И вновь встретиться с прошлым

      Взяв книгу в руки, Сяо Синчень и пальцем не пошевелил, дабы открыть ее, ведь что-то подсказывало ему, что сейчас снова будет симуляция. И он был прав. Книга снова взлетела. — Надеюсь, в этот раз будет что-то веселое, — отозвался со своего места Не Хуайсан — Я тоже очень надеюсь, — покачал головой Сун Лань.       Первое, что все увидели, была темная пещера, по периметру которой были свечи. Симуляция приближалась к высокому мужчине, что сидел спиной к наблюдателям. — Что э-это за с-страшное м-место, — проговорил Вэнь Нин, отодвигаясь за спину сестры и кузена. — Это мой бывший дом, — поделился Вэй Усянь.       Все были удивлены. Как можно жить в таких условиях? — Ты жил в пещере? — обеспокоенно поинтересовалась Яньли. — Жизненные обстоятельства, — уклонился от ответа Вэй Ин. Яньли решила не давить, поэтому повернулась к А-Лину и тихонько поинтересовалась у него. — Ты знаешь, что происходило? — Сычжуй знает намного больше меня. Дядя Вэй не любит говорить об этом, — покачал головой Цзинь Лин.       Вдруг по пещере гулом прошлись быстрые шаги, что направлялись к Вэй Усяню. Обернувшись, он встретился взглядом с уставшей Вэнь Цин. — Это я? — удивилась Вэнь Цин, показывая пальцем на себя. — Вы жили вместе с Девой Вэнь в одной пещере? — прикрыв гадкую улыбку веером, проговорил Гуаньшань. — Тебя не должно волновать, где и с кем я жил. Тем более Вэнь Цин для меня такая же, как и шицзе, она мне все равно, что старшая сестра, — выплюнул Вэй Ин, буравя взглядом Главу Цзинь.       Юй Цзыюань и Фэнмянь переглянулись. Каждый из них искал повод отправить Гуаньшаня обратно в его петушатник, дабы он не мешал их прочтению. — Что случилось? — отложив кисть в сторону гущи беспорядка на импровизированном столе. — Ну и беспорядок у вас на столе, Господин Вэй, — слегка скривившись, прокомментировал Лань Сичень. — У Вэй Ина всегда такой беспорядок из-за того, что его идеи идут в голову быстрее, чем он успевает писать, поэтому он пытается все записать как можно скорее, пока не забыл, — объяснил Ванцзы. И семья Цзян прекрасно понимала, что он имеет ввиду, ведь не редко они сами замечали такое за Вэй Усянем. Он писал киноварью буквально везде: на своем теле, на одежде, лишь бы не забыть. — А-Юань, — вздохнула Вэнь Цин. — Мы с А-Нином не можем уложить его спать. Мы сказали бабушке, что справимся, но он плачет и зовет своего Сянь-гэгэ. — Э-э-э, я? — смутился Сычжуй, указывая на себя. — Тебе тогда было четыре года, А-Юань, — улыбнулся Вэй Ин, переглядываясь с Лань Чжанем. — То есть, мы увидим маленького Сычжуя? — взбодрился Цзиньи. — Ну, похоже, — ответил Цзинь Лин. Хоть он и пытался скрыть это, но ему было до боли интересно узнать, каким был Сычжуй в детстве.       Слегка посмеявшись, Вэй Ин ответил: — Отправляйся спать, Цин-цзе, я справлюсь.       Вэнь Цин слегка заторможенно кивнула из-за усталости, и, не дожидаясь продолжения, отправилась прочь из пещеры. — Почему Вэнь Цин такая уставшая? — поинтересовался слегка хмурый Вэнь Сюй. Его кузина даже после сложных операций не выглядит такой уставшей. — Из-за обстоятельств, в которых мы тогда оказались. Если вам не сложно, прошу вас воздержаться от вопросов, ведь вы не только узнаете обо всем во время прочтения, но и просто вспоминать все это не хочется, — скомкано говоря и слегка запинаясь, произнес Сычжуй. Видя состояние парня, все воздержались от расспросов.       Вэй Ин и Ванцзы лишь послали Сычжую взгляд, полный поддержки. Они понимали, что он плохо помнит время, когда он жил на ЛуаньЦзан, но те фрагменты прошлого, что он помнит, были как и светлыми, так и темными.       Цзысюань, Хуайсан и Цзян Чен переглянулись между собой. Они были довольно беззаботны для своего возраста, но, смотря на юниоров будущего, на своего сына или племянников, они понимали, что у тех опыт сейчас намного больше, чем у них самих.       Быстро прибравшись на столе, Вэй Усянь направился на выход из пещеры.

***

      Симуляция слегка расплылась, и спустя пару минут в пещеру снова входил Вэй Усянь, но не один, а с ребенком на руках, направляясь к кровати. — Сычжуй, смотри! Сычжуй, это маленький ты! — начал дергать друга за рукав ханьфу Цзиньи. — Какой ты милый в детстве, А-Юань, — улыбнулась Яньли. Она была уверена, что А-Лин также был золотцем в детстве. — Ты права, шицзе, А-Юань милашка, — энергично закивал Вэй Ин. — Это слишком смущающе, — прикрыв лицо руками, пробурчал Сычжуй. — Дети - цветы жизни, — кивнул Лань Цижень, представляя в голове образ своих юных племянников. — Ну, а в некоторых случаях кактусы, — тихо добавил Вэнь Жохань. Его слова услышал сын и прыснул в кулак, понимая, что это совершенно не тонкий намек на его младшего брата. — Некоторые никогда не поймут этого счастья, что значит иметь ребенка, — тихо вздохнул Фэнмянь, вспоминая, что его дочь умерла, когда ее ребенку не было и года, а внук смог провести время с родителями лишь из-за того, что попал в прошлое. — Ну? Почему ты плачешь, А-Юань? — мягко спросил у плачущего ребенка Вэй Усянь, вытирая слезы с щек А-Юаня. — Ты неплохо обращаешься с ребенком, — заметил Не Миндзюэ, которому было довольно стыдно признавать, но с детьми он был совершенно не в ладах. — Конечно, не с проста же Вэй Усянь занимается тренировками юных адептов, — отозвался Цзян Чен. Он был очень рад, что эта ноша висит на Вэй Ине, ведь просыпаться в такую рань он не горел желанием, хотя иногда ему и приходиться вставать рано, чтобы разбудить непутевого шисюна, дабы тот не схлопотал от матушки. — Разве не наследник должен заниматься тренировками адептов? — впервые задал дельный вопрос Цзысюнь.       