там

"Привет, как ты там? Ох, если бы ты знала как сильно я соскучился по твоим карим, чудесным глазам. Которые при свете луны словно становятся чёрными и бездонными. Это так очаровывает и завораживает меня. О, как я их люблю. На днях я осознал, что стал совсем забывать твои черты лица. Мне стало так печально и даже страшно, но я надеюсь, что мы вскоре увидимся. Моя милая Лиза, я верю, что у тебя всё хорошо и что ты сейчас счастлива. Недавно я посадил кустарник в нашем милом садике, его вьющаяся листва напоминает твои кудри. Милая, ты бы видела как расцвёл наш сад, он цветёт для тебя и ждёт тебя, как и я жду и буду ждать вечно." Марк написал это письмо и отправился спать. Наутро он как всегда приготовил любимые тосты с плавленым сыром для взрослых и жиденькую кашицу с крупными спелыми ягодами клубники для своей любимой и единственной дочери. Ей был всего годок отроду. Её длинные реснички и румяные щёчки, на которых играючи приливались солнечные блики так напоминали мать, что Марку порой было тяжко на неё смотреть. Как только маленькая Сонечка доела последнюю ложку, полностью измазавшись кашей, в дверь позвонили. Это была высокая женщина лет 45, она была одета в розовое платье с идеально отглаженным воротником, рюшечками и кружевами, а в руке держала шляпку белого цвета. Дама была довольно мила и красива. Мисс Вальян была бабушкой Софи и по совместительству почти уже матерью для Марка. Вы бы видели какой молодой и румяной становится эта величественная Виктория Вальян при виде своей внучки. Каждое утро она как по часам приходит в дом Броссов, чтобы провести время с внучкой. Взрослые обмолвились парой слов и поменялись местами. Марк отправился на работу, а Виктория разложила свою огромную сумку на пуфике и достала любимую книжку Софи, ей не терпелось поскорее научить внучку хорошо разговаривать, и к то как не книжка в этом случае друг и помощник. Мистер Бросс раньше был отличным писателем, но вместе с женой его покинул талант и вдохновение. Однако Марк стал неплохим критиком. Он даже сам не знал почему, но его все очень ценили и доверяли его мнению. Хотя, в глубине души он давно хотел бросить эту броскую работу и стать пекарем, как однажды обещал одной очаровательной особе. А в это время Виктория… Вы уж простите, мне сложно называть её женщиной, она казалась слишком юной для этого звания, да уж тем более для того, чтобы зваться бабушкой. Юна она была не по годам, а по нравам и приятному лицу, на котором не виделась ещё ни одна морщинка. Так вот, Виктория в это время все не могла налюбоваться на Софи, так звала её только мисс Вальян, девчушка напоминала ей о тех прекрасных годах, когда ее единственная и самая любимая дочь Лиза была совсем ребёнком. Они занимались с Софи речью, уже учили вежливые слова и вместе с этим даже скороговорки. Просто чудо ребенок. Многим покажется, что это слишком, заставлять годовалого ребёнка учить скороговорки, но Софи сама этого хотела и была очень умна для своих лет. В этот момент вернулся отец. Запах свежеиспечённых мафинов поманил его на кухню. Там на плите стояло шоколадное вознаграждение за заслуги Софи. Но она об этом даже не догадывалась, она была в саду, и ничего кроме смешных скороговорок, которые порой давались ей с трудом, её не волновало. Отец был, рад её порывами и решил, что когда девочке исполнится 16, они откроют свою пекарню и он навсегда забудет про работу, которую так ненавидит. Все эти «вершители судеб» как он сейчас не видят истинного золота и не могут оценивать произведения по достоинству, ведь истинное творчество бесценно. Но сейчас он вынужден находиться среди тех, кого сам презирает. Ему оставалось только ждать того замечательного момента, когда они с Софи смогут распахнуть двери самой лучшей пекарни.