Красная помада

Дверь дорогой машины, оставленной на подземной парковке, громко хлопает за напряжённой спиной чуть ли на на ходу выскочившего из автомобиля Тэхена. Фары мигают, раздается характерный звук автоматической блокировки дверей. Мужчина быстрыми шагами идёт к стеклянным дверям, ведущим к лифтам. Широкие плечи расправлены, ткань идеально выглаженного пиджака не имеет ни одной складочки. Выпирающий кадык на шее дёргается вверх-вниз, показывает, как его хозяин нервно сглатывает. Вся фигура Тэхена выдает его злость и напряжение в данный момент. Глаза агрессивно прищурены, брови нахмурены и угрожающе сведены на высокой переносице, малиновые губы поджаты, а скулы непривычно слишком сильно выпирают, на красивом лице, искаженном в волнении, играют жевалки. Вид за спиной мужчины стремительно меняется с высотой, новый лифт, который проспонсировала компания Тэхена, буквально летит вверх, унося его от удивлённо раскрытых глаз любопытных сотрудников. Он выходит на одном из верхних этажей, сразу же направляясь в главный зал для фотосъемки, откуда слышатся крики. Малиновые губы впервые за последние полчаса разжимаются, показывая довольную ухмылку. Боже, как же Тэхен любит эти крики. Его бестия снова взбесилась из-за непонравившегося концепта фото для глянцевых журналов и решила осадить всех, кого могла. Что ж, Чонгук явно не тот, кто потерпит неуважение к своему личному пространству. Ему палец в рот не клади, по локоть откусит. И Тэхен это в нем обожает. Так и оказывается. Чонгук со вздыбленными густыми волосами раздражённо ругается с организатором, который в ответ на это лишь похабно улыбается, не чувствуя подавляющей ауры позади, которая заставила всю съёмочную команду почтительно согнуться на девяносто градусов. Тэхен внимательно сканирует глазами людей впереди и ставит все на свои места в голове. Его полуголый муж, в одних штанах и какой-то лёгкой вуали, накинутой на красивые широкие плечи и ни черта не скрывающей под своим тонким материалом, и мужчина-организатор, чьи губы намазаны ярко-розовой помадой, а в руках виднеется небольшой флакон с ней же. Теперь все понятно. Один и тот же концепт, который его бестия на дух не переносит. Дело в том, что шея — самое чувствительное и интимное место для Чонгука. Даже минет для него не так дорог, как обжигающие сухие поцелуи в шею рано утром и руки старшего, сцепленные где-то на накаченном прессе младшего мужчины. Большие ладони заползают в передние карманы прямых брюк, а мужчина прямой расслабленной походкой направляется к парочке. — Как продвигается фотосессия, солнце? — организатор боязливо вздрагивает, неловко поворачиваясь к укоризненно смотрящему в ответ Тэхену. — Что встал? Иди работать. Что ж. Даже бесстрашная бестия неуютно повела плечами от этого тона. Пробирает до костей. Чонгук, не долго думая, хватает Кима под локоть и тащит в свою гримёрку. Дверь за ними захлопывается, продуваемая сквозняком, Чонгук приземляется на основной стол задницей, попадая в плен грубо сжимающих ладоней. — И что это было? — тон уже более спокойный. Все же это его бестия, как он может обижать ее? — Чертов организатор решил, что фото с усыпанной поцелуями шеей будет лучшим его решением, — недовольно шипит тот, чувствуя, как лёгкая прозрачная ткань спускается с плеч и укладывается за спиной младшего. — И снизошёл сам их поставить, чмо подзаборное. Тэхен обхватывает тонкую, словно пёрышко, любимую талию горячими ладонями, вставая между разведенных крепких бедер младшего. Крупный ровный нос с маленькой родинкой на конце откровенно прижимается к основанию открытой шеи. Чонгук довольно мычит, вплетая свои пальцы в завившиеся кудрями волосы Тэхена. — Это хамло почему-то не знает, что шею я не разрешаю трогать никому кроме тебя, милый, — старший мужчина поднимает глаза на чуть смущенного Чонгука и говорит: — Я могу помочь оставить следы поцелуев. Ярко-красные контрастные поцелуи-бабочки красуются на смуглой сладкой коже так правильно, ведь их контур настолько узнаваем, что новость о их связи в компаниях будет греметь ещё вечность. Но кому какая разница, правда? — Прости, что выдернул тебя с работы, Тэхен-а, — след остаётся на лбу, в уголке боязливо закрытого глаза, поцелуи тянутся ниже и ниже, только вот губы Чонгука уже пылают так, что затмевают все вокруг. — Я не хотел. — Все нормально, солнце. Главное, что тебе комфортно сейчас, а не грустно и одиноко после неудачной фотосессии. Сейчас ты сфоткаешься на камеру в этом чудесном образе, — он оглядывает свою работу. — И можно будет поехать домой. Чонгук красиво усмехается, приоткрывая губы и ловя ими глубокий поцелуй, всё больше растирающий красную помаду по коже. Чуть позже журналы с этой обложкой разлетятся, словно горячие пирожки. Все же, эффект зацелованнных губ Тэхену даётся довольно легко.