Ночное небо.

Ночь накрыла остров бархатным одеялом, и Полярная медведица засияла особенно ярко, будто приветствуя мореплавателей. Команда была на подъёме — очередная победа, очередной пир, очередной вечер, когда можно забыть обо всём. Луффи, Чоппер и Усопп носились по кораблю, оставляя за собой облака пыли и смеха. Брук уже который раз подходил к девушкам с вопросом «не могли бы вы показать мне свои трусики?», получая то тумаки, то смущённые взгляды. Френки, громко «супперствуя», заливал колу в свой бак, а Санджи... Санджи лежал на палубе с очередным носовым кровотечением, и Чоппер, оторвавшись от игры, устало вздыхал, подключая капельницу. Зоро сидел в углу, методично уничтожая саке и совершенно не обращая внимания на остальных. Но пир закончился. И теперь сонная ватага брела по тёмной дороге, когда перед ними, словно из ниоткуда, возник солдат. — Провожу вас, — сказал он, улыбнувшись. — Я Милан-с, новобранец, но справлюсь. Вот тропинка. — Милотконос? — переспросил Луффи, и его лицо озарилось детским любопытством. — Странное имя! А у тебя есть еда? А мясо? Я не ел целую вечность! — он драматично схватился за живот. — Я... эм... нет, — растерянно ответил солдат. — Но разве вы не после пира? Луффи надулся и пару минут пытался придумать, как ещё выпросить еду, но Нами, идущая впереди, вдруг остановилась и оглянулась на всех. — Ребята, — сказала она с той мягкой улыбкой, которая появлялась только в такие моменты, — говорят, небо здесь особенное. Давайте просто посмотрим. И все, как по команде, остановились и подняли головы. Даже Луффи замолчал. В конечном итоге, все согласились. Да и кто бы спорил с Нами? Миланцс, как назвал его Луффи «Милотконос», провел мугивар до холма, откуда было отлично видно ночное темное небо. Куда можно было просто славно лечь на свежую травку и вздохнуть, вдыхая свежий чистый воздух. Отдохнуть, расслабиться смотря на яркие, на ночном небе увлекающие звёзды. Когда солдат с мугиварами пришли, все разбежались по широкому холму. Тот солдат рассказал Нами, как ориентироваться в местности и где их корабль. Санни был достаточно далеко и его было сложно увидеть. Нами немного нахмурилась, и не знала, сколько примерно шагать до него, но не брала в голову. — Спасибо вам, Милонц-сан. - Нами произнесла спокойно, с расслабленной улыбкой. Легкий ветерок обдувал славное платьице Нами, которое ей шло до невозможности. Нежно-оранжевый цвет платья, в черный горошек, гармонично смотрелся с небольшой, летней, соломенной шапочкой. Солёный ветер трепал волосы Нами, разметывая их по плечам золотистой паутиной. И в этот хаос мягко вторглась рука Робин, аккуратно собирая непослушные пряди. От неожиданного касания Нами на миг напряглась, но, встретившись глазами с Робин, тут же расслабилась. Взгляд Робин лучился едва уловимой теплотой, и Нами невольно ответила ей самой светлой из своих улыбок — той, что рождается только в минуты полного доверия. Тишина между ними была такой плотной, при этом довольно комфортной, что, казалось, её можно было резать. И в этом вакууме голос Робин прозвучал не громко, но оглушительно — как первый удар колокола после долгого безмолвия. Нами, всё ещё плывущая в своих мыслях, вздрогнула от этого звука, возвращаясь в реальность. Короткое «Идем?» разбило паузу вдребезги, и Нами, кивнув, позволила себе выдохнуть: — Да... Идем. - Словно два слова склеили разорванную нить. Когда стало ясно, что команда сам собой распадается на пары, Зоро, хмурясь, уже приготовился уйти подальше от чужих голосов. Но Луффи перекрыл ему путь. И в этой мёртвой, угольной темноте улыбка капитана полыхнула как зарница — широкая, солнечная, не терпящая возражений. Робин и Нами, разумеется, образовали свой дуэт — слишком очевидный, чтобы его оспаривать (ну правда, зачем тянуть?). Остальные разбрелись кто куда. Санджи, с болезненной мукой в груди, поплёлся за Усоппом, хотя вся его душа так и рвалась к малахитовой траве, к звёздам и к Нами-сан. Чоппер с упоением приклеился к Френки, а Брук... Брук, кажется, в очередной раз потерялся в собственном скелетном веселье на пире.

