Самая странная девочка в школе

      Учебная неделя подходила к концу. Остывшие после знойного дня улицы начали заполняться народом: кто шёл домой с учёбы, кто с работы, а кто просто вышел погулять, дождавшись, когда жаркое солнце скроется в затмение. Полифем, вместо привычного ярко-голубого диска в небе, представлял сейчас всего-лишь тёмное пятно, вокруг которого сформировалось золотое кольцо солнечного света. Двери здания школы распахнулись от резкого толчка изнутри, впуская в прохладное помещение тёплый, нагретый солнцем воздух. Кири глубоко вдохнула, вбирая носом сладкий запах свободы, наполняя им полные лёгкие. Слабый ветерок колыхал влажные после душа волосы. Последний день учебной недели закончился очередным уроком физкультуры в бассейне. Сегодня Ло'ак отправился домой один, уехав на скейте, который взял с собой в школу, так что Кири могла позволить себе спокойную прогулку до дома в одиночестве. Заткнув уши наушниками, девушка окунулась в грезы, рисующиеся в голове в такт играющей музыке. Неспешно перебирая ногами, она шла по тротуару, наблюдая за солнцем, скрывающимся позади материнской планеты, и, вместе с тем, городом, погружающимся во тьму сумерек. Время дороги до дома пролетело совсем незаметно. Подойдя к входной двери, Кири сняла наушники и уложила их обратно в кейс. Ушей тут же коснулись радостные визги Тук и голоса братьев с заднего двора. Им, кажется, было очень весело, а вот Кири внезапно осознала, что веселиться ей сейчас совсем не хотелось. В прихожей горел приятный тусклый свет: достаточно для того, чтобы осветить путь до лестницы на второй этаж, но не достаточно, чтобы обратить внимание на вошедшего в дом. Кири тихонько открыла дверь и аккуратно поставила обувь на место. Пробираясь мимо кухни, ее взгляд зацепился за Нейтири, суетившуюся около обеденного стола. В небольшой детский рюкзачок она положила набор из пасочек и лопаток, а в боковой карман засунула пакетик сока с изображением любимого персонажа Тук. Сама женщина была одета нарядно, по выходному: недлинное черное платье и ее любимые серьги. Похоже, они собирались на прогулку в город. Вероятнее всего, Кири бы и так никто не предложил никуда идти, поскольку все знали, что она вечно отказывается. И тем не менее, безопаснее было остаться незамеченной, чтобы никто точно ничего не спросил. Поднимаясь широкими шагами на цыпочках, девушка тихо прошмыгнула на второй этаж, закрываясь в комнате и плюхаясь на кровать. Внезапно на неё накатила вся усталость, накопившаяся за эту неделю. Словно на спину сложили тонну кирпичей, не было силы даже подняться чтобы переодеть уличную одежду. Несколько минут она неподвижно лежала в позе звезды, пока с первого этажа не послышался энергичный топот маленьких ножек, перебежавших вскоре на лестницу, а затем в комнату ворвалась Туктирей, радостно прыгая на месте. — Кири, Кири, ты вернулась! — младшая схватила старшую сестру за руку и начала слегка тянуть за собой. — Пошли! Мы поедем покупать украшения на завтра, ну поехали с нами! Старшая Салли издала протяжный и усталый стон, отбирая собственную руку у сестры и пряча под подушку, а после отвернулась лицом к стене и свернулась калачиком. — Ну пожалуйста, без тебя скучно будет! — по-щенячьи опустив ушки, умоляла Туктирей. — Оставь меня в покое, Тук. — довольно грубо перебила девочку Кири. Ей сейчас очень хотелось побыть одной в тишине, а кажущийся раздражающим громкий голос маленькой сестры очень сильно мешал её планам. Не хотелось грубить Тук, Кири не любит расстраивать её, и все же пришлось, ведь как можно скорее прогнать сестру из комнаты было самым верным решением, чтобы не нагрубить ещё сильнее. — У меня болит живот. Передай маме. Девочка расстроенно надула губы, жалобно вздыхая. Больше всего она любила проводить время с Кири, но та с каждым днем становилась все более