я обнимал свое обнажённое сокровище. Я прижался к ней, и прошептал на ухо то, что теперь она по правде только моя. Её лицо всё ещё было прикрыто подушкой, я подумал что так она решила изолировать себя от солнечных лучей, она рассказывала что часто так делала. Я аккуратно встал, и пошёл готовить завтрак. Во время готовки, я задумался о том что я вырубился почти сразу как закончил, она могла воспользоваться этим же. Но подумав ещё немного, понял то что если бы она и хотела что то со мной сделать, то уже бы это сделала. Неужели, она меня полюбила? Данная мысль вскружила мне голову, я был настолько рад этому, что стал готовить с особым усердием. Надо будет сделать ей массаж, и извиниться за чрезмерную жестокость в тот момент. Она станет моей женой и у нас будет отличная семья. Пока я думал обо всём этом, я недоглядел за омлетом и он подгорел. Окрыленный чувством того что меня полюбили, и я снова ей нужен решил принести ей завтрак в постель. Идя до двери, напевал себе под нос глупую мелодию. Интересно, все люди в таком состоянии начинают петь? Но на всех мне было плевать. Важно лишь наше счастье с моей дорогой Аней. Я поставил поднос с едой на край кровати, решил разбудить её нежными поцелуями. Начал с плеч, и постепенно продвигался к ее губам. При первом поцелуе, она показалась мне такой холодной, что было странно ведь окно было закрыто, и я ее укрыл одеялом. Я решил не обращать на это внимание. С фразой "Вставай, моё маленькое чудо)", я убрал подушку с её лица. Но всё что я увидел было мёртвое, бездыханное тело... В голове начался белый шум, с вопросами "как?", "почему?", и "это был я..?". Паника захватила моё тело, а вместе с ней и истерика. У меня шли слезы, но моя улыбка оставалась на лице. "Почему всё ужасное случается со мной? Почему я так заслужил страданий? Я просто хочу счастья...". Эти мысли захватили моё сознание, я разнес всю комнату, поднос с завтраком улетел в стену. Я взял её тело, обнял как можно крепче и всё так же плакал. Осознав что я загубил своё единственное счастье, свой единственный шанс на то чтобы стать нужным. Я отчаялся. Я просидел с её телом на руках несколько часов. Всё не переставая думать о том, что помимо неё, убил ещё своих будущих детей...