Цзысюаню захотелось снова пнуть кузена, ведь тот прекрасно знает, что и в ЛаньЛин Цзинь наследник также не занимается тренировками адептов. — Я сама поставила Вэй Усяня на эту должность, — прогремел голос Юй Цзыюань, что пресек любые обсуждения на корню. — М-мне с-страшно, — пробурчал А-Юань, всхлипывая.       Всех, кроме семьи Сычжуя, удивила данная фраза, и многие недоуменно посмотрели на Сычжуя. — Прежде, чем вы что-то спросите, в четыре года я сильно заболел, и из-за высокой температуры я не помню все, что происходило в том месте, пока мы жили там, и я не помнил А-Ньян, — попытался кратко и без подробностей объяснить Сычжуй. — То есть, вы жили там до смерти Вэй-Сюна? — поинтересовался Не Хуайсан, обмахиваясь веером. — Ты тоже в детстве называл Сянь-гэгэ Сянь-гэгэ, — улыбнувшись, заметила А-Цин. — Ты права, — кивнул Ванцзы. — Подождите! — обратил на себя внимание Сичень. — Вы жили на ЛуаньЦзан!?       Все шокировано повернулись в сторону Вэй Усяня, вспоминая, что в прологе говорилось, что логово Старейшины Илин было на этой проклятой горе.       Многие начали говорить на перебой, но все четко расслышали вопрос Мадам Юй: — Почему вы жили с Вэнями и, тем более, с ребенком на этой проклятой горе, и почему вы вообще там жили и как?! — Простите, Мадам Юй, но к сожалению этот период жизни вспоминать очень тяжело. Прошу вас подождать, и вы узнаете все позже при прочтении, — опустив голову, сказал Вэй Усянь, ближе прижимаясь к Ванцзы. — Чего именно ты боишься, Редисочка? — улыбнулся Вэй Ин. — Редисочка? — хохотнул Цзинь Лин. — Не спрашивай, — фыркнул Сычжуй. — Довольно интересное прозвище, — хмыкнула Вэнь Цин. Что-то подсказывало, что ей не понравится, откуда взялось это прозвище. — Что Сянь-гэгэ, Тетя Цин и Дядя Нин бросят меня, — громче всхлипывая, проговорил А-Юань. — А-Юань, мы не оставим тебя. Мы сделаем все ради тебя, веришь мне? — сглатывая ком в горле, спросил Вэй Ин. — Прошу, без комментариев, — попросил Сычжуй. Его глаза слегка покраснели, и он подсел ближе к родителям с правой стороны, в то время как с левой к нему в качестве поддержки подсел Цзиньи.       Никто не решился комментировать это, даже Цзысюнь, хоть и не без помощи Мадам Цзинь конечно. — Верю, — кивнул ребенок, а чуть подумав добавил. — Сянь-гэгэ, ты споешь мне? — У тебя хорошо поставлен голос? — поинтересовался Лань Цижень. — Неплохо, но я не часто пою, — покачав головой, ответил Вэй Ин. — Как скромно, — закатил глаза Цзян Чен на такое редкое проявление скромности Вэй Усяня. — Чтобы ты мог легче уснуть? — улыбнулся Вэй Ин, получая кивок от А-Юаня. Он подумал, что бы вообще мог спеть?       Все, что он может, это заставить мертвецов спеть для А-Юаня, хотя это будет не пение, а скорее завывания. Вздохнув, он уложил А-Юаня в постель и, прочистив горло и прикрыв глаза, начал петь. — Спасибо, что не мертвецы пели, — проговорил Сычжуй, слегка хмыкая. — Ты такое уже проворачивал? — поинтересовался Не Миндзюэ. — Да, — за Вэй Ина ответил Ванцзы. Еще когда Вэй Ин жил на ЛуаньЦзан, Ванцзы случайно застал момент, когда все Вэни ходили с закрытыми ушами, а Вэнь Цин шла с иглами в руках в сторону звука. Ванцзы пошел тогда за ней и увидел страшного и беспощадного Старейшину Илин, что дирижировал мертвецами, что пытались провыть что-то. — Хотел бы я увидеть это, — признался Не Хуайсан, пристально глядя на Вэй Усяня. — Я тоже, — кивнул Цзинь Цзысюань, ведь новый опыт не помешает. — Поверьте, не стоит, — покачал головой Вэй Усянь.       Синие линии с красным сплетутся в тебе глубоко.       Переплетаясь как нить, создадут оно сердце твое.       Многие завороженно слушали прекрасный голос Вэй У Сяня. Все прикрыли глаза. Сюэ Ян и А-Цин облокотились на Сяо Синченя и Сун Лань, чуть ли не засыпая от прекрасного голоса.       Пусть голос мой разлетится и будет сильнее ветров.       И слова, что скажу я, услышаны будут тобой. — Очень красивый отрывок песни, и у вас приятный голос, Вэй Усянь, — довольно искренние похвалил Вэнь Жохань. — Соглашусь с Главой Вэнь. У тебя талант, А-Сянь — улыбнулась Яньли. Цзян Чен глянул сперва на сестру, а потом на шисюна. Он был полностью согласен. Голос действительно приятный, но маленький укол ревности проскочил, который он постарался быстро подавить. — Дева Цзян, это вы не видели, как Цзян Ваньинь поет, — высказался Ванцзы, смотря на Цзян Чена, что слегка смутился. — Ага, особенно, когда поет возле пруда, все гули сплываются, — начал хихихать Цзинь Лин, и его смех подхватили многие юниоры. — Хватит, — прошипел Цзян Чен, смущаясь.       Приоткрыв глаза, он глянул на ребенка, что уже посапывал, поправив одеяло, он встал и поцеловал ребенка в лоб.       Мадам Юй с Мадам Цзинь переглянулись. В действиях Вэй Усяня читалась неприкрытая любовь и обожание к ребенку. Даже сейчас отношения Вэй Усяня, когда Сычжуй вырос, не изменилось. Юй Цзыюань подумала, что даже если Вэй Ин не получает любви от нее, а только от Фэмняня, то он прекрасно справляется с ролью матери. — Теперь понятно, почему Сычжуй называет тебя мамой, — хмыкнул Цзиньи, глянув на своего Старшего. — Я лучшая мать, — указав на себя пальцем, ухмыльнулся Вэй Усянь. — Мы сделаем все, чтобы быть всегда рядом с тобой, но мы не знаем, позволят ли другие нам это сделать.       Всех удивила эта фраза. — Это прозвучало очень грустно, — слегка нахмурившись, произнес Лань Сичень. — Почему ты так сказал? — спросил Цзинь Цзысюань, смотря на Вэй Усяня. — Не хочу говорить, — нахмурился Вэй Ин.       