Письмо Петрова к Ларисе.

Мягкий свет желтоватых прожекторов освещает зрительный зал, оставляя все остальное в полумраке. Лишь яркие, жёлтые, металлические локоны волос балерин, хорошо прилавливающие свет, виднелись сквозь мглу. Еле слышится мелодия ксилофона раздавались на фоне, пытаясь соревноваться с механическим гулом. И в центре сцены, невидимый сквозь мрак, стоял Виктор. Одет он был официально и празднично: белоснежная рубашка, темные брюки с выглаженными стрелками, желет и галстук-бабочка. — И я лишен того: для вас тащусь повсюду наудачу;мне дорог день, мне дорог час:а я в напрасной скуке трачу судьбой отсчитанные дни.— Быстро бубнил себе под нос мужчина, держа маленькую коробочку в руках. Он сильно волновался, ведь узнать, что будет в будущем не мог, если бы даже очень сильно захотел. Оставалось только надеяться на удачу.        Раздался металлический скрип гордой входной двери в зрительный зал, и по полу пробежалась сруйка света. Она была более яркая, чем основное освещение, так что видеть ее можно было без особых проблем. Раздался звонкий стук каблуков о паркетную доску, и перед сценой оказалась невероятной красоты девушка. Мягкие черты лица, рубашка с коротким рукавом, повязанный на шею небольшой бант и юбка из достаточно лёгкой ткани. Виктор нервно сглотнул, ему не хотелось оплошать в какой-нибудь неловкий момент.        Свет на сцене начал медленно загораться. Каждая лампочка по очереди включалась, освещая одну из балерин, что в блесте сафитоф меняла позицию. И когда же все робо-танцовщицы были освещены, центр также перестал быть окутан тьмой. Виктор стоял, склонив голову к полу и скресит руки за спиной. Из колонок заиграло "Лебединое озеро" Петра Чайковского, и все балерины начали медленно синхронно танцевать на одном месте. —Предвижу всё: вас оскорбит печальной тайны объясненье.— Начал свой рассказ мужчина. Он медленно предвинулся вперед, к краю сцены, и луч света медленно последовал за ним. — Какое горькое презренье ваш гордый взгляд изобразит!— Петров отвёл взгляд в сторону и замолчал. Тишина спустя секунды прервалась резко.— Чего хочу? С какою целью открою душу вам свою? Какому злобному веселью,  быть может, повод подаю!— Виктор встал у самого края сцены. Еще один шаг, и он упадёт вниз, на паркетную доску к зрителям. Он развел руки, будто задавал вопрос самой Ларисе. — Случайно вас когда-то встретя, в вас искру нежности заметя!— Мужчина ладонью указал на девушку, его голос стал тише.— Я ей поверить не посмел: привычке милой не дал ходу; свою постылую свободу я потерять не захотел.— Сделав пару шагов назад, сказал Виктор. —Еще одно нас разлучило… Несчастной жертвой Ленский пал…— Внезапоно одна из балерин драматично подняла руку вверх и упала на пол с грохотом. Все остальные танцовщицы сгрудились вокруг нее, и потерпевшая более не двигалась. —Ото всего, что сердцу мило, тогда я сердце оторвал; чужой для всех, ничем не связан, я думал: вольность и покой замена счастью. Боже мой! Как я ошибся, как наказан!— И вот мужчина начал движению к лестницы со сцены. Остальные балерины же, настрадавшись, продолжили медленно и печально танцевать на своих предыдущих местах. —Нет, поминутно видеть вас, повсюду следовать за вами, улыбку уст, движенье глаз ловить влюбленными глазами, внимать вам долго, понимать душой всё ваше совершенство, пред вами в муках замирать, бледнеть и гаснуть… вот блаженство!— Свет медленно двигался по лестнице, постепенно приближаясь и к креслами зрительного зала. —И я лишен того: для вас тащусь повсюду наудачу; мне дорог день, мне дорог час: а я в напрасной скуке трачу судьбой отсчитанные дни.— Виктор стоял перед Ларисой. Он держал одну руку за спиной, а другую прижал к сердцу. Он мог чувствовать, как же сильно оно бьётся в груди от волнения.—Итак уж тягостны они. Я знаю: век уж мой измерен; но чтоб продлилась жизнь моя, я утром должен быть уверен, что с вами днем увижусь я… — Виктор глубоко вздохнул, пытаясь унять свое реальное сердце и дрожь в коленках, что не давала нормальной стоять с гордой уверенностью. —Боюсь: в мольбе моей смиренной увидит ваш суровый взор затеи хитрости презренной — и слышу гневный ваш укор.— Мужчина быстро взял за руки Ларису, и словил слова произведения, смотря прямо ей в глаза. Они были наполнены приятным удивлением и нежностью. А на свету прожектора они мерцали, словно тысяча звезд могла уместиться в одних лишь зрачках.— Когда б вы знали, как ужасно томиться жаждою любви, пылать — и разумом всечасно смирять волнение в крови; Желать обнять у вас колени, И, зарыдав, у ваших ног излить мольбы, признанья, пени, всё, всё, что выразить бы мог!— Мужчина так же резко отсранился и продолжил свою песнь уже стоя полубоком и смотря в пол.— А между тем притворным хладом вооружать и речь и взор, вести спокойный разговор, глядеть на вас веселым взглядом!.. —Но так и быть: я сам себе противиться не в силах боле; Всё решено: я в вашей воле, и предаюсь моей судьбе.— Мужчина глубоко вздохнул и, достав коробочку из кармана, посмотрел на неё кюпару секунд.— Лариса..— Начал Виктор. Он, не смотря девушке в глаза, медленно встал на одно колено и поднял руки над головой.— Скажи мне, ты выйдешь за меня?— Руки тряслись, сердце билось все сильнее и сильнее, а тишину не напрушало даже дыхание. Казалось, что секунды ожидания ответа длились вечность. — Я согласна!— Радостно прозвучал женский голос. Виктор от того, что все накатившее волнение резко охватило, счастливо засмеялся и встал с колен. Балерины на заднем плане остановили танец и начали аплодировать, даже та, что лежала на полу.        Виктор аккуратно надел на Ларису колечко, и крепко обнял ее. Он был невероятно рад, ровно так же, как и девушка. Теперь их ожидает совместное светлое будущее.