отстраненной и замкнутой, что отдаляло их друг от друга. Тук тихо вышла из комнаты и прикрыла за собой дверь, оставляя Кири одну во мраке комнаты. Тишина мягко укутала девушку в свои объятия, даруя столь желанное чувство спокойствия. Слыша одно лишь пение птиц и шелест листвы за окном, трогая рукой мягкий плед, лежащий под боком, ей казалось, будто она сейчас провалится в эту кровать, ощущая, как постепенно засыпает. Голос Нейтири с первого этажа позвал мальчишек с улицы. Звон ключей, цоканье каблуков любимых маминых туфель. Тук действительно сказала ей что у Кири болит живот. Дверь закрылась и её заперли на ключ. Рев заведенного мотора на улице, грохот от закрытой двери автомобиля, скрежет шин об асфальт. Они уехали... Братья не будут ютиться на заднем сиденье, родителям не придётся спрашивать почему она такая хмурая, Тук не расстроится, что сестрёнке плохо. Кири правда любила свою семью, проводить с ними время, но это был не первый раз, когда она выясняла для себя, что им, словно, было бы лучше без неё. У Джейка и Нейтири было трое детей, они взяли Кири, так как у неё не было других родственников. Девушка знала, что она приёмная, и всегда получала об этом напоминания. Нет, никто не дразнил её за это, никто и не знал, все просто видели Джейка и моментально делали выводы. Просто всякий раз, когда Ло'ак был «весь в отца», или Тук была «копией мамы», никто не мог сказать такого о Кири, ведь генов её родителей в ней нет. Никто не желал её появления, она не знает кто её настоящий отец, она просто свалилась на головы этой замечательной семьи в младенчестве, добавив новым родителям ещё больше проблем в их, и без того, плачевном положении. С самого момента её рождения она ощущала себя другой, словно бы не на своём месте. Тишина перестала успокаивать. Хвост стал нервно постукивать по краю кровати, а руки ухватилась за плед и стали его агрессивно сминать. Сил подняться все ещё не было, но чем дольше тишина стояла в комнате, тем больше отвратных мыслей лезло в голову девушки. Воспоминания о том, как с детства её звали странной, уродкой, мутантшей, показывали пальцем, били, смеялись. Как её дневник выбросили в реку, как плюнули в еду, как дёрнули за хвост и она упала в лужу. В детстве, она всегда думала, что заслужила это за то, что вела себя как-то не так, или просто родилась не такой, как кому-то хотелось. Но с возрастом она поняла, что никто такого отношения не заслуживает, не она была плохой, а они были придурками. Но от того она все больше не понимала, чем же она тогда это всё заслужила? И ведь не в окружении было дело, сколько бы школ она ни меняла, с какими бы детьми во дворе ни начинала играть, история повторялась из раза в раз, пока её братья заводили друзей в школе, хорошо учились и жили полной жизнью. И даже сейчас, уехав вообще в другой город, она не смогла избежать насмешек и издевательств. Не успела она и месяца проучиться, в первый же день снова обратила на себя внимание какой-то компании придурков. И они решили превратить её жизнь в ад, будто она не была таковой и до этого. Кири промычала, переворачиваясь на другой бок и надавила на виски. Всеми силами она пыталась сконцентрироваться на чем-нибудь хорошем, но в голове всплывала мерзкая ухмылка Аонунга. Его слова, гогот его дружков вновь и вновь мелькали перед глазами. Как бы она хотела ударить его в наглую рожу. Мерзкий, противный, эгоистичный мудак! Все, что он говорил, лилось из его рта как поганый яд. Его интонация, эта идиотская расстегнутая пуговица на рубашке, его высокомерие. Со злобы Кири стала пинать свое одеяло, а руки начали избивать воздух. Дыхание участилось. Почему он это делает? Бесит её даже в собственных мыслях! Продолжает издеваться над ней. В чем она провинилась перед Эйвой? Чем это все заслужила? Почему все вокруг её ненавидят? Она не нужна собственной