Сычжуй спрятал лицо за спинами родителей. По щеке прокатилась слеза от понимания этих слов. Ванцзы повернулся к нему и рукой смахнул слезу с щеки сына.       Книга вернулась в руки к Сяо Синченю, открыв ее, найдя страницу и прокашлявшись, он приступил к прочтению.       Лань Ван Цзи отчеканил: «Отдай их мне».       Вэй У Сянь ухмыльнулся, сидя на окне: «Значит, теперь они тебе нужны? Ты как всегда». — Сейчас в Гусу полянка с кроликами, прям как достопримечательность, — признался Цзиньи, улыбаясь и смотря на Лань Циженя и Лань Сиченя. — И-и-их очень м-много? — спросил Вэнь Нин. — Я бы забрала их всех, — призналась Яньли. Цзысюань подумал, если Деве Цзян нравятся кролики, то почему бы не подарить их девушке? Но если он подарит их, то это ведь не будет значить, что он копирует Вэй Усяня? — Их слишком много, — покачал головой Ванцзы. — Расплодились, — резонно заметил Не Миндзюэ. — Приезжаю в Гусу, ради кроликов, — признался Цзинь Лин. — Эй! — воскликнул Вэй Усянь. — Я думал, что ты приезжаешь к любимому дяде и своим друзьям!       Кролики походили на упитанные мягкие шарики, будто бы слепленные из пушистых снежинок. Один из них, тот, что с осоловелым взглядом, довольно долго лежал ничком без движения, потом принялся лениво жевать травинку. Второй же, должно быть, в душе считал себя кузнечиком, потому что без продыху скакал туда-сюда и кругами носился вокруг своего равнодушного друга, весь крутясь и извиваясь. — И почему эти кролики мне кого-то напоминают? — ухмыльнулся Сюэ Ян, глянув на ХаньГуань-Цзюня и Старейшину Илин. — Действительно, — хмыкнул Цзян Чен, соглашаясь с ребенком.       Вэй Усянь только улыбнулся на их слова. Эти маленькие кролики уже выросли и все еще живут в Гусу, только не на полянке, где все, а рядом с Цзинши.       Вэй У Сянь откуда-то выудил еще несколько свежих травинок и внезапно позвал: «Лань Чжань, Лань Чжань!»       Особо темпераментный кролик вляпался в чернильницу Лань Ван Цзи и оставил на столе дорожку маленьких черных следов от лапок. Лань Ван Цзи держал в руке лист бумаги и раздумывал, как бы лучше стереть их. — Ох, Лань Ванцзы, тебе стоит обратить внимание на прекрасного юношу рядом, а не на листы измазанные лапками милых существ, — мягко пожурила Ванцзы Мадам Цзинь.       В ее жизни крайне не хватало романтики, а от мужа-кобеля ее ожидать и вовсе не стоит, да вообще это все было бы противно. Так что ей приятно наблюдать за любовью этих юношей.       Ванцзы кивнул на слова Мадам Цзинь. Он был полностью согласен с ее словами.       Он не собирался обращать внимания на Вэй У Сяня, но услышав в его голосе, что тому не до шуток, ответил: «Что?»       Вэй У Сянь проговорил: «Смотри, один забрался на другого… Они, что, …?»       Лань Ван Цзи перебил его: «Они оба самцы!»       Многие покатились с хохота. — Ну, пока они верны друг другу, не вижу проблем, — беспечно пожал плечами Вэнь Жохань, глянув на Гуаньшаня, что ссутулился и сидел, пытаясь не смотреть в сторону жены. — Ох, мы полностью согласны! — хихикнул Вэй Ин, искоса глянув на Цзинь Гуаньшаня.       Вэй У Сянь переспросил: «Самцы? Вот те на». Он поднял кроликов за уши, осмотрел их и подтвердил — Еще и проверил, — хохотал Цзиньи на пару с Цзинь Лином, что пытался сдержаться, но не сумел. — Доверяй, но проверяй, — кивнул Фэнмянь, слегка улыбаясь.       «И правда самцы. Ну да ладно. Ты даже не дал мне закончить предложение: с чего вдруг такая суровость и неумолимость? Что тебе вообще в голову пришло?.. Знаешь, я тут подумал: это ведь я их поймал и даже не обратил внимания, самцы они или самочки, а ты, получается, сразу же посмотрел на их…»       Лань Ван Цзи, наконец, спихнул его вниз. — Ох, Ванцзы, ты правда сбросил его с окна, — обреченно хмыкнул Лань Сичень. — Я растерялся, — проговорил Ванцзы, отворачиваясь от брата.       Вэй У Сянь летел с подоконника и смеялся как ненормальный: «Хахахахахахахахахаха!»       Лань Ван Цзи с грохотом захлопнул ставни и, спотыкаясь, побрел к столу. — Смеялся, как ненормальный? — переспросил Цзян Чен. — Вот, а ты, точнее ты, только мой одногодка, говорил, что нормальный. — Цзян Чен, — наигранно проскулил Вэй Ин, прижимая руку к сердцу и облокачиваясь на Лань Чжаня. — Ты так жесток ко мне! — А я говорил тебе, Дядя Вэй, что ты иногда ведешь себя как ненормальный, — фыркнул Цзинь Лин. Он очень любил подкалывать Дядю Вэя, только получается это очень редко из-за красноречивости Вэй Усяня.       Он скользнул взглядом по сюаньчэнской бумаге, разбросанной как попало, чернильной дорожке следов маленьких лапок и по двум резвящимся белым кроликам, пытающимся поделить травинку, затем закрыл глаза и прижал ладони к ушам.       Вэй Ин и Лань Сичень переглянулись, пока Лань Цижень пил успокаивающий чай. Усянь и Сичень прекрасно знали, почему Ванцзы закрыл уши руками. — А почему красивый мальчик в белом закрыл уши, — поинтересовалась А-Цин. — Смутился, — хихикая, подсказал Не Хуайсан ребенку.       Раскидистые ветви цветущей магнолии надежно скрывали окно библиотеки. Но все же, как бы сильно Лань Ван Цзи ни старался, он никак не мог скрыться от жизнерадостного и разнузданного хохота Вэй У Сяня. — От смеха А-Сяня нигде не скрыться, — прокомментировала мягко Яньли, поглаживая голову сына.       На следующий день Лань Ван Цзи, наконец, перестал ходить на занятия вместе с ними. — Все таки Цижень добился своего ,— кивнул сам себе Не Миндзюэ.       Вэй У Сянь пересаживался три раза. — Долго же ты путешествовал по классу, А-Ньян, — заметил Сычжуй, обмениваясь взглядом с Цзинь Лином и Цзиньи.       