Исправляя ошибки

Если бы Вита Альто умела любить, она, пожалуй, любила б такого, как Герберт. Чистой и сильной любовью, поместив его в своё сердце наравне с властью и славой. Может быть, действительно стоит это почувствовать? Он сидит на коленях у её ног и смотрит влюблённым взглядом. Вита улыбается ему в ответ, склонив голову на бок. Она сидит на позолоченном стуле, напоминающем трон, пока Герберт собирает с пола рассыпавшиеся из шкатулки драгоценности. Вита чувствовала себя так, будто уже находится на вершине мира, и у её ног — её верный помощник. Единственный, кого она ни за что не предаст и не отвергнет. Кто шёл за ней до самого конца и был рядом с ней даже тогда, когда другие отвернулись. Да, это было бы хорошо, думала Вита, предаваясь своим тщеславным мыслям. Да только будет ли оно так? Пойдёт ли с ней до конца этот безнадёжный романтик, исполненный дружелюбия и радости? Он устал быть в тени влиятельной жены, скучая о прежней спокойной жизни. Однако снова пытается заигрывать с богатой и властной женщиной, к тому же, прямой конкуренткой его жены. В этом нет ничего удивительно — в делении на рабов и господ его место заказано заранее. — У меня есть для тебя подарок, — говорит Герберт, неловко улыбалась. Вита заинтересовано смотрит на него, широко улыбнувшись в ответ. Она сидит, подперев подбородок рукой, и любуется его неловкость. Она вспоминает его восторженный взгляд всегда, когда видит его собранным, серьёзным, хладнокровным по требованию своей профессии. Вита хорошо помнит его таким, хотя ей он никогда не казался недотрогой. — Только не смотри. Закрой пока глаза. Не открывай пока я не скажу, очень прошу. — Ладно, —Хохотнув, Вита прикрывает глаза ладонью. — Мне уже страшно представить. — Но Вита честно выполняет желание своего любовника, положив голову на ладонь. Он всегда так мил и услужлив с ней. Если честно, верится до сих пор с трудом. Вита принимает его любезность как яркие лучи восхищения, которое ей так необходимо. Он ценит её высоко, он преклоняется перед ней, но ей не хочется пнуть его коленом и заставить поцеловать её сапог. Его присутствие успокаивает. Вита чувствует себя с ним рядом так, будто её молодость расцветает снова, а вместе с ней — её заточенная зрелостью хитрость и военная мудрость. У Виты достаточно доказательств, что это не план Алии. Скорее, Алия будет в страшном гневе, если узнает о том, с кем спит её муж. Вите хотелось посмотреть на неё в этот миг. Хотелось видеть, как ярость изуродует лицо, когда она застукает их вместе. Хотелось видеть её раздавленной и побеждённой хотя бы в этом — на, посмотри, Алия Ландграаб, от тебя уходит всё самое лучшее. Уходит в руки старой шлюхи Альто, которая какого-то чёрта метит в президенты. Знай, Алия Ландграаб, ты лишишься не только своего ненаглядного мужа, который давно уже от тебя не в восторге и смотрит на твою злейшую врагиню с любовью и восхищением — ты лишишься всего, что имеешь, следом. И тебе придётся однажды пасть с Олимпа Сансет Вэлли, после чего ты костей не соберёшь, аристократичная ты сучка. Ей слишком нравится купаться в лучах его любви. Герберт делает всё аккуратно, он молчалив и спокоен. Вита почувствовала, как его пальцы осторожно коснулись её лодыжки. Он расстегнул ремешок её туфли и снял её, чтобы тут же надеть другую. — Ну, я догадываюсь, что там, — пробормотала Вита себе под нос. — Тихо! — шепчет Герберт. — Не открывай глаза. — Ладно, ладно, я и не собиралась. — Её разбирает смех смех. Наконец Герберт просит её открыть глаза, и Вита любуется на свои новые туфли. Чёрные, бархатные туфли с заострёнными носами, от известного симского дизайнера из Шам ле Сим. Они смотрятся дорого, подчёркивая