Весь Ты

      Он дрожал словно осенний лист на ветре, пытаясь осмыслить то, что происходит. Дорожка кратких, рваных поцелуев прошлась по уже не такой ровной и гладкой коже, утопая в крови. Разорванные мышцы и куски кожи были скрыты под ручьями крови. Как же он прелестно задыхался. Я все ещё удивлен, что он не умер от болевого шока. Хотя, до этого раз... пять? Шесть? Без понятия. Но терял сознание он много.       Даже не смотря, какое количество наркотиков я в него вкачал.       "Сломать по каждому длинному пальцу, вырвать изумительные клыки..."       Он задрожал сильнее, когда шершавый язык прошелся ровно по мышцам, кости. Скользко, мягко. Из его горла вырвался дрожащий выдох, что просвистел под конец. Из уголка рта течет слюна. Его глаза расширены как блюдца, полны ужаса, отчаяния, из них не перестают течь слезы. Змеиный зрачок - одна полосочка.       Но одновременно с этим, на них пелена. Он кажется, видит другой, размытый мир. Но его постоянно грубо дергали обратно, вновь кусая. Мои зубы делали прелестные дыры, помогая тем же и отрывать шматки. Несмотря что после этого челюсть ныла.       "А эти прекрасные волосы я оставлю себе.."       — Бай Чжу... — я любовно зарылся носом в короткие зеленые прядки под ухом, глубоко вдыхая запах, что ещё не смешан с кровью. На мой шепот он даже не отреагировали, продолжая что-то в дурном бреде бормотать себе под нос. — Бай Чжу.       Я осторожно провел рукой по его груди, задевая горошину затвердевшего соска. Но так же легко завел её в нутро живота, сжимая сразу две полосы кишок в ладони. Тот забормотал активнее, и опустил взгляд на руку. Пытался отчаянно поднять собственную, чтобы оттолкнуть, но тут же быстро опустил обратно. Он был в горячем преду. Слезы на мгновение прекратились.       — Ты ведь знаешь, что я тебя люблю? — я осторожно обнял его за худощавый и окровавленный торс, вытаскивая ладонь из теплого, слизкого нутра. Он глубоко вздохнул, но все ещё намертво смотря в белую стену. Лаборатория не была горячей, но его тело горело словно раскаленный уголь. Горело не только снаружи, а внутри. С него стекал холодный пот, и тот иногда в бреду качал головой.       "Осторожно вытащить хребет и каждый нерв.."       Он выглядел плачевно. Мне было сложно вколоть ему препарат с обездвиживающим эффектом: мы бились долго. Долго и яростно. Потому что кое-кто понимал, что его ждет при поражении. Елементарные частицы дендро и двуручник метались по лаборатории, переворачивая колбы, стелажи, недоделанные механизмы, все ценное и не очень. Он пытался как мог, с надеждой в глазах и дрожью в руках.       Но в один момент, он так резко остановился, задыхаясь как загнанная лошадь, что тяжелый меч повис в воздухе в сантиметре от головы. Травник осел на землю, уже не сдерживая слез: "Сделай хотя бы так, чтобы я не помнил твою дрянную рожу"       В глубине души, он знал итог ещё с начала.       Его заперли в скрытой лаборатории, отобрали единственную родную душу - змейку Чан Шэн, а схватили в самый мирный час. Он проснулся от шипения Чан Шэн, а когда открыл глаза, то увидел кровожадный рубин.       Пока он шокировано смотрел, Чан Шэн шипела и кусала ядом незваного гостя за руку, которой её удерживали. Уста мягко подогнулись под чужими. Он не сразу осознал, что с ним сделали. В сердце кольнул истинный, глубокий страх.       — Я скучал. — легкий чмок после поцелуя. И это последнее, что он услышал, перед тем как почувствовал острую боль и потерю сознания. Помнит обрывками, как его несли к кораблю в сопровождении служащих. Его так крепко прижимали, попутно ругаясь на яд, что на мгновение показалось, что он в сладком дреме. Было тепло уютно. Перед тем, как оказаться в кошмаре.       — Аа... — тихо протянулось из слабого горла, заканчиваясь болезненным хрипом. Он вновь попытался поднять руку, дабы ухватить обмотавшие тело руки. Но она так дрожала, что ели удерживалась в воздухе.       