Сначала он устроился рядом с Цзян Чэном, но тот внимательно слушал на занятиях и предпочитал сидеть за первой партой, дабы поддерживать добрую славу Ордена Юнь Мэн Цзян. Но для Вэй У Сяня это место оказалось слишком заметным, и ему никак не удавалось побаловаться, так что он ушел от Цзян Чэна и сел за Лань Ван Цзи — А-Чен правильно делает. Тебе тоже стоило бы, — высказалась Мадам Юй. Для многих показалось, что она говорит это с упреком, но на самом деле те, кто хорошо знает Юй Цзыюань, удивились, что она сказала это без упрека, а просто высказала свое мнение. — Цзян Чен и сам хорошо справляется с этим, а я мешаться только буду, — махая рукой, оправдался Вэй Ин. На его ответ Мадам Юй лишь закатила глаза и фыркнула.       Тот внимал каждому слову Лань Ци Жэня, и сидел с прямой спиной, словно каменная глыба. — Тебе тоже стоило бы, — проворчал Лань Цижень. — Вэй Ин и так довольно умен, — возразил дяде Ванцзы, заставляя того подавится чаем, что он пил уже машинально.       За ним Вэй У Сянь мог спокойно спать как убитый или калякать всякую ерунду в свое удовольствие. Это место было идеальным, если не считать того, что Лань Ван Цзи время от времени перехватывал скомканные бумажки, что он кидал другим ученикам. — А нам ты всегда говоришь учиться и не филонить, — пропыхтел Цзиньи, угрюмо глянув на Старшего Вэя. — Говорю, — кивнул Вэй Ин. Все сразу заметили, как он отбросил шутки и серьезно ответил. — Но даже если на уроках в юности я в основном филонил, все равно учился один и просиживал немалое время в библиотеке за книгами. — Да, Вэй Усянь много времени проводил в библиотеке, — подтвердил, кивая, Цзян Чен. — Учеба никогда не помешает, всегда нужно развиваться, — сказал Фэнмянь, поддерживая своих детей.       Однако вскоре Лань Ци Жэнь догадался о хитрости Вэй У Сяня и поменял их местами. С тех пор, стоило Вэй У Сяню лишь слегка склониться набок или вперед, как он тут же чувствовал холодный острый взгляд, буравящий ему спину, и Лань Ци Жэнь, в свою очередь, тоже пристально и сердито смотрел на него. Находиться под постоянным наблюдением одновременно старого перечника и его подмастерья было абсолютно невыносимо — Окружили со всех сторон, — хмыкнула Вэнь Цин, видя, что иметь позади себя сидящего молодого подмастерья Лань Циженя, Вэй Ин очень даже не против.       Вэнь Сюй усмехнулся на слова кузины.       Однако, после Дела о Порнографии и Дела о Кроликах Лань Ци Жэнь убедился, что Вэй У Сянь представлял собой сосуд с краской чернее ночи, и всерьез опасался, что его любимый ученик замарает себя, поэтому поспешно приказал Лань Ван Цзи не ходить к нему на занятия. В конце концов, Вэй У Сянь вернулся на свое прежнее место, и следующие полмесяца прошли мирно. — Как видите, Учитель Лань, я замарал вашу гордость, — с горькой улыбкой произнес Вэй Ин. — Вы никого не марали, Господин Вэй, — покачал головой Лань Сичень. — Соглашусь, Сичень, — кивнул Не Миндзюэ.       Но, к сожалению, все хорошее быстро проходит в жизни таких, как Вэй У Сянь, людей.       Вэй Усянь горько усмехнулся на эту строчку. — Это если не ошибаюсь, сейчас будет причина, почему тебя выгнали из Гусу? — поинтересовался Фэнмянь. — Вроде бы да. Это будет не самая приятная тема, — предупредил Вэй Усянь. — На самом деле я хотел бы, что шицзе вышла из комнаты на некоторых фрагментах. — Я? — переспросила Яньли, и, пока кто-то не вставил и слова, она продолжила. — Хорошо, А-Сянь, я доверяю тебе.       Цзинь Цзысюнь хотел что-то сказать, но его заткнула Мадам Цзинь, заметно для всех приложила ладонь к его рту.       В Облачных Глубинах находилась длинная стена, в которой через каждые семь шагов было выдолблено ажурное окно, изображающее различные сценки: игру на музыкальном инструменте средь высоких гор, парение на мече, сражение с монстрами и тварями и так далее. Лань Ци Жэнь объяснил, что каждая сценка на ажурном окне изображала жизнь одного из предков Ордена Гу Су Лань. Четыре самых известных и самых древних оконца иллюстрировали жизненный путь основателя клана Лань — Лань Ань.       Он родился в храме и рос, внимая хвалебным песнопениям, потому в очень юном возрасте стал весьма известным монахом. В возрасте двадцати лет он взял себе фамилию «Лань» — второй иероглиф в слове «целань», и начал светскую жизнь заклинателя, став музыкантом. Однажды в Гу Су он встретил ту, которую так долго искал, ту, что была предназначена ему самими Небесами, женщину, которая стала его спутницей на стезе самосовершенствования, и положил начало клану Лань. После кончины своей супруги Лань Ань вернулся в храм и там завершил свой жизненный путь. Четыре ажурных окна, посвященных ему, назывались «монастырь», «изучение музыки», «нахождение спутника на стезе самосовершенствования» и «успение».       За последние несколько дней на занятиях редко можно было услышать что-то столь же интересное, как эта история. Несмотря на то, что Лань Ци Жэнь в своей обычной манере приправил ее занудной хронологией, Вэй У Сянь с жадностью впитал его рассказ. После занятий он со смехом сказал: «Так значит, основателем клана Лань был монах – и почему я не удивлен! Он решился окунуться в мирскую суету, только чтобы встретить ту самую, а когда она покинула его, то вновь вернулся в свою обитель, отринув юдоль скорби и ее заботы. И как только такой человек, как он, умудрился произвести столь неромантичных потомков?» — Забираю свои слова назад, — проговорил Вэй Усянь с блаженной улыбкой. — Лани до боли романтичные.       Не Хуайсан обмахивался веером. Он конечно же не раз слышал эту историю, ведь он уже третий раз обучался в Гусу. Но для тех, кто не слышал эту историю, она показалась очень романтичной. — Мы это заметили, — фыркнул Цзинь Цзысюань поглядывая на Вэй Усяня и Лань Ванцзы. — Тихо! Тебе стоит взять пример с них, — шикнула на сына Мадам Цзинь.       