статность их обладательницы. Вита уже знает, с чем будет носить их на ближайшем мероприятии. — Я заказал их специально для тебя. Это уникальная пара во всём мире, — шепчет Герберт, подойдя к ней со спины, пока госпожа Альто любуется на себя в зеркало. — Это очень мило с твоей стороны. Спасибо — Вита оборачивается в его сторону и кладёт руки на его плечи. — Ты смог меня впечатлить, пожалуй. Когда для тебя создают такую роскошь — это лучший способ показать серьёзность своих намерений. — Что ж, я очень рад, — шепчет Герберт, смущённо улыбаясь. Его смущение всегда возбуждает Виту. Она молча начинает целовать его, ему ничего не остаётся, кроме как ответить ей. Вита чувствует его руки на своей талии и легонько подталкивает его коленом к комоду, прижимаясь ближе. От неожиданности поцелуй разрывается. Вита слушает частое дыхание Герберта, и ей становится жарко. Она кладёт голову к нему на грудь, опуская руки на рубашку, и в каком момент поднимает голову. Они смеются. — Мы слишком стары для этого, — заключает Герберт. — Это не помешает нам сделать это сегодня. Они целуются долго и медленно, вкладывая в это такую страсть и такую светлую нежность одновременно, что им кажется, будто они вот-вот сольются воедино, став одним целым. И даже не в привычно физическом смысле — это что-то на уровне божественно-духовной чуши, в которую Вита, конечно, не верит. Да и Герберт тоже. И Виту это вновь ставит в тупик. Она может испытывать такое только с Гербертом, и это было странно, словно он и правда какой-то пришелец из другого мира, где существуют незнакомые Вите чувства. Она слишком привыкла к плотским утехам как к средству удовлетворения и к своеобразному способу платы. Однако этот докторишка, всю жизнь проживший в тени своей не менее властной, чем Вита жены, можеь как-то иначе. Вита знает, что он любуется ей, как богиней. Он трахает её, как свою жестокую и царственную богиню. Его восхищают не только её деньги и меха, а она сама — какая есть. Ах да, беззаветно влюблённый мужчина на стороне — это ведь отличный способ придать жизни остроты. Разозлить мужа, создать инфоповод, ещё сильнее поссорить между собой Ландграабов и Альто. Сделать это частью чёткого плана, в ходе которого она снесёт враждующие остатки семей, точно фигурки с шахматной доски, вернёт свою фамилию, которую возьмёт Герберт, и установит в Сансет Вэлли свои порядки. Планов много. Но на сегодняшний день единственный осуществимый план — это в очередной раз разделить с Ландграабом постель. Она тихо стонет, когда Герберт целует её в шею — ох уж эти мягкие нежные губы! Он бережен и в то же время в меру своеволен — Герберт легонько прикусывает её шею, заставляя податься ему навстречу. — Меня заводит твоя аккуратность, — хрипло шепчет Вита, прижимая его к себе. Вита скидывает с себя шубу, оставаясь в одной только блузке и длинной юбке. Герберт млеет, она кладёт его ладони к себе на бёдра с призывом сжать их. Она — его Венера в мехах, на чьи колени он кладёт голову тихими вечерами, когда им удаётся побыть вместе. — Это всегда было в тебе самым привлекательным, — продолжает Вита, взбираясь на стол в своём кабинете — они всегда трахаются именно там. — Тот самый мальчик в очках и с книгой, который торчал в Школе науки Буше с утра до вечера, и у которого всегда были самые смешные шутки. — Герберт зацеловывает её шею, сжимая бёдра. Вита выгибается ему навстречу, точно большая хищная кошка. Она шепчет ему на ухо что-то возбуждающее в порыве страсти. побуждая предпринимать как можно больше действий. Она любит позволять партнёру делать всё, что он захочет, чтобы чувствовать себя любимой. Но только так, чтобы партнёр знал, что власть принадлежит только ей. — Ты с Алией так же развлекался в молодости? — злорадно смеётся она сквозь своё частое глубокое дыхание, пока Герберт заползает под её блузку, сжимая одну из грудей. Он беспорядочно целует Виту в губы — мокро, страстно, приятно. Что ж, это лучше, чем ответ на любой вопрос. Вита находит момент для того, чтобы расстегнуть его пиджак, и Герберт тут же скидывает его. Этого достаточно — секс в одежде нравится им обоим. Это добавляет особой остроты и внезапности процессу и, пожалуй, скрытое под одеждой тело возбуждает сильнее, чем нагое и доступное. В этом есть какая-то особая горячая строгость. — Ну? Что молчишь? — Знаешь, — тихо начинает Герберт, глубоко вздохнув. Интеллигент из семей учёных испытывеает неловкость, остановившись и заглядывая в глаза женщине, которую он до этого трахнул уже четыре раза. Вита никогда не забудет, как в первый раз он просто замер, закрыв рот рукой, точно шестнадцатилетний мальчишка. Он даже на «вы» перешёл в первые секунды, пока пытался выдать из себя хоть что-то. Герберт никогда не выходит из образа хорошего мальчика-интеллигента, как бы ни пытался казаться холодным и собранным. В этом и есть его особое обоняние — С тобой всегда было лучше. — Он запускает руку к ней под юбку, пуская в ход свои тонкие пальцы. Вита двигается ему навстречу, шипит сквозь сомкнутые зубы. Ей жарко как никогда. Виту всю трясёт от предвкушения сладкой и желанной мести — тем, что сейчас происходит, она разозлит как минимум двух людей. Алия будет в ярости, узнав, что её муж прямо сейчас нащупывает клитор её злейшей врагини, осторожно впускает пальцы внутрь неё и делает ей так хорошо, как никогда не мог сделать ей. От волнения Герберт становится аккуратнее, Вита шепчет ему что-то на ухо, и он чувствует, что больше не может терпеть. Она не может говорить, пока Герберт производит эти движения. Он резко убирает руку, не давая ей кончить, и Вита впивается в его рубашку, будто бы это страшно её разозлило. — А что же ты выбрал её, а не меня? — шепчет Вита, проводя языком по его шее — нежно, медленно, точно издеваясь. — Я прямо сейчас исправляю свои ошибки, — шипит Герберт, расстёгивая брюки. Через пару минут он уже трахает её, не сдерживая редких стонов. Он сжимает пальцами её бёдра сильнее, заставляя Виту вздрагивать чаще. Герберт ускоряется, подстраиваясь под темп её движений навстречу. Он скулит, пытаясь сдержать стоны. Вита смеётся, чувствуя себя на пике эмоционального восторга. Ник будет в ярости, когда вернётся со своей конференции, и обнаружит, как муженёк его главной конкурентки, трахает его жену. И она не симулирует, ни один её стон, вздох, ни одно её слово не является ложью ради одобрения. Ради того, чтобы мерзопакостный богатей продвинул её по карьерной лестнице выше и купил ей шубу подороже. Теперь Вите не нужны эти унижения. Она в состоянии взобраться выше исключительно своим трудом, она может купить себе хоть двадцать таких шуб. Вита думает об этом на пике своей эйфории, а потом все её мысли уходят, растворяясь в бурном оргазме. Она целует Герберта точно так же, как целовала его в юности. Не имеет значения, что тогда он выбрал Алию вместо неё, за Виту всё давно решил её отец, ему было выгоднее продать дочь династии бизнесменов. Но Вита всегда добивается своего. Её уже не волнует, насколько грязны методы — грязи со своего имени и тела ей уже не отмыть никогда. Она отпускает Герберта сразу после, стремясь привести себя в порядок как можно быстрее. Герберт целует её на прощание, сжимая её ладони — так невинно, будто они все эти тридцать минут пили чай и разговаривали о высоком. Им не нужно никаких разговоров. Вита отпускает Герберта и знает, что завтра он вернётся снова.