Реакции и их последствия

Нил неподвижно лежит на кровати и смотрит, как Эндрю закрывает глаза. Когда он снова открывает их, следы недоверия, появившиеся после неожиданной просьбы Нила, исчезают.

—

Вместо того чтобы ответить на нее, он спрашивает скучающим голосом: — Ты думаешь об экси каждый раз, когда мы целуемся? — Нет, — отвечает Нил, поднимая голову, чтобы сократить расстояние, которое создал Эндрю, и целует его в щеку, скрывая, как его губы дергаются в ухмылке. — Обычно я не могу думать ни о чем, кроме тебя. — Ууф. Эндрю гримасничает, но возвращается обратно так, чтобы они снова прижимались друг к другу. Нил использует пальцы, которыми он запутался в волосах Эндрю, чтобы почесать его кожу головы так, как он знает, что ему нравится. — Я просто подумал, что сейчас самое подходящее время спросить, раз ты в хорошем настроении. Эндрю поднимает бровь. — Кто сказал, что у меня хорошее настроение? — Поцелуи со мной всегда поднимают тебе настроение. — Твое раздутое эго — это не мило. Нил щелкает Эндрю по уху. — Может, ты хотя бы подумаешь об этом? — Хм. Эндрю крепче берется за бедро Нила. — Что бы ты дал мне за это? На этот раз Нилу не удается скрыть свою торжествующую ухмылку, когда он отвечает: — Все, что захочешь. Тот факт, что Эндрю даже рассматривает возможность провести вечер, посвященный экси, является победой, и нет ничего, что Эндрю мог бы попросить у него и что он не был бы готов дать. Глаза Эндрю сузились, и его требование прозвучало как вызов. — Не ходи на пробежку завтра утром. Нил смотрит на него, протест застывает на кончике языка, но он проглатывает его. Вместо этого он спрашивает: — Почему? — Ты сказал, что угодно, — напоминает ему Эндрю. — Да, но почему это? Эндрю тыкает Нила в бок достаточно сильно, чтобы он вздрогнул. — Ты загоняешь себя в угол. Нил снова открывает рот, чтобы возразить, но потом закрывает его, раздумывая. Этим летом он был очень занят: большую часть времени он проводил за обсуждением стратегии с Кевином, пытаясь понять, как, черт возьми, он должен быть капитаном, от Дэн и, старательно игнорируя тяжесть ожиданий, возложенных на его команду после победы в чемпионате прошлой весной. Вполне возможно, что Нил иногда забывал и поесть. Хотя сейчас, летом, он должен набирать килограммы мышц, а не терять их еще до того, как изнурительные тренировки успеют начаться. Неплохо было бы убрать километров пять с ежедневных пробежек. Но он знает, что Эндрю спрашивает не потому, что думает о предстоящем сезоне, знает, что Эндрю это не волнует. Наверное, он спрашивает, потому что волнуется. Нил ненавидит, когда Эндрю беспокоится о нем. Поэтому он говорит: — Хорошо. Эндрю явно не ожидал, что Нил согласится без боя. — Это так важно для тебя? — спросил он. — Ты знаешь, что да. Вернувшиеся Лисы планировали эту встречу всю неделю. У них есть несколько часов записей с новыми игроками, которые нужно проанализировать до прибытия новичков на следующей неделе. Если они смогут определить сильные и слабые стороны уже сейчас, то в предсезонный период они смогут приступить к работе и подготовить себя к победе в чемпионате следующего года. Девушки предложили свое общежитие, а Кевин потребовал, чтобы вся команда присутствовала. Эндрю сказал ему, что он проводит достаточно времени, думая об экси, и не станет жертвовать спорту один из последних свободных вечеров лета, и Нил не думал, что он изменит свое мнение. Особенно он не думал, что готов променять пропуск Нилом утренней пробежки на несколько часов, проведенных с Лисами в замкнутом пространстве. В очередной раз Нил недооценил, насколько сильно Эндрю заботится о нем, купившись на напускное безразличие, которое, как Нил думал, он научился определять еще несколько месяцев назад. — Я тебе там не нужен, — говорит Эндрю, споря, хотя для них обоих очевидно, что он принял решение. — Нужен, — настаивает Нил. — Ты видишь игру лучше, чем я или Кевин, даже если не признаешь этого, и ты можешь читать людей лучше, чем кто-либо, кого я когда-либо встречал. Эндрю закатывает глаза на комплименты, но Нил продолжает. — К тому же ты запомнишь то, что не запомнил я. Я знаю, что не готов быть вице-капитаном, и первокурсники тоже это знают. Мне нужно быть готовым, иначе я никогда не достучусь до них. Я не могу позволить себе потерять их уважение еще до начала сезона, сейчас на команду оказывается слишком большое давление, и я не могу допустить никаких неудач или… Эндрю сильно ущипнул его. — Прекрати. Нил делает длинный вдох и прижимается лбом ко лбу Эндрю. Он и не подозревал, как сильно себя накручивает. Эндрю дает ему мгновение, прежде чем вздохнуть: — Я буду там. Нил целует его, мягко и целомудренно. — Спасибо. — Но я не собираюсь притворяться, что мне не всё равно, — предупреждает он его. — Это нормально. Мне не все равно, а тебе не всё равно на меня. — Я тебя ненавижу, — поправляет его Эндрю. — Мм… Нил прижимает следующие слова к шее Эндрю, чтобы почувствовать, как он дрожит. — Я знаю.