Никто не ожидал, что основатель Ордена Гу Су Лань, известного своей косностью и правоверностью, окажется настолько занятным, поэтому юноши принялись судачить на эту тему       Лань Цижень вздохнул, размышляя: "Хоть что-то они освоили и обсудили".       Мало-помалу их разговор плавно перешел к вопросу «спутника на стезе самосовершенствования», и они начали обсуждать спутников своей мечты, а точнее, известных девушек из различных орденов. — Шицзе, тебе не стоит слышать, что будет дальше, — с грустью в голосе сказал Вэй Усянь.       Яньли без вопросов кивнула, что-то шепнув на ухо Цзинь Лину, и вышла из зала. Все провели ее взглядом и глянули на Вэй Усяня, что тихо перешептывался с Ванцзы. У Цзинь Цзысюаня по загривку побежали мурашки. Что-то ему подсказывало, что дальше будет резня. — Попрошу всех вас воздержаться от ссор и обвинений, — попросил Лань Ванцзы. Хотя он прекрасно понимал, что, когда они продолжут читать, все проигнорируют его слова.       В этот момент кто-то спросил: «Цзы Сюань-сюн, а кого ты считаешь самой лучшей?»       Услышав это, Вэй У Сянь и Цзян Чэн, не сговариваясь, одновременно посмотрели на юношу, сидевшего за первой партой.       Цзян Чен тоже метнул взгляд на Цзинь Цзысюаня, понимая, что Вэй Усянь не просто так попросил А-Ли покинуть комнату. — Что-то мне подсказывает, что дальше дело будет касаться лишь орденов Юньмэн Цзян и Ланлинь Цзинь, — проговорил Лань Сичень. — Тебе не кажется, брат, — кивнул Ванцзы.       Юноша этот имел лицо изящное и гордое, на лбу его виднелась метка цвета киновари; воротник, манжеты и пояс его одеяния украшены вышитым пионом сорта «Сияние средь снегов». Это был молодой господин Ордена Лань Лин Цзинь, посланный в Гу Су на обучение – Цзинь Цзы Сюань.       Цзинь Цзысюань смутился от того как его описали.       Кто-то другой одернул его: «Ты бы лучше не спрашивал Цзы Сюань-сюна об этом. У него уже есть невеста, и, конечно, ответом будет она».       При слове «невеста», уголки рта Цзинь Цзы Сюаня будто бы дрогнули, обнаруживая легкое выражение недовольства. — Молодой Господин Цзинь, вас что-то не устраивает, — строго поинтересовалась Юй Цзыюань. Она пыталась скрыть надвигающийся гнев. — Я не имею права быть недовольным своей невестой, — проговорил, склонив голову, Цзинь Цзысюань. Ему не хотелось смотреть на семью Цзян, и так же он был благодарен Вэй Усяню за то, что попросил Цзян Яньли покинуть комнату. — А-Сюань, спросили тебя, а не то, что ты имеешь право, — так же строго проговорила Мадам Цзинь. Она чувствовала нарастающую бурю.       Однако ученик, задавший вопрос, не уловил этого знака и радостно продолжал: «Правда? А из какого она ордена? Она наверняка чрезвычайно талантлива и красива!»       Цзинь Цзы Сюань поднял бровь: «Не стоит говорить об этом».       Цзинь Лин опустил голову, и поддержкой для него стала рука Цзян Ваньина, что легла на его плечо. А-Лин прекрасно знал, что его родители не сразу полюбили друг друга, но ему говорили Дядя Цзян и Дядя Вэй, что он родился благодаря искренней любви. — Не стоит говорить об этом? — выгнула бровь Вэнь Цин. Ей крайне не нравилось, что Наследник Цзинь так отзывается о прекрасной Цзян Яньли. — Давайте просто читать дальше, — проговорил Не Хуайсан, которому хотелось узнать, как поведут себя в такой ситуации Вэй-Сюн и Цзян-Сюн.       Внезапно в разговор встрял Вэй У Сянь: «Что ты имеешь в виду – «не стоит говорить об этом»?       Все в комнате ошарашенно посмотрели на него: Вэй У Сянь всегда говорил с ухмылкой, он никогда не гневался, даже когда его ругали или наказывали. Однако сейчас его лицо сквозило совершенно очевидной враждебностью. Цзян Чэн также не стал, как обычно, распекать его за поиск проблем на свою голову. Вместо этого он сидел рядом с мрачным выражением лица. — Я зол как черт, — признался Вэй Усянь, глянув на Цзинь Цзысюаня, но тот заметил, что в глазах Старейшины нет злобы, лишь малое раздражение. — Я не позволю говорить гадости о важных для меня людях, а особенно не позволю говорить плохое о моей прекрасной Шицзе. — Вэй Усянь прав. И в такие моменты отдергивать его, равно тому, что я поддерживаю тех, кто говорит такое о моей сестре, — сжав плечо племянника и хмурясь, сказал Цзян Чен.       Все в комнате заметили, что Герои Юньмэна невообразимо любят Яньли. Они ее слушают и уважают, она единственная, кто одним взглядом может успокоить их обоих сразу. А разочарованный взгляд Яньли для них сродни смерти.       Вэй Усянь повернулся к Цзиньи и тихо шепнул ему, чтобы, когда закончиться эта неприятная часть, он пригласил обратно Яньли, ведь он чувствовал, что дальше будет что-то очень интересное.       Цзинь Цзы Сюань презрительно огрызнулся: «Какая именно часть фразы «не стоит говорить об этом» тебе неясна?»       Вэй У Сянь язвительно усмехнулся: «Фраза-то мне ясна. Но я никак не могу понять вот что: как, во имя Небес, ты можешь быть недоволен моей шицзе?»       Раздался тихий шепот учеников. Единственное, что юноши поняли, обменявшись мнениями, — они случайно разворошили осиное гнездо: невестой Цзинь Цзы Сюаня оказалась Цзян Янь Ли из Ордена Юнь Мэн Цзян. — Что не устраивает вас в моей дочери? — наигранно спокойно поинтересовался Цзян Фэнмянь.       Цзинь Цзысюань сглотнул, а презрительные взгляды ото всех ему никак не помогали, а особенно разочарованный от Цзинь Лина.       