семье, другие дети издеваются над ней, всем было бы лучше если бы её просто не стало! Девушка уткнулась лицом в подушку и обняла себя за плечи, пытаясь утихомирить боль. Она чувствовала себя одной в этом жестоком мире. Никто не слышит её страдания, никто не понимает почему ей так плохо. Вдруг коснувшись пальцами собственной талии, она почувствовала не свою руку. Место на коже словно вновь обожгло. Она вспомнила, почему теперь не может спокойно ходить в душ, даже у себя дома. Каждый раз когда тёплые капли скатывались по её телу, она вспоминала её прикосновения. Хотелось отпрянуть от них, оттолкнуть её от себя, но воображаемая Эана не переставала касаться её в воспоминании. Она будто проживала все повторно и это отравляло душу и сдавливало горло подступающим комом.Стало вдруг так мерзко, что кожа начала зудить и Кири впилась ногтями в свои же бока, царапая саму себя за спину и плечи, комкая ногами одеяло у подножия кровати, она ужасно хотела закричать, но голоса не было.

Ей будто бы выключили звук с помощью пульта, как во сне когда не можешь издать ни звука, как бы ни старался. Отвратительно и до беспомощности грустно было осознавать, что первые и единственные прикосновения к её телу, что ей удалось испытать, были сделаны из ненависти, с намерением унизить. Теперь она точно никогда не почувствует теплоты и нежности, любви, которые могут нести чужие касания, ведь всегда она будет вспоминать именно её. Да и кому захочется дать ей это тепло, если даже простого уважения она не достойна? Салли зажмурилась, пытаясь сдержать горькие горячие слезы, каплями скопившиеся в уголке глаз. В безысходности, она задрожала, обнимая подушку, вжимая в неё свое лицо. Дыхание быстро учащалось, сердце стало биться быстрее, в голове все смешалось в кучу. Внезапно, на улице, прямо под окном, раздался резкий удар и громкий звук автомобильной сигнализации. Сильная дрожь прошибла все тело девушки. Конечности заныли и в груди стало больно от испуга. Кири подпрыгнула и вмиг поднялась, усаживаясь на край кровати. Дети на улице завизжали, как только какой-то пожилой рифовый мужчина наорал на них, за то, что они попали мячом по его машине. Этот резкий испуг будто бы привел ее в чувство, резко вытаскивая из омута цикличных мыслей. Девушка не заметила как за окном полностью стемнело, а улица освещалась лишь соседскими фонарями и тусклым светом диких цветов. Кири тяжело вздохнула и теплая слеза скатилась по ее щеке. Не успело сознание снова начать погружаться в этот саморазрушительный круг, как внимание привлек загоревшийся от уведомления экран телефона. Словно спасительный огонек надежды во мраке, на экране высветилось имя Паука. Кири поспешила разблокировать телефон, дабы прослушать полученное голосовое от друга. От его веселого голоса становилось спокойнее и даже небольшая улыбка коснулась её губ на мгновение. На, казалось бы, простой вопрос "как дела" она никогда не могла найти ответа и долго думала над тем, что написать, получая от Майлза гневные стикеры, именующие её игнорщицей. Не видя лучшей возможности чем сейчас, она глубоко вздохнула, успокаивая накатывающую тревогу, и решительно воткнула наушники, готовясь к самому волевому решению в своей жизни. — Ты можешь сейчас разговаривать? Позвони мне. Кири была не особой любительницей звонков, однако, сейчас ей, почему-то, до такой степени захотелось поговорить в режиме реального времени, что она решилась позвонить своему лучшему и, до недавнего времени, единственному другу. Звонок поступил почти моментально, будто парень только и ждал этого. Видео Кири включать не стала, уткнувшись лицом в подушку, чтобы не шмыгать носом, а вот Паук сразу же начал кривляться, хотя это и было его обычное выражение лица. — Ну и обезьяныш же ты. — сквозь улыбку, по-доброму сказала Кири, увидев друга на экране треснутого телефона.