***

Трава щекотала обнажённые щиколотки, и этот лёгкий, почти смешной зуд смешивался с шелестом стеблей, когда девушки наконец опустились на землю. На несколько мгновений повисла та особенная тишина, которую нарушил восхищённый выдох Нами: — Ты только взгляни! — она запрокинула голову, и улыбка растянулась до ушей. — Это же не просто небо — это целый водоворот звёзд! Море. Настоящее звёздное море! Её глаза сияли, отражая каждый огонёк — в них плескалось что-то детское и одновременно глубокое. Робин, с лёгкой, вечно загадочной улыбкой, смотрела не наверх. Она смотрела на Нами, и в её тёплом взгляде было то же спокойствие, что и в ночном небе. Робин кивнула и тихо подтвердила: — И правда, хоть отбавляй. — Только произнесла она это, глядя не в небо, а в ту самую рыжеволосую девочку, которая сидела рядом. Нами задумчиво всматривалась в ночную гладь, но мысли её вились где-то далеко, цепляясь за странности этого острова. — А всё-таки, здесь всё не так, как везде, — выдохнула она, проведя ладонью по лбу, словно пытаясь стряхнуть липкое беспокойство. — Люди... они не боятся нас. Даже зная, что мы пираты. Не как обычно. Или я просто ищу проблемы там, где их нет? — Она замолчала и прикрыла глаза, оставляя вопрос висеть в воздухе, доверяя тишине и собеседнице. Робин, сидевшая рядом, мягко усмехнулась — тем особым, тёплым смехом, который всегда возвращал Нами на землю. Её ладонь легко легла на плечо навигатора, согревая и успокаивая одновременно. — Нами, — произнесла она, и в этом имени было столько бережности, что Нами невольно выдохнула, сбрасывая напряжение, — иногда самое важное — просто дышать. Мы не властны над каждым ветром и каждым взглядом. Люди не всегда видят в тебе пирата. Некоторые смотрят глубже — в самую суть, туда, где прячется настоящее «ты». Нами приоткрыла глаза, но не повернула головы — она вслушивалась, впитывая каждое слово. — Многие думают, что пираты — это зло, — продолжала Робин, и в её голосе послышалась лёгкая, тёплая усмешка. — Но разве пиратство — не про свободу? Про право выбирать свой путь, а не тот, который тебе проложили другие? Она помолчала, давая словам осесть, а затем добавила тише, почти доверительно: — У каждого своё мнение. И это не хаос — это и есть наше богатство. Если человек не позволяет другим думать за себя — он уже свободен. Разве не этого мы все ищем? Нами медленно повернула голову к Робин, и в её глазах больше не было усталости. Только тепло, отражающееся от тёплого взгляда археолога. — Каждый раз, когда я сомневаюсь, — тихо сказала она, — ты находишь слова, чтобы вернуть меня на место. Спасибо, Робин..

***

Они отошли подальше от остальных, туда, где трава была мягче, а звёзды — ближе. Луффи всю дорогу тараторил без умолку, перескакивая с темы на тему, хохотал так заразительно, что даже Зоро, который обычно только хмыкал, позволил себе улыбнуться пару раз. Видеть капитана таким — беззаботным, живым, настоящим — было лучшей наградой за любой долгий день. Они опустились на траву плечом к плечу. Луффи тут же вскинул голову к небу, и в его глазах зажглись те самые бесконечные огоньки. — Зоро! Посмотри какие звезды красивые и... — он задумался на мгновение, а потом его лицо озарилось той самой улыбкой, которая могла растопить любой лёд. — И яркие-яркие! Зоро, с лёгкой улыбкой, которую он прятал только ото всех, но не от капитана, кивнул. — Ага. Луффи довольно рассмеялся, а затем цокнул языком, о чем-то резко вспомнив. «Сейчас начнётся», — с тёплой усмешкой подумал Зоро, уже зная своего капитана. Тот на мгновение нахмурился, собираясь с мыслями. — Кстати, а помнишь о том пирате, который… …но тут палец Луффи резко взметнулся вверх. — Смотри! Звезда падает! Зоро, смотри-смотри! — он затряс мечника за плечо с такой силой, что Зоро едва не клацнул зубами. С лёгким раздражением, но без злости, он поднял взгляд к небу, провожая серебристую полосу. — Ага. — Надо желание загадывать! — тут же переключился Луффи, и Зоро вздохнул, понимая, что тот пират, про которого он хотел рассказать, откладывается навсегда. Луффи зажмурился с преувеличенно серьёзным лицом, и Зоро, который всегда считал такие штуки бредом, вдруг поймал себя на мысли, что закрывает глаза следом. Чисто ради любопытства. Ради Луффи. — Ну как? — спросил он, открыв глаза. — Ши-ши-ши! Загадал! — капитан залился смехом, а потом вдруг, резко и без предупреждения, посерьёзнел. — Зоро, а ты ведь меня никогда-никогда не предашь? Зоро выдохнул. Этот вопрос был не в первый раз. Он перерос в их маленький ритуал. — Ничего себе смена темы. А также самый глупый вопрос за сегодня, — сказал мечник, поворачиваясь к нему всем корпусом. — Как ты это вообще представляешь? — Ну... — Луффи замялся, и в его глазах мелькнула та детская прямота, которую Зоро так ценил. — Не придумал ещё. Просто хочу услышать. В этот момент ветер качнул траву, освежая их лица. Зоро хмыкнул, чувствуя, как внутри разливается что-то тёплое. Он накрыл ладонью голову капитана, взъерошив его чёрные вихры, и сказал без капли сомнения: — Не предам, конечно... Он выдержал паузу, а потом ухмыльнулся, слегка склонив голову: — А ты? Луффи посмотрел на него с таким выражением, словно Зоро только что спросил, дышит ли он воздухом. — Конечно! — воскликнул капитан, будто это было самое очевидное в мире. Зоро только хмыкнул: спрашивать у других — можно, когда спрашивают у тебя — обидно. Капитанский эгоизм в чистом виде. Но он не успел об этом подумать, потому что Луффи резко обнял его, сжав в своих объятиях с той силой, что могла бы раздавить кости, если бы Зоро не был Зоро. Мечник мягко улыбнулся, пряча улыбку в плече капитана, и ответил на объятие — крепко и безоговорочно.