Цзян Янь Ли была первенцем Цзян Фэн Мяня и старшей сестрой Цзян Чэна. Характера она была кроткого, ничего выдающегося; голос ее был тихим, ничего запоминающегося. И внешность она имела лишь чуть лучше самой обычной и особыми дарованиями тоже не обладала. На фоне роскошных красавиц из других именитых кланов она неизбежно выглядела бледным пятном. — Я могу на протяжении недели безпрерывно рассказывать как прекрасна моя Шицзе, и вы не найдете ни одного аргумента для того, чтобы оспорить мои слова, — с вызовом, аля "Поспорь со мной, если сможешь" проговорил Вэй Усянь. На его слова Мадам Цзинь, Цзян Чен и, на удивление, Сичень, Вэнь Цин, Вэнь Сюй и Хуайсан кивнули. — Яньли так же прекрасна, как про нее пишут в учебниках истории, — кивнул Сычжуй на все общее удивление. Старшее поколение переглянулось. О Яньли пишут в учебниках. — Конечно, ведь все ваши учебники переписывались лично мной, Не Хуайсаном и Вэй Ином, — отозвался Ванцзы. — Сколько же времени вы потратили на это? — ошеломленно пролепетал Сюэ Ян.       Жених же ее, Цзинь Цзы Сюань, являл собой полную противоположность невесте. — Павлин, — злобно фыркнул Цзян Чен.       Вэнь Жохань наблюдал за всеми. Глянув на Ланей, он заметил, что Цижень крайне зол, но сдерживается как и Лань Сичень. Цзысюнь - племянник Гуаньшаня, молчал благодаря своему дяде, что сидел молча и наблюдал за всеми.       Он был единственным законнорожденным сыном Цзинь Гуан Шань, юношей ослепительной внешности и исключительных способностей, потому здравый смысл подсказывал, что девушка с данными Цзян Янь Ли явно не чета ему: она не могла даже достойно соперничать с другими девушками. Единственной причиной их помолвки стало то, что ее мать была из Ордена Мэй Шань Юй, весьма близкого с Орденом, из которого происходила мать Цзинь Цзы Сюаня, поэтому женщины дружили с самого детства. — Другие девушки - нафуфыренные фифы, которые, в отличии от Цзян Яньли, не могут похвастаться естественной красотой, — подняв голову, заступилась за девушку Вэнь Цин.       Мадам Цзинь и Мадам Юй прониклись симпатией к девушке. В это же время Хуайсан и Усянь переглянулись, и оба посчитали, что это великая женская солидарность.       Клан Цзинь всегда славился своим высокомерием и гордыней, и Цзинь Цзы Сюань унаследовал эти качества на сто процентов. — К великому сожалению, — выплюнула Хозяйка Золотого Карпа.       В соответствии со своими высокими требованиями он уже давно был недоволен своей помолвкой с Цзян Янь Ли. А точнее, он был недоволен не столь девушкой, сколь тем, что его мать самовольно решила все за него, и в сердце его довольно продолжительное время зрели мятежные настроения. Сегодня ему выдалась благоприятная возможность выпустить свой гнев наружу. — Может Наследник Цзинь недоволен тем, что невесту выбрали за него, а не из-за того, что это именно Дева Цзян? — подумал про себя Сяо Синчень.       Цзинь Цзы Сюань ответил вопросом на вопрос: «А ты не хочешь спросить, как, во имя Небес, я могу быть довольным ей?»       Цзян Чэн тут же встал.       Вэй У Сянь отпихнул Цзян Чэна в сторону, преграждая ему путь, и глумливо произнес.       От Юй Цзыюань не скрылось, что Вэй Усянь вышел вперед, не давай втянуться в конфликт Цзян Чену, дабы не опорочить свой клан.       «А ты, должно быть, полагаешь, что тобой была бы довольна любая? И откуда ты только набрался уверенности, что настолько разборчив?» — Разочарую вас, Цзысюань, но вы не самый красивый в этой комнате, — сморщив носик, произнесла малышка А-Цин.       Некоторые прыснули в кулак от ее слов. — Да как ты! — не успел взбунтоваться Цзысюнь, как в его лоб прилетела игла и Вэнь Цин фыркнула: — Завались.       Из-за своей помолвки Цзинь Цзы Сюань не испытывал никаких симпатий к Ордену Юнь Мэн Цзян и уже некоторое время неодобрительно поглядывал на проделки Вэй У Сяня. К тому же он кичился своей непревзойденностью среди младших адептов, и никто никогда в его жизни не смотрел на него вот так сверху вниз. Вся кровь с его тела прилила к голове, и он выпалил: «Если она так недовольна мной, то пусть разорвет помолвку! Короче говоря, плевать я хотел на твою драгоценную шицзе. А раз ты так о ней заботишься, то попроси об этом ее отца! Ведь разве он не относится к тебе лучше, чем к собственному сыну?!»       При этих словах взгляд Цзян Чэна застыл, а Вэй У Сянь в неудержимой ярости бросился вперед и ударил Цзинь Цзы Сюаня кулаком.       Все ахнули от слов Цзысюаня, в то время как он сам застыл от собственных слов. — Ублюдочный павлин, — рявкнул Цзян Чен. Никто даже не отдернул его из-за использования ненормативной лексики. — Выпорю, — пророкотала Мадам Цзинь, гневно глянув на сына. — Шицзе - та, кто меня вырастил. Она является моей совестью, она заменила мне мать, так что не смей даже думать о том, что между нами могут быть романтические отношения. Она моя семья, — пытался спокойно произнести Вэй Усянь, но все видели, как его руки тряслись.       Мелкотрио сидели тихо, а Цзинь Лин пытался успокоиться и взять себя в руки, в чем ему старался помочь Фэнмянь.       Приготовившись к атаке, тот не ожидал, что Вэй У Сянь нападет так быстро, прямо посреди его монолога. Пострадавшая половина лица Цзинь Цзы Сюаня немедленно отекла, и он тут же молча ударил в ответ. — Спасибо, Дядя Вэй, — судорожно вздохнув, поблагодарил Цзинь Лин.       Цзиньи по кивку Ванцзы понял, что это все и незаметно вышел за Яньли.

***

      Найдя Деву Цзян, он спросил: — Вы ведь ничего не слышали? — Нет. Не думаю, что смогла бы совладать с эмоциями после того, что могла услышать, — покачала головой Яньли. — Нам пора возвращаться, — попытался улыбнуться Цзиньи. На его слова Яньли кивнула и направилась обратно в главный зал.