***

      Затмения были неотъемлемым спутником Пандоры с середины лета и до начала зимы. Во время яркого заливистого заката, что озарял все вокруг своим розоватым золотом, улочки города, парки и прочие жилые зоны охватывал полумрак. Привычное и не долгосрочное явление, во время которого уличное освещение работало не полностью. Некоторые магазины и ресторанчики предпочитали экономить, не включая свои цветастые вывески, так же как и фонарные столбы, работающие где-то через один. На жизнь города это затмение совсем никак не влияло, да и длилось не больше двух часов, а после, яркий диск возвращался на небо, продолжая заливать город светом, пока не скроется за горизонтом окончательно, уступая место ночи. Многие с нетерпением ждали конца недели, будь то трудяги, что перед выходными могли расслабиться и выпить баночку пива у телевизора, или студенты с учениками, дабы родители разрешили погулять им с друзьями до самой ночи. А тем, кому разрешение было уже не нужно — находились в предвкушении какой-нибудь веселой тусовки, ночевки с пижамами или же наоборот, предпочли бы остаться дома в комфорте, укутавшись пледом и с чашкой какао в руке, досматривать вышедшую серию своего любимого сериала. Последних Аонунг не понимал, придерживаясь позиции того, что дома зависают только неудачники. Конечно, иногда можно дать себе выходной и проваляться целый день в кровати, залипнув в глупое реалити-шоу, но тех, кто делал это постоянно, он слегка недолюбливал. Полумрак кухни разрезал яркий луч света из открытого холодильника. Рифовый достал один из стеклянных контейнеров, что лежал в стопке еще нескольких таких же, и переложил содержимое в глубокую посуду. Его спортивная диета подразумевала повышенное потребление углеводов, поэтому отварную рыбу с кашей он разогрел в микроволновке и, отодвинув высокий стул, сел ужинать, параллельно доставая из кармана вибрирующий телефон. В push-уведомлении висело сообщение от Ротто — после затмения они договаривались покататься на великах и как раз уже было время. Каша была никакой: ни вкусной, ни отвратительной, но по составленному тренером расписанию приема пищи съесть ее нужно было обязательно, поэтому юноша просто запихивал еду в себя, проглатывая, почти не жуя. Тарелка небрежно покатилась в раковину — потом помоет. Схватив с кресла ветровку, рифовый нажал на кнопку ключа, открывающего автоматическую дверь в гараж, что находился рядом с входной дверью. За широким отцовским внедорожником скрывался спортивный байк Аонунга, сверху которого облокачивался небольшой беленький велосипед Циреи с корзиночкой — видимо недавно она куда-то на нем ездила. Отогнав его в сторону, парень крепко сжал руками руль своего велосипеда и вывез его на улицу, дверь гаража закрывая руками. — О, идешь кататься с Ротто? — возвращаясь с клубных занятий, Цирея застала брата прямо во дворе. Закрывать ворота она не стала, дожидаясь, пока Аонунг выйдет наружу. — Ага. Дверь я не закрывал, так что ключи можешь не искать. — О, хорошо. — девушка немного смутилась от того, как метко брат подметил её вечную проблему с теряющимися в сумке ключами, увешенными кучей брелоков, которые постоянно за что-то цеплялись. — Удачно покататься! Махнув ей, Аонунг перекинул ногу через раму велосипеда и быстро уехал по улице вниз, к месту, где они с Ротто должны были встретиться. На множестве пустых