Пару новых капель слез быстро прокатились по щекам, подбородку, а после шее, смешавшись в кровью. Приглушенный всхлип раздался из его горла. Нет слов о том, как меня это раззадорило. Слезы больше не утопали в длинных прядях. Оставшиеся прядки же расбросанны всюду. На столе, на земле. Некоторые волосинки остались на хрупкой спине, прилипая к мокрому телу.       "Глаза извлечь и хранить в золотой раме..."       Я резко схватил его за щеки, поворачивая голову к себе. Его губы холодные, издают почти что предсмертные вздохи. Он не отвечает на поцелуй, а лишь тряпочная кукла. Как раз такое я обожаю. Окровавленные зубы поддели бледную губу, слегка прикусывая.       "Сердце вырезать и вселить в лучшую куклу."       Мой палец осторожно поддел край кожи на чреве, что была так бережно разрезана скальпелем. Идеально ровная. Оттягивая её, чувствую в губах мычание. По большому пальцу на щеке вновь прокатилось мокрое. Но вдруг, его уста начали шевелиться.       — Ты что-то говоришь, моя любовь? — я осторожно поглаживаю указательным пальцем склизкую кишку. Слизь подсохла на воздухе, и та прилипает к пальцу.       — У... Уб.. — не может бедняга и двух слов связать. От такой дозы он как раз и понимать ничего не должен. Неужели сила змейки так сильна?       — Мм?.. — рука грубо входит в лабиринт из полос, зарываясь по сами кисточки пальцев. Тепло. Приятно. Улыбаюсь шире, нежно целую растянувшуюся от открытого в агонии рта щеку. Рука ласково спустилась с лица на шею. Незаметно нащупываю пульс на шее.       — ПРЕКРАТИ!— такой противный вскрик, что я на секунду удивился, что моя певчая птица на такое способна. Но так же быстро успокоился, когда он так очаровательно ослаб в руках. Будто доверился...       "А может, оставить голову?... нет. Тело ровно настолько же прекрасно, как голова. Нельзя."       Я хмыкнул, окончательно теряясь с подсчета потерь сознания. А ведь хотелось бы... ещё немного подольше провести времени с любимым.       Я слезаю со стола, придерживая Бай Чжу рукой под лопатками. Бессознательное тело опрокинулось. Его черты лица были бледными, губы приоткрыты, а кадык красиво выступал. Плече изуродовано-шершаво, нутро щедро распорото. Я на мгновение залюбовался, пока не опомнился и потянул за рычаг — из-под стола вылезла небольшая пластинка с того же материала, что и стол. Она была своеобразной опорой под спину, чтобы ставить тело в сидячее положение.       "Отрезать стопы по щиколотки. Я буду покупать самую прекрасную обувь дня них..."       Хватаю ногу за подогнутое колено и за щиколотку, опуская ту прямо. Тоже самое сделал и со второй ногой. Быстро стряхнул со стола мелкие зеленые волосинки, и посмотрел вновь на любимого. Видеть его с криво постриженными короткими волосами было необычно. Те рассыпались самими кончиками по плечах, больше не сияя своим изумрудным цветом по всей спине.       Всю копну волос я бережно сложил на ближайшем столике, связав первым попавшимся шнуром. Кажется, это был провод от разодранного на кусочки механизма, что попался под руку во время боя.       "Волосы будут не менее прекрасны, чем глаза в позолоченных рамах..."       Я в ожидании сидел, притащив к подножью стола стул и сложил руки в замок. Пальцы липли к пальцы. В нос бил запах плоти. Только и смотрел на это изумительное тело. А ведь его правое плече было разорвано настолько, что он больше не мог толком её поднимать! Пару часов назад, было ведь совсем цел.. Вдоль живота был сделан порез. Кожа немного отрезана шматами для лучшего обозрения, и пару розоватых полосок торчали снаружи. Они были розовато-багрового цвета. Красные маленькие трещенки украшали эти полосы. Было интересно смотреть, как они пульсируют. Это намного особеннее, чем я мог представлять.       Было пару порезов на ногах, что рассекли кожу. Пару маленьких, а пару огромных. Красовался ещё большой синяк на кисточке левой лодыжки - замах молотка был щедрым. Дальше порезы на руках. Запястье старался не трогать. Но каждая подушечка пальцев любовно рассечена - в ближайшее время и кисти не возьмет. И внутри все гложило вновь и вновь при мысли, что в таком сладком виде он только из-за его рук.       "Может, забальзамировать и одеть в свадебные одеяния? Я всегда хотел увидеть тебя в них..."       Послышался легкий хрип. Бай Чжу опять в сознании. Но головы не двигал. Лишь пустым взглядом смотрел в потолок. Он больше не бормотал, а просто смотрел в потолок. Он явно хотел сказать многое, но язык так заплетался и запинался, что сил кроме молчаливых рыданий ни на что не хватало. Я подпер лицо сложенным в замок руками, не стесняясь дурно пахнущей, липкой, красной субстанции на ладошках, рту и шее.       Неожиданно, он выровнял голову. Туманным взглядом посмотрел на свое тело и свои же внутренности. Черт бы проклял живучую природу, лучше бы сдох уже. Могло бы пронестись в голове, но вместо этого белый шум. Потом глаза посмотрели на "доктора". Установился молчаливый диалог.       Бай Чжу так бледен, что белее снега. Живой труп. Губы не такие розовые, как были. Они приоткрыты в томном, усталом дыхании. Он выглядел самым уставшим человеком в мире.       "А ногти... утонченные, острые. Хочу оставить себе."       — Хочешь, чтобы я тебя убил? — невзначай спросил я, когда молчание наскучило. Он не ответил, но вот глаза... заблестели надеждой. Кажется, даже такое количество препаратов в нем оставило сознание. Теперь это вызвало это всерьез любопытство как ученого: хотелось изучить феномен. Но его можно списать на инстинктивное понятие слов. Люди при слове смерть могут чувствовать разные подсознательные эмоции. Ничего удивительного, если оно так и есть...       На заблестевшие глаза я хмыкнул. В миг в пальцах оказался скальпель, что и без тех самых окровавленных пальцев был в крови. Стул любезно отодвинул, и оперся коленом о стол, залезая поближе к измученной фигуре. Тот лишь дрогнул. Я не сдерживался, гладя ладонью изрезанное бедро. Ладонь сразу стала полностью красной. Плавно скользнул к лобку, а от него к концу разрезанного нутра. И сразу же поднял скальпель, поднося его к горлу.       Даже на расстоянии я мог слышать стук пульса под тонким железом. Прежде яркое золото не оставило за собой и следа жизни. Видел, как красная подводка была растерта слезами. Но мелькнула слабая улыбка, как только был сделан решающий надрез.       "Ох черт..."       Улыбка сразу же пропала и он начал задыхаться. Ярые потоки крови начали заливать шею, руку, тело, стол. Я смотрел на это как на что-то нереальное. Я перестал дышать. Кажется, время остановилось. В голову резко ударил поток крови, дышать стало тяжело. Предсмертные хрипы засядут навеки в памяти.       "Какой же он..."       Я отбросил скальпель, и тот со звяком ударился о пол. Мои дрожащие руки начали гладить его лицо. Оно было прекрасно. Совершенно. Я почувствовал дрожь по всему телу. Стало нестерпимо жарко. Он все так же пытался поймать ртом воздух, но тот, казалось, намеренно избегал его. Одна из его рук ухватилась за мою. Я ни разу в жизни не чувствовал такого прилива возбуждения. Я сжал кончики пальцев, впиваясь ими в кожу. И резко отдернул руки. Что происходит?       Кровь начала капать на пол, издавая повторяющийся и раздражительный звон. Я смотрел, смотрел на него. Он закинул голову, устав было уже смотреть в глаза монстру. По моему телу прошлась неописуемая дрожь. Я подсунул руку под голень, дабы закинуть тощую ногу себе на плече. Я придвинулся вплотную, давая понять, насколько я в восхищении от этого вида. Рука начала жадно водить по всей ноге, задевая сочащиеся раны.       — ... — по его лицу больше не текли слезы. Он лишь изредка всхлипывал, пуская новую волну крови. Пока не произнес последнее слово в своей жизни. Еле слышимое, еле понятое моим слухом. — ...тварь.       Из моего горла неосознанно вырвался нервный смешок. А потом ещё, и ещё. И ещё. Ещё. Пальцы скользнули меж его ягодицами.       Я запомню тебя таким. Ты чудо. Ты лучше всяких похвальных слов. Я сделаю твое имя священным. Моя любовь будет к тебе вечна.       "Прекрасный".