***

— Наследник Цзинь, не хотите ли вы объясниться? — строго поинтересовалась Юй Цзыюань. — Госпожа Юй, Цзысюань не должен что.. — не успел договорить Гуаньшань, как его перебил подскочивший с места Цзысюань. — Нет… пожалуйста! Простите, я был не прав… — боги, Цзинь Цзысюань ненавидел делать это! Он ненавидел все свое существо на самом деле! И поэтому, он просто начал кричать, не осознавая этого. — Я знаю, какая она удивительная, милая, добрая и красивая! Я… я был глуп и… Я говорил, не подумав… Мне… Мне очень жаль, я теперь знаю, какая Дева Цзян замечательная, и что я был просто зол из-за назначенной помолвки и был глуп, говоря такие вещи, даже не зная ее, и мне очень жаль! Я знаю, что больше не заслуживаю Деву Цзян. Я действительно идиот. Пожалуйста, простите меня! Я искуплю свою вину, простите меня! — он остановился и посмотрел на окружающих, которые выглядели ошеломленными и удивленными, не ожидая от него таких слов. Боги, неужели он был настолько ужасен? И почему она выглядела так, будто вот-вот разразится смехом? Что он сказал?       Когда Цзысюань решился посмотреть на Вэй Усяня, то увидел, как тот пытался сдержать смех, а рядом с ним стояла Дева Цзян вместе с Цзиньи. Посмотрев в глаза Цзысюаня, Вэй Ин не выдержил и начал хохотать, падая на пол и ударяя кулаком об пол. — Радует, что ты понял это намного раньше. Не понадобились столько раз бить тебя по лицу, дабы ты это понял, — отдышавшись, проговорил Вэй Ин. — Столько раз бить? — переспросила Мадам Цзинь. — Ох, да, — ответил Ванцзы за Вэй Усяня, что перешептывался с Цзян Яньли, направляя ее обратно на свое место с сыном и семьей. — Ударов было больше.       Цзысюань подумал, что он заслужил, и повернулся к Цзян Яньли, что уже сидела на своем месте и глубоко поклонился: — Я не жду, что вы простите меня за такие грубые слова сразу, и я понимая, что вы их не слышали, но прошу простить меня. — Господин Цзинь, вы еще даже не говорили тех ужасных слов в мой адрес, поэтому я прощаю вас, — кивнула Цзян Яньли. Позади нее Цзян Чен смотрел на Цзысюяня прожигаюшим взглядом, как впринципе и его родители. — Если тебя это утешит, Павлин, то вы с Шицзе совершили три поклона по любви, — выделяя прозвище, проговорил Вэй Усянь. — Мне кажется, или Дева Цзян очень милая и легко прощает, — тихо спросил у родственников, не запинаясь, Вэнь Нин. Вэнь Сюй и Вэнь Цин кивнули на его слова, переглядываясь, радуясь, что Вэнь Нин сказал хоть одно предложение без запинки.       Драка встревожила оба именитых ордена, и в этот же день Цзян Фэн Мянь и Цзинь Гуан Шань поспешили в Гу Су из Юнь Мэна и Лань Лина.       Мадам Цзинь окинула мужа презрительным взглядом из-за того, что тот будет стелиться перед главой другого ордена, дабы не усугублять их отношения.       Оба главы нашли своих сыновей стоящими на коленях и выслушивающими суровое порицание от Лань Ци Жэня. Отцы стерли пот со своих лбов и завязали праздный разговор, в ходе которого Цзян Фэн Мянь поднял вопрос о расторжении помолвки.       Мадам Юй приподняла бровь и глянула на Фэнмяня. С одной стороны она понимала, что он сделал это ради своей дочери, ведь не хотел, чтобы та была в браке с человеком, что ее не любит. Но с другой стороны ей не понравилось, что он сделал это, не обсудив это с ней.       Он сказал Цзинь Гуан Шаню: «С самого начала мать А-Ли настаивала на помолвке, а я не одобрял ее. Сейчас уже понятно, что ни один из наших детей не жаждет этого брака, так что будет лучше, если мы не станем их заставлять».       Цзинь Гуан Шань был удивлен. Он медлил с ответом, поскольку думал, что разрывать помолвку с членом именитого ордена – не очень хорошая идея, не говоря уже о том, что об этом будут сплетничать обыватели. — Ты смотри на него, — презрительно фыркнула Мадам Цзинь. — Слухи его волнуют. — А то, что каждый соседский ребенок похож на него, его совершенно не волнует, — скривился Не Миндзюэ. Все согласились с ним, а Гуаньшань, сомкнув плотно губы, обмахнулся веером.       Не Хуайсан глянул на племянника главы ордена Цзинь, понимая, что если бы тот был в сознании, то непременно начал бы плеваться ядом за унижение своего дяди.       И в итоге ответил: «Что бы дети понимали во взрослых делах! Они галдят по поводу и без. Фэн Мянь-сюн, нам нет никакой нужды принимать их мнения всерьез». — Всегда нужно учитывать мнение детей, — прокомментировал Ванцзы, хмурясь. — Дети зачастую умнее некоторых взрослых. Не вам совершать три поклона, а им, и жить вместе тоже им, — проговорил Вэнь Жохань. И Лань Цижень кивнул, соглашаясь с ним.       Цзян Фэн Мянь сказал: «Цзинь-сюн, мы можем заключить за них помолвку, но мы не можем вступить за них в брак. В конце концов, ведь это именно им придется провести остаток своих жизней вместе». — Вот, о чем я и сказал, — кивнул сам себе Вэнь Жохань       На самом деле, сам Цзинь Гуан Шань тоже никогда не стремился к этой помолвке. Если бы он желал укрепить мощь своего ордена заключением брака с другим орденом, то Орден Юнь Мэн Цзян был бы не только не единственным, но и не лучшим выбором. — Все великие ордены важны, все великие ордены нужны, — протараторил Сычжуй, хмуро глядя на Главу Цзинь, совершено не боясь его. — Сычжуй дело говорит, — кивнул на слова юнца Не Миндзюэ. — Любишь же ты улыбаться людям в лицо, недолюбливая их, Цзинь Гуаньшань — с ядовитой улыбкой проговорил Фэнмянь. От его улыбки у юниоров пошли мурашки по коже.       Помолвку заключили лишь потому, что он не осмелился пойти против мадам Цзинь. Но как бы то ни было, первым предложение сделал клан Цзян, а клан Цзинь представлял сторону жениха, значит, априори имел меньше забот и опасений, чем сторона невесты, так что, может быть, ему и не стоило так переживать? К тому же, он знал, что Цзян Янь Ли в качестве невесты вызывала у Цзинь Цзы Сюаня отвращение. Поразмыслив подобным образом, Цзинь Гуан Шань набрался мужества и дал свое согласие. — Мужество? А оно у тебя есть? — презрительно фыркнул Вэй Усянь. — Не забывайся, Вэй Усянь, я глава Великого Ордена, — задрав подбородок, прошипел Гуаньшань. — Это ты не забывайся. Я основоположник темного пути, герой войны, и ты для меня мошка, — гневно прошипел Вэй Усянь. — Давайте успокоимся, — попросил Сун Лань.       