парковок, площадок и скейтпарков стянулась молодежь, желающая попрактиковаться в трюках, посоревноваться или просто повыпендриваться. Аккуратные тротуары заполнили прогуливающиеся семьи, парочки, и на'ви, выгуливающие своих нантанг. Хозяева ларьков и магазинчиков неспешно развешивали самодельные украшения в преддверии праздника. На песчаном пляже вовсю трудились рабочие, словно усердные муравьи быстро отстраивая трибуну и множество небольших навесов-палаток, где завтра уже будут красоваться различные аттракционы, магазинчики с мороженым, сладкой ватой и другими вкусностями. Изменения коснулись так же и городской инфраструктуры: между фонарных столбов, будто паутинкой, были натянуты сверкающие гирлянды, на которых, помимо огоньков, висели светящиеся лампочки-тулкуны, украшена была и мэрия, а так же большой фонтан в центре города. Многие на'ви самостоятельно украшали свои дома и дворы соответствующей атрибутикой, создавая действительно праздничную атмосферу. Прохлада вечера позволяла жителям курортного городка расслабиться от изнуряющей дневной жары. Легкий ветерок приятно обдувал кожу, играл с волосами и даже норовился украсть у кого-то плетеную шляпку с ленточкой. Земля и вода понемногу остывали, жаркий зной оставлял улицы города, а вместе с комфортной температурой в траве начался настоящий концерт стрекочущих тигровых кузнечиков, где каждый пытался перепеть другого, создавая плотный, не прекращающийся, звук. Такие вечера идеально подходили для прибрежных прогулок с семьей, друзьями и даже в одиночку, именно поэтому сейчас было так много народа на улице. Свежий морской бриз наполнял нос приятным ароматом морской воды и колыхал волосы порывами ветерка. Аонунг прикрыл глаза и вдохнул полной грудью, пропуская воздух через легкие. Он приятной волной прошелся по всему телу, а от резкой дозы кислорода слегка закружилась голова. Краем уха юноша услышал звук приближающихся велосипедных колес где-то позади себя и повел им в сторону, оглядываясь на подъезжающего друга. — Долго ждешь? — Ротто зажал тормоза на руле, создав характерный звук трущихся об асфальт шин, и спустил одну ногу, телом придерживая велосипед. — Нет, только приехал. — Они обменялись крепким дружеским рукопожатием, после чего Аонунг глянул на дисплей смарт часов, пристегнутых к рулевой раме. — Куда сегодня? Друг почесал пальцем подбородок, прокручивая в голове интересные городские места, но долго думать не стал, принимая своё нежелание придумывать что-то особенное за усталость от сегодняшних тренировок. — Заедем в закусочную Тейло? Завтра столько народу из-за праздника будет, не хочу в толпе толкаться, а я всю неделю мечтал съесть его фирменное рагу... сочное, сырное, а мясо так и тает во рту... — Я понял, не увлекайся. — перебил его Аонунг и дернул уголком губ в усмешке, после чего двинул ногой педаль велосипеда, заставляя колеса крутиться, и поехал впереди. Закусочная находилась на другом конце побережья, так что их изначальный план — покататься на велосипедах — они выполнили. Поездка была неторопливой: они много болтали о тренировках, подшучивали над тренером, обсуждали других пловцов и говорили о школе, в том числе и о предстоящих экзаменах. От слова "учеба" Аонунг скорчил рожу, предпочитая перед выходными не забивать голову лишними мыслями, но все же негативно высказался о ней Ротто, предупреждая