—

Спустя несколько часов восторженная улыбка Ники — первая реакция на то, что они вместе входят в общежитие девушек. — Эндрю! Я не думал, что ты придешь! — Мною манипулировали, — отвечает Эндрю, занимая дальний край дивана и не обращая внимания на удивленные взгляды команды. Негодование Кевина на противоположном конце дивана ощутимо. — Почему, когда я спрашиваю, всегда нет, а когда Нил — да? Элисон насмехается. — Ты знаешь почему. — Эй, Кевин, — окликает его Ники, — спорим, если ты и Нил… Раздается удар и приглушенный крик: кто-то, вероятно Мэтт, бьет Ники подушкой по лицу. Нил не обращает на них внимания и садится рядом с Эндрю, ворча: — Я не манипулировал тобой, чертова королева драмы. Когда тот игнорирует его, не обращая внимания на холодный взгляд, Нил поворачивается к группе. Они все смотрят на него в недоумении. — Ты только что назвал его королевой драмы? — недоверчиво спрашивает Дэн. Нил моргает на нее. — Да? Вы, ребята, знаете его дольше, чем я, он буквально самый драматичный… — Я убью тебя, — предупреждает Эндрю. — Видишь? — Нил указывает на него большим пальцем. — Драма. Эндрю отмахивается от его руки и ничего не говорит. — Если вы закончили, — огрызается Кевин, — может, мы начнем? У нас много материала на весь сегодняшний вечер. — Еда уже в пути? — спрашивает Мэтт. Кевин вздыхает. — Да. И поднимает руку, чтобы остановить новый вопрос от Аарона. — Нет, мы не будем пить до тех пор, пока не просмотрим все записи. Нам нужно сосредоточиться. Он игнорирует стон Ники и нажимает кнопку воспроизведения на первом видео.