В это время Вэй У Сянь, еще не знавший, к каким последствиям привела его драка, стоял на коленях на гальке, куда его в наказание определил Лань Ци Жэнь. Издалека к нему подошел ухмыляющийся Цзян Чэн: «Ты только посмотри, какой ты благонравный ученик, так прилежно стоишь на коленях».       Вэй У Сянь злорадствовал: «Еще бы, мне же не привыкать! А вот Цзинь Цзы Сюань наверняка нежный цветочек, которого раньше никогда не заставляли преклоняться. И не будь моя фамилия Вэй, если я не заставлю его стоять на коленях, пока он не начнет звать мамочку». — Какой прилежный, на опыте прям, — закатила глаза Мадам Юй, прекрасно понимая, кто чаще всего заставляет Вэй Усяня преклонить колени. — Теперь ты в другом месте стоишь на коленях, — прошептал на ухо мужу Ванцзы, отчего Вэй Усянь слегка покраснел и начал опускать взгляд. Мадам Юй не смогла понять, почему у него именно такая реакция на ее слова, а вот понявшие Не Хуайсан и Цзян Чен подавились слюной.       Цзян Чэн вдруг потупился, немного помолчал и тихо сказал: «Отец приехал».       Вэй У Сянь спросил: «А шицзе… Она не приехала?»       Цзян Чэн ответил: «С чего бы ей приезжать? Смотреть, как ты ее позоришь? И будь она тут – разве не встала бы она на твою сторону и не дала бы тебе лекарство?» — Именно так я бы и сделала, — кивнула Яньли. — И никто меня не позорит. Не ты, А-Чен, и не А-Сянь. — Дева Цзян, вы слишком добры, — вздохнула Вэнь Цин. — Сочту это за комплимент, — улыбнулась Яньли. — Мне кажется, Тетя Яньли и Тетя Цин стали бы неплохими подругами, — сказал родителям Сычжуй, на что Ванцзы и Вэй Ин, не задумываясь, кивнули.       Вэй У Сянь вздохнул: «И все же, жаль, что шицзе не приехала… В любом случае, хорошо, что ты его не ударил».       Цзян Чэн сказал: «Я собирался. Если бы ты меня не оттолкнул, то вторая половина лица Цзинь Цзы Сюаня была бы изрядно попорчена».       Вэй У Сянь фыркнул: «Пф! С перекошенным лицом он теперь уже не такой красавчик. Я слышал, что он особенно трясется над своим лицом, прямо как павлин. Интересно, что он подумает, когда увидит себя в зеркало! Хаахахахаха…»       Цзысюань сидел красный от стыда, ведь Вэй Усянь чертовски прав! — Ты Наследник Ордена Цзян, Чен-Чен, и если бы тогда ты ударил Павлина, то репутация ордена пошатнулась бы сильнее, чем от того, что первый ученик ударил кого-то, — пожав плечами, объяснил Вэй Усянь. — Не называй меня Чен-Ченом! — вскрикнул Цзян Чен, в то время как Цзысюань прокричал: — Хватит называть меня Павлином.       Цзинь Лин начал тихонько хихикать из-за реакции своего отца и дяди.       Взрослые же лишь покачали головой на такое ребячество.       Вэй У Сянь заколотил по земле руками в приступе хохота, а затем заговорил вновь: «На самом деле мне все же стоило позволить тебе его ударить, а самому остаться в стороне. И тогда, может быть, дядя Цзян не приехал бы. Но я никак не смог сдержаться!»       Цзян Чэн слегка заворчал: «Если б да кабы».       Он понимал, что Вэй У Сянь, как всегда, ляпнул, не подумав, но все же его обуревали смешанные чувства, потому что он прекрасно знал, хоть и не показывал того, что слова Вэй У Сяня были более чем верны.       Цзян Фэн Мянь никогда не спешил в другой орден и не добирался до места в один день ради Цзян Чэна, случись с ним что плохое или хорошее, крупное или мелкое.       Никогда. — Цзян Чен, — повернувшись к сыну, проговорил Фэнмянь. — Я не спешу в чужой орден, свернув голову ради тебя, лишь по причине того, что ты никогда не доводил до такого. Ты все решаешь своими силами и это хорошее качество. Я не показываю тебе свою любовь лишь по причине того, что я хочу, чтобы ты стал достойным главой ордена. Мой отец был намного строже со мной, чем я с тобой. — Мой отец так же растил меня в строгости, — кивнул Не Миндзюэ, слегка косо глянув на главу ордена Вэнь. — Мой отец не растил меня, — пожал плечами Ванцзы. — Ванцзы! — с ужасом воскликнули брат и дядя.       Лань Ванцзы не любил своего отца. Он не был в трудную минуту рядом, с ним и его братом был дядя. И ему он был благодарен.       Вэй У Сянь заметил, что Цзян Чэн совсем погрустнел, и подумал, что тот все еще задет словами Цзинь Цзы Сюаня: «Иди уже. Лучше тебе не стоять сейчас возле меня, иначе опять придет Лань Ван Цзи и поймает тебя на месте преступления. Будет минутка – загляни к Цзинь Цзы Сюаню и полюбуйся, как по-дурацки он выглядит, стоя на коленях».       Цзян Чэн слегка удивился: «Лань Ван Цзи? Зачем он приходил? У него еще хватает духу смотреть на тебя?»       Вэй У Сянь ответил: «Да, я тоже подумал, что его мужество заслуживает восхищения. Скорее всего, его дядя приказал ему проверить, стою ли я на коленях, как положено». — Лань Ванцзы, тебя просил дядя приглядеть за нашим сорванцом или это твоя инициатива? — поинтересовалась Мадам Юй. — Моя инициатива, — признался Ванцзы. — Ах, романтика! — мечтательно вздохнул Цзиньи.       Знакомое предчувствие беды охватило Цзян Чэна: «А ты стоял, как положено?»       Вэй У Сянь ответил: «В тот момент – да. Но когда он отошел на приличное расстояние, я нашел палку и начал рыть ямку, вон, у твоей ноги горка земли. В конце концов, я насилу смог отыскать муравьиный лаз. Тут, как по заказу, он обернулся, увидел, что мои плечи трясутся, и наверняка подумал, что я плачу. Он даже вернулся, чтобы утешить меня. Видел бы ты его лицо, когда он понял, что я просто-напросто отрыл муравьиный лаз».       «…»       Никто так же, как и книжный Цзян Чен, не могли подобрать слов. Этого парня ничего не пробьет?       Цзян Чэн сказал: «Сейчас же собирайся и возвращайся в Юнь Мэн! Не думаю, что он еще хоть когда-нибудь будет способен вынести твое присутствие».       Той же ночью Вэй У Сянь упаковал свои вещи и вернулся в Юнь Мэн вместе с Цзян Фэн Мянем. — Подождите! — подал голос Вэнь Сюй. — Выгнали только Вэй Усяня, а как же Цзинь Цзысюань? — Конечно, лучше без разборов выгнать Вэй Усяня, чем выгнать Наследника Ордена, —закатил глаза Не Хуайсан. — Нелогично, — заметил Сюэ Ян. — Давайте пообедаем и продолжим? — предложил Вэй Усянь, стараясь перевести тему, дабы не заострять внимание на этом.