друга о том, что через год его ждет тот же ад. За непринужденными разговорами они достаточно быстро добрались до ресторанчика и, прицепив велики к велосипедной стоянке, уселись за первое приглянувшееся им место в уголке. Столики закусочной находились на улице, огражденные невысоким декоративным заборчиком и скрытые тенью живых зонтиков: их деревянные шпили были сделаны из пальмового дерева, а сверху широкие листья были связаны сушеным волокном, пуская свои лианы вниз, словно кисея. Барная стойка так же была на улице, а вот кухня уже находилась в небольшой пристройке, скрывая технику на случай плохой погоды. Откуда-то играла легкая музыка, теряющаяся в гомоне вечерних разговоров и шуме волн. Теплый ветерок заставил Аонунга прикрыть глаза и приятное чувство расслабленности на миг охватило его тело, пуская небольшой импульс в мышцы. Из-за своей отвлеченности рифовый не сразу заметил приближающегося к ним крупного мужчину в фирменном фартуке с логотипом закусочной "У Тейло", а вот его друг наоборот. — Ротто, засранец! Неделю не объявлялся, думал до праздника тебя не увижу. Как мама? — жестом поприветствовав мальчиков, он повернулся к Ротто и облокотился рукой о небольшой столик. — Привет, дядя, я тоже рад тебя видеть. Мама ничего. — Передай ей, чтобы завтра обязательно здесь показалась, иначе никакой семейной скидки! — на секунду мужчина сделал серьезное лицо, нахмурив надбровные дуги, но тут же расслабился. — Я шучу. Ладно, что кушать будете? — Нам как обычно. — ответил Ротто, подразумевая два фирменных рагу для него и Аонунга, но, кажется, второй с этим был не согласен. — Мне просто что-нибудь попить. Я не голоден. Несколько минут Тейло и Ротто говорили о семейных делах, жестикулируя между собой, но больше мужчина задерживать их не хотел, поэтому вскоре скрылся на кухне, вновь оставляя парней вдвоем. Ожидание проходило в молчании: Ротто залип в телефоне, а Аонунг вернулся к разглядыванию проходящих по берегу на'ви — в их мельтешении он находил что-то успокаивающее и умиротворяющее. Усталость дня вдруг надавила на веки и рифовый почувствовал волну сонливости и сопротивляться ей, кажется, не собирался. Сложив руки на столе он уткнулся в них носом и расслабился, закрывая глаза. Белый шум из звуков и голосов заполонил уши и с каждой минутой разум все сильнее заплывал темной дымкой, стараясь провалить его в полудрему, но только уснуть парень не успел — им принесли еду и напиток. Аонунг не заказывал что-то конкретное, но коктейль его приятно удивил: сок и мякоть спартана вкупе с дольками апельсина и капелькой выдержанной кавы, придающей пикантности, делали освежающий напиток сладким, оставляющим горькое послевкусие после каждого глотка. Выпив четверть, юноша глянул на Ротто, с аппетитом поглощающего свое блюдо. Кажется, ему и правда сильно нравилось здешнее рагу и, хоть Аонунг обычно не посещал подобные места, так как его семья предпочитала более дорогие и роскошные рестораны, закусочная Тейло стала частым местом их зависаний с лучшим другом. Они коротали здесь вечера за разговорами вдвоем, а иногда и за настолками в компании побольше. Как бы то ни было, Аонунг наслаждался и этой стороной своей жизни, вдали от крутых тачек, шикарных вилл, клубов и пьяных богатых засранцев. Иногда, отбросив имидж крутого парня и хорошего сына, хотелось просто побыть обычным подростком.