—

Следующий час Нил проводит, поглощенный экси. Большинство своих замечаний он бормочет Эндрю, не ожидая ответа, но зная, что тот вспомнит какую-то деталь, если вдруг сам Нил забудет. Он также обменивается словами с Дэн и Кевином, выслушивает комментарии остальных членов команды и классифицирует их идеи как полезные или провокационные. — Мэтт, — вздыхает Дэн, — меня не волнует, насколько хорошо они умеют наносить удары. Мэтт лукаво ухмыляется. — Я просто говорю. Он показывает жестом на защитника на экране. — Кто-то определенно научил этого парня драться. Посмотри на этот замах. Нила больше интересует то, как их новый защитник представляет собой кирпичную стену перед несправляющимся вратарем. С таким игроком перед столь талантливым игроком, как Эндрю… Нил чувствует, как по его лицу расползается острая ухмылка. Это будет хороший год. Их внимание на мгновение прерывается из-за прибывшей пиццы, но они продолжили работать над записями, когда все снова уселись. Сейчас на экране нападающий, за которого он лично выступал, — задиристый паренек из Огайо, поэтому Нил не сразу заметил, что Эндрю не ест. Он видел, как тот ранее принял кусочек от Рене, но его тарелка так и стоит нетронутой на диване. Нил бросает на него взгляд. Зажатость вокруг рта, которую он раньше считал сосредоточенностью — Нил полагал, что Эндрю решил подразнить его и действительно помочь ему разобраться с новичками, — теперь, когда он обратил на это внимание, на самом деле больше похожа на боль. Он сердится на себя за то, что не заметил этого раньше. Нил сдвигается так, чтобы Эндрю видел движение на периферии, и ждет, пока тот не поднимет на него бровь. — У тебя болит голова? — спрашивает Нил тихо на русском языке. Только Мэтт бросает на них любопытный взгляд, прежде чем взгляд Эндрю заставляет его отвернуться к телевизору. Эндрю смотрит на Нила с совершенно пустым выражением лица, но морщины на его лбу говорят об этом. Сначала Нил думает, что он собирается проигнорировать вопрос, но затем его хмурый взгляд становится еще глубже. — Это не так уж плохо, — таков его пренебрежительный ответ. Нил гримасничает. Он уже знает, что это означает, что все будет плохо. — Ты хочешь уйти? Эндрю моргает на него, вероятно, вспоминая разговор, который они вели несколько часов назад, когда Нил практически умолял Эндрю быть здесь. — Если тебе нужно уйти, мы уйдем, — легко отвечает Нил. Да, он живет и дышит экси, но Эндрю редко о чем-то просит. Нил хочет дать ему все. Некоторое недоверие окрашивает лицо Эндрю, прочитав намек Нила. — Значит, если мне понадобится, чтобы ты бросил экси…? Нил пренебрежительно машет рукой, губы кривятся в улыбке. — Ты бы никогда не попросил меня об этом. — Откуда ты знаешь? Последовавший за этим обвал был бы очень забавным. Закатывание глаз в ответ. — Хочешь вернуться в нашу комнату и прилечь? Эндрю обдумывает вопрос, но в итоге качает головой. — Если это изменится… — Эй, — прерывает Кевин на английском, — ты вообще обращаешь внимание? Это твой нападающий! — Пошел ты, — говорит Нил на веселом, задорном русском языке. — Он защищает свое правое бедро, — говорит Эндрю по-английски, в его голосе сквозит скука. — В его личном деле написано что-нибудь о старой травме, или нам придется ждать, пока этот парень скажет нам, что у него перелом, когда приедет сюда? Лисы смотрят на него. Он игнорирует внимание, обращая слабый взгляд на Кевина. — Я могу вести разговор на другом языке и при этом наблюдать больше, чем ты. Не лезь не в свое дело. — Черт, — выдохнула Эллисон, вернув взгляд на экран. — Он прав. Челюсть Кевина все еще сжата от гнева, но он обращает свое недовольство на поступающего первокурсника. В комнате снова воцаряется тишина, единственным звуком, кроме телевизора, является случайное бормотание. Нил заставляет себя быть внимательным. Это важно, это его команда, это экси, но Эндрю продолжает сжимать и разжимать челюсть, движение улавливается только краем глаза, потому что Нил следит исподтишка за ним. Он явно испытывает больший дискомфорт, чем готов признать. Когда Эндрю в третий раз поворачивает шеей, Нил вздыхает. — Могу я сделать тебе массаж шеи? Вопрос был задан по-русски, но Эндрю поворачивается, чтобы посмотреть на него так, будто он только что сделал предложение перед всей командой. — Что. — У тебя болит голова. Она будет болеть меньше, если я смогу убрать зажимы из твоей шеи. Это не новый вопрос, Эндрю позволял Нилу заботиться о нем таким образом, физически демонстрируя комфорт и поддержку, однако все же это началось недавно. Он делал это только дважды наедине, когда мигрень заставляла Эндрю отчаянно искать облегчения. Эндрю хмурится на Нила, переводит взгляд на их товарищей по команде, потом снова на Нила. Нил качает головой. — Мне на них наплевать. Размять шею, да или нет? Ответ не звучит в течение нескольких тихих мгновений, и Нил ждет, пока Эндрю борется со своей потребностью сохранить личное пространство и убрать боