Извинения

      Антон задумывается о том, что это было ужасной идеей, когда его тело уже приземляется на пол и все в зале хохочут. Да, сейчас он улыбнётся и отшутится, но осадок останется.       "Говорил же, чтобы сегодня я объяснял" - только и проносится в мыслях, но приходится встать и продолжить шоу. Он это припомнит, уж точно. Неизвестно, почему именно сегодня было такое настроение - обидеться, причём показательно, чтобы перед ним просили прощения на коленях, или может не просто просили, а..       - Классно выступили, чувствовали отдачу сегодня? - Серёжа улыбался, выхлебав бутылку воды. - Как никогда раньше, - продолжал он, наверное, с собой, а не с ребятами, да и заряжен был больше, чем обычно. Именно такой смены обстановки все и желали где-то в глубине души, хотя, с первого взгляда, ничего не изменилось. - Особенно классно тебя уронили.       Ну, как же без этого. Антон тянет вялую улыбку и спешит отвернуться к своим вещам.       - Не уронил, а осторожно положил отдохнуть, - тут же подмечает Арс, и Шастун слышит в этом добрую насмешку. Ну не может он долго злиться на него, но характер и желание отомстить берут верх.       "Дома поговорим" - в голове лишь мысли о предстоящем концерте, специально для Арсения. Вип билеты уже куплены и всучены без возможности возврата и обмена. И отказа.       Всю дорогу в такси стояло молчание, впрочем, такая тишина была привычна и комфортна для двоих. За столько лет дружбы, отношений и просто совместного времяпровождения они будто общались мысленно, знаками, да как угодно можно назвать их связь. Попов то и дело поглядывал на Антона, кажется, предчувствуя надвигающуюся бурю. Он подёргивал ногой, пялясь на пролетающие мимо дома. Сегодня, как назло, без пробок.       Шастун достаёт ключи, быстро справляется с замком и практически влетает в квартиру, бросая рюкзак на пол. - Я в ванну. - Кидает он кратко и дверь достаточно тяжело хлопает.       Арсений так и остаётся у порога, даже не осознавая, что концерт уже начался и покинуть его, к сожалению, нельзя. Но пока он ничего не подозревает, хотя где-то в глубине души каждая клеточка молит быть осторожным. Что, кстати, совсем не про него. С огнём играть он любил сильно.       В холодильнике стоят вчерашние тушёные овощи, сил готовить что-то нет. Всё-таки концерт прошёл просто отлично, каждый будто глотнул свежего воздуха и наполнился новыми силами для нового сезона, но и уматывали подобные эмоции не меньше. Микроволновка оповестила о готовности еды и Арс с удовольствием закинул несколько овощей в соусе в рот.       В это время Антон продолжает свой концерт, начинает действовать открыто. Дверь в ванную наконец открывается и Шастун не может не заметить, с каким аппетитом Сеня поедает эти несчастные овощи, сидя в другом конце дома. А вот и первый акт.       - Сеня, ванна свободна. - Как бы невзначай бросает он, ловя взгляд подавившегося товарища. По квартире разносится кашель и невнятное "хорошо". Антон не сказал бы, что у него что-то болело от этого падения, но не мог он так просто простить эту маленькую оплошность, в силу своей вредности. К тому же актёр всегда играет свою роль до конца. Даже если получается плохо, ну или кто-то уже вторую минуту пялится куда-то сквозь тарелку.       Следующие полчаса проходят незаметно, будто ничего не произошло, Арсений принимает душ и усаживается на диван, просматривая что-то в телефоне, иногда улыбаясь экрану. За эту улыбку можно было убить.       Антон поднимается с места, демонстративно потягиваясь, разминает якобы затёкшие и болящие руки, немного кривит лицо, когда тянется в пояснице и наконец уходит в другую комнату.       - Пойду полежу, болит как-то всё. - Выходит небрежно и сухо, возможно, чересчур.       На диване становится как-то неуютно. Арсений ёрзает, пытается сесть как-то удобнее, но этот взгляд Антона совершенно не уходит из головы. Как и его "Сеня". По спине пробегает лёгкая дрожь, в мысли лезут невообразимые вещи: "вдруг он правда ушибся сильно, а я и не заметил". Как раз, будто опровергая, из соседней комнаты слышится тяжёлый очень демонстративный вздох - спасибо стенам. И всё-таки Антон иногда вертит им как хочет, но Арс и не против побыть зрителем в его театре несчастного актёра.       - Может закажем еды, Сень? - в момент все мысли обрываются и от шутливого настроя, что пришёл так же быстро, не остаётся и следа.       - Как хочешь. - Скорее себе отвечает Арс, прокручивая в голове это лукавое "Сень".       "Зритель слишком пассивен" - только и думает Антон, в ожидании извинений. Стандартного "как я могу заслужить прощения?" и дальнейшего "повиновения". С чего он вообще решил, что Попов будет извиняться? Ничего криминального и серьёзного то не произошло. Тут скорее вредность, чем реальная обида. - "Актёр никогда не сдаётся".       Антон лениво встаёт с кровати и плетётся на кухню, проминая поясницу и локоть. Холодильник встречает пустотой и остатками этих несчастных овощей, только от вида которых выворачивает наизнанку.       "Ты извращенец, Попов" - мелькает в очередной раз.       - Антон? - неуверенно начинает Арс, подходя к стоящему у холодильника. - Ты сильно ушибся? - выдавливает из себя и закрывает дверцу.       - Нет, всё в порядке, Сень. - Не отступает Шастун.       - Могу я извиниться перед тобой? - он максимально сокращает расстояние, легонько дотрагиваясь до чужого плеча.       - Ещё как можешь. - Второй акт начинается прямо сейчас. - На колени. - Самым властным голосом, который только получился. Антон указывает пальцем перед собой, лениво развязывая шнурки на спортивках.       И Арсений повинуется, клюёт на столько дешёвую игру и старается не показывать, как желает этого. Почему бы не перетянуть кусочек одеяла на себя? Его щека слегка трётся о чужие штаны в области паха, как бы подразнивая. Ладони лезут под футболку, прощупывают мышцы.       - Так ты собрался извиняться, Сеня? - резко дёргает Антон и помогает перейти ближе к сути, снимая мешающие спортивки.       - Нуу, мх. - невнятно, под нос, бормочет тот и будто нехотя лезет пальцами в чужое бельё, раздразнивая горячую плоть ещё сильнее. Ладони умело скользят по члену, размазывая естественную смазку по головке. Свободной рукой Арсений стягивает мешающий кусок ткани до колен, наконец дотрагиваясь языком до кожи. Солоноватый вкус заставляет поморщиться и по телу проносится лёгкая дрожь.       Как хочется заставить его заглотить на всю длину и выебать в рот так, чтобы на утро болели гланды. Но Антон держится, как бы невзначай поглаживая по голове. Задевает пальцами чувствительное ухо, опускает ладонь на затылок, еле касаясь одними подушечками, потому что знает, как сильно это возбуждает. Обоих.       Арсений льнёт к руке, медленными движениями стимулируя основание чужого члена, подогревая нетерпение. Окончательно осознав, что Антон всё это время лишь притворялся - он наконец успокаивается, и приступает к главной части.       Губы касаются головки, нежно размазывая слюну и смазку. Первый поцелуй он делает как бы вскользь, ухмыляясь самому себе, но тут же быстро возвращается и берёт член в рот. Язык умело массирует и надавливает, Арсений сжимает губы чуть сильнее, как бы сдавливая и делает движение назад, посасывая. Шумный вдох носом и член, кажется, вот-вот коснётся стенки горла от того, как глубоко Попов заглатывает его.       - Блять. - Выдавливает из себя Шастун, машинально сжимая чужие волосы пальцами, давит на голову и испускает сдавленный стон. - Ты так брезгаешь иногда свой же палец в рот положить, а мой член сосёшь так, будто.. - Арсений тут же, как бы случайно, дотрагивается зубами до нежной плоти и, кажется, издаёт смешок, когда Антон резко замолкает, настораживаясь.       Попов вряд ли когда-то признает, что ему нравится делать минет. Нравится, как от его языка у Шастуна сбивается дыхание, как его пульсирующий член приятно лежит во рту. Ему нравится доставлять удовольствие человеку, которого он любит.       Руками Арсений помогает себе: одной касается бёдер, очерчивая мышцы, другой стимулирует у основания, сдавливая то сильнее, то ослабляя хватку. И под всеми касаниями Антон реагирует превосходно - подрагивает, сжимает пальцы рук, стягивая волосы, давится собственными стонами, кусая губы.       - Арс... - выходит скомкано, даже слишком, для того, кто минут семь назад строил из себя обиженного мальчика и выпрашивал извинений своей "актёрской игрой". - Ты слишком хорош. Я больше не могу. - Антон надавливает на чужой затылок, прося таким образом не вытаскивать. Бёдра будто сами делают несколько достаточно плавных движений, и наконец он кончает, не сдерживая громкий стон.       Попов задерживает дыхание, чувствуя, как тёплая жидкость медленно стекает по горлу. Язык неприятно вяжет от вкуса и консистенции. Когда затылок наконец отпускают - парень прокашливается сплёвывая в близстоящую мусорку. Давненько Антон такого не позволял себе.       - В следующий раз, когда захочешь получить отсос - просто попроси. - По-лисьему щурится и улыбается Арсений, продолжая стоять на коленях. Антон рассматривает его растрёпанные волосы, немного влажные покрасневшие глаза и просто не может налюбоваться. Он даже забывает об этом "спектакле несчастного актёра", забывает, какую маску должен надеть, чтобы с достоинством принять извинения.       - Мой хороший, - только и говорит он, поглаживая чужую голову.       Арсений ластится, наконец поднимаясь с колен и присаживается на стол, просто потому что любит сидеть так, просто, потому что, может.       - Извинения приняты или мы продолжим? - беззлобно, будто с заботой смеётся Попов наконец вспоминая и о собственной потребности кончить. Член неприятно трётся о ткань трусов, которые уже достаточно сильно измазаны смазкой, так и хочется стянуть всю мешающую одежду.       - Развратный мальчик. - Приблизившись, шепчет в самое ухо Антон, облизывая самый кончик. Он ведёт губами по скулам, останавливается на уголке рта, слегка чмокая. Арсений тут же подаётся вперёд, складывает руки на чужой шее в замок и, закрыв глаза, тянется за поцелуем. Получается громко и влажно. Языки касаются друг друга, Арсений покусывает чужую губу, улыбаясь своей небольшой шалости. Долго и томно они наслаждаются моментом, почти не дыша, целуясь будто в последний раз. Антон запускает свои руки под чужую футболку, отрывается и снимает её, откидывает в сторону.       - Буду считать это за "извинения приняты, мы продолжаем", - ухмыляется Арсений, и прежде чем отбросить штаны к футболке - достаёт из кармана презерватив и небольшую упаковку смазки.       - Иногда не перестаю с тебя удивляться, - довольно, как кот, лыбится Антон и забирает их к себе, пока Попов стягивает оставшуюся одежду.       Затягивая Арсения в очередной поцелуй, он надевает презерватив на вновь вставший член. Смазка вязко вытекает из упаковки, послушно обволакивая пальцы.       - Расслабься, - вновь целует Антон, пододвигая за бёдра к себе, усаживает поудобнее и осторожно вводит первый палец, надавливая на верхнюю стенку. Когда напряжение спадает подключается второй, растягивая проход. Арсений задерживает дыхание, послушно старается расслабиться, медленно мастурбируя свой член. - Готов?       Попов лишь кратко кивает, удерживаясь на локтях. Он, хватает ладонями края столешницы и со стоном принимает в себя головку. Холодная смазка и горячая плоть создают невероятный контраст ощущений, от чего уже хочется кончить, не сдерживаясь. Член входит медленно, немного туго, Антон суетится, опуская свои руки на чужие бёдра.       - Ускорься, прошу. - Невнятно шепчет Арсений.       И Шастун повинуется, когда чувствует, какими мягкими и податливыми стали стенки внутри. Он ловит чужие стоны, выцеловывая каждый миллиметр губ, покусывая их. Кладёт одну ладонь на член Арсения, сжимая его, и тут же чувствует, как становится невыносимо узко и приятно. Разрешив себе больше - втрахивает парня в стол. Ноги неприятно врезаются в края стола.       - Блять. - Стонет Попов, подаваясь вперёд, насколько мог себе позволить в столь неудобной позе: на жёсткой столешнице спина начинает болеть моментально, впрочем, это даже добавляло к ощущениям, хоть и немного неприятным. Член в чужой руке пульсировал. - Сейчас кончу. - сдавленно выдыхает Арсений и изливается в ладони Антона, который продолжает интенсивно стимулировать головку и между тем двигать бёдрами всё грубее и быстрее.       - Я тоже на пределе. - низким голосом почти рычит Шастун, чувствуя, как член сжимают мышцы, затягивая глубже. Через несколько грубых толчков приходит расслабление. - Сегодня как-то по-особому ощущается, да?       - Всё никак не уймёшь эмоции после концерта? - Арсений устало улыбается, распластавшись на столе. Он не мог не согласиться с этим утверждением. Весь день казался каким-то "особенным". Начиная с шоу и заканчивая поведением Антона.       - В следующий раз я объясняю правила.