***

      Ночь довольно быстро накрыла небо своим черным покрывалом, скрывая золото вечернего заката россыпью ярких звезд. Ветер стал холоднее и от его дуновений кожа уже начинала покрываться мурашками. Уличные фонари вовсю светили своими яркими огоньками, освещая в темноте улицы и дороги, в их лучах кучками кружили лунные мотыльки, танцуя в воздухе круговыми пируэтами, а там, где свет фонарей не доставал — растения сияли яркой биолюминесценцией. Родители никогда не ограничивали свободу Ротто, заставляя его возвращаться домой к определенному времени, но сегодня они с Аонунгом и правда припозднились. Встретив еще несколько знакомых по пути, с которыми они решили продолжить свой вечер, ребята совсем не заметили, как наступила глубокая ночь. Попрощавшись друг с другом на развилке несколькими минутами ранее, они разъехались по домам. Завернув за угол, Ротто подъехал к своему дому. В окнах было темно — скорее всего все домашние уже спали. Велосипед пришлось оставить под уличным навесом, шуметь сейчас хотелось в последнюю очередь. Свет включать он не стал, обошелся включенным на телефоне фонариком. Парень аккуратно избавился от верхней одежды, тихо разулся и шмыгнул в душ, прихватив из своей комнаты домашние шорты. Горячие струйки воды коснулись замерзшей кожи и по всему телу прошлись приятные мурашки. Так приятно было расслабить мышцы после тяжелого насыщенного дня, да и мысли сразу же приходили в норму. От разгоряченного пара кожа розовела, становилась нежнее и чувствительнее, впитывая в себя запах геля с мочалки. Быстро помыв кудрявые волосы, парень сильно вытер их полотенцем, но сушить не стал, оставив влажными. Он переоделся в новые вещи и, выйдя из душевой, сразу же плюхнулся на широкую двуспальную кровать, доставая телефон. Смотреть видео перед сном стало глупой привычкой, но монотонный голос работал не хуже снотворного, особенно когда страдаешь бессонницей. Прежде чем открыть Ngatyup , глаз рифового зацепился за верхнюю часть экрана, где строка уведомлений была удивительно переполнена. Там была куча непрочитанных сообщений в личных переписках, а так же в беседах, в том числе и уведомление о том, что к классовому чату кто-то присоединился. Пришедшие по приглашению Циреи два новых аккаунта, практически синхронно отправили какие-то туповатые, но смешные смайлики, на которые никто до сих пор не ответил. По аватарке и нику одного было понятно, что то был один из братьев Салли, значит второй, вероятно, была Кири. Пролистав аккаунт, и увидев пару фотографий, на которых в действительности была Кири, рифовый улыбнулся. Сейчас у неё на аватарке стоял какой-то мем с персонажем из старого мультика. После того урока в бассейне они толком не общались из-за нагруженных уроков, а обменяться контактами как-то не представлялось шанса и сейчас был подходящий момент ей написать. Пальцы действовали сами по себе и Ротто, не долго думая, уже отправлял ей приветственный смайлик, прежде чем написать сообщение. — "Как нога?" Кири, вероятно, уже давно спала и на ответ рифовый не надеялся. Он заблокировал экран и перевернулся на бок, укрываясь легким одеялом, но звук пришедшего в ту же минуту уведомления, заставил вновь включить телефон. В диалоге красовался смешной стикер с па'ли, ковыряющейся языком у себя в носу и парень не сдержал смешок, тапая по нему и рассматривая другие, не менее забавные стикеры в наборе. — "Ничего, шишка почти прошла. Теперь могу ходить нормально." — "Прости за физрука. Он у нас строгий, но даже для него это перебор." — "Все ок. Мы теперь занимаемся с новым учителем. В младших классах... уже даже Тук плавает лучше меня. Это моя сестра." — "Младшим проще учиться, не переживай. Еще будет время попрактиковаться." Беседа завязалась сама по себе и перескакивала с одной темы на другую. С Кири даже не нужно было искать повод для разговора — девушка сама подкидывала темы, которые было интересно обсуждать. Час напролет они общались о предстоящем празднике, каких-то школьных клубах и занятиях. Уведомления об смсках просто не замолкали, приглушенно пиликая в тишине комнаты, а вибрация клавиатуры приобрела определенный ритм. Салли оказалась очень смешной и легкой в общении и от этого Ротто просто не мог перестать улыбаться. На удивление, у них оказалось довольно много общих тем и это просто не отпускало парня из диалога.

***

      Луны и ночной Полифем сияли не хуже солнца, заливая ночной Ава`атлу своим холодным светом. Он отражался в светящихся растениях, бликами привлекая небольшие стайки лунных бабочек. Некоторые из них облюбовали городское освещение, принимая их за биолюминисцентные цветы. Проезжая под фонарями на огромной скорости, Аонунг иногда ловил бабочек лбом или волосами, отчего на них оставались следы от пыльцы с их крыльев. Скатившись вниз по небольшой горке, парень наконец заехал в свой район, застроенный множеством дорогих вилл и, заехав во двор собственного участка, резко затормозил, спрыгивая с велосипеда. Долго не копаясь, он небрежно кинул его на привычное место в гараже и прошмыгнул через входную дверь, тихонько закрывая её на замок. В доме было темно. Поглощенный мраком ночи, он казался еще более одиноким и унылым. Просторные комнаты были пустыми, в них некому было оставаться, поэтому уютом здесь и не пахло. Иногда от этого становилось не по себе. Закинув ветровку туда, откуда взял её сегодня вечером, рифовый устало вздохнул, выпивая стакан только что налитой воды залпом. Поднимаясь на второй этаж, краем глаза, Аонунг зацепился за выглядывающий из-за приоткрытой двери кусочек комнаты Циреи и решил проверить, не спит ли сестра. В комнате было тихо: укрывшись пушистым розовым пледом, девушка тихонько посапывала в объятиях нескольких мягких игрушек, подаренных ей братом и родителями. Окно, на которое приклеено несколько витражных стикеров и ловцов солнца, было завешено плотной ночной шторой, чтобы утром не проснуться от ярких лучей. На полках стояло множество разнообразных книг, кукол и других игрушек, а рабочий стол аккуратно убран и украшен комнатными растениями. Наверное это было единственное уютное и обжитое место в этом огромном доме. Увидев, что Цирея спит, Аонунг заботливо прикрыл дверь, после чего потопал в свою комнату. Уличная одежда тут же полетела в корзину с грязным бельем, где уже лежала пара вчерашних вещей, ведь рифовый уже привык менять одежду каждый день. Достав из шкафа первые попавшиеся домашние шмотки, парень быстро отправился в ванную, мечтая поскорее закончить с этим днем и лечь спать. Теплый душ смыл с кожи всю дорожную пыль, разогрел напряженные мышцы и подарил ощущение легкости и свежести, давая телу понять, что совсем скоро будет долгожданный отдых. Плюхнувшись на кровать и устроившись поудобнее, Аонунг тут же взял в руки телефон, дабы проверить все уведомления, пришедшие за время его прогулки. В глаза сразу же бросились множественные сообщения из едва знакомых чатов. Какие-то одноклассники Ротто, с чего-то решившие, что если кудрявый с ним дружит, значит и они тоже. Их сообщения Аонунг обычно игнорировал, но в этот раз они были особенно настойчивыми. — "Смотри кого добавили в чат!" — гласило одно из сообщений, а во вложениях красовались скриншоты со страниц новеньких Салли. Восторгу Аонунга не было предела. Ему нужна была приятная новость чтобы хорошо уснуть сегодня. Сообщение в другом чате давало ссылки на сами страницы, и вот Аонунг уже потирал ладони в предвкушении, поднимая на уши всех в общей беседе своей компании. Уже через полчаса она была засыпана цитатами из постов брата и сестры, которые, почему-то, казались участникам очень смешными. Фотографии с их страниц превратились в шаблоны для мемов и в процессе "обсуждения" уже начали зарождаться локальные приколы. Аонунг не мог перестать скалиться от смеха, не смотря на боль в скулах. Давно ему ничего не приносило такого дикого удовольствия, как просматривание постов в соцсетях девушки, которую он гнобит. На одну страницу сейчас смотрели двое. И оба не могли прекратить улыбаться, но причины у того были совсем разные: пока один наслаждался интересным диалогом, второй упивался издевками. Пролистывая кринжовые по его мнению посты Кири, Аонунг не прекращал скалить зубы и ехидно посмеиваться, но когда под одним из постов ему высветился лайк друга, улыбка тут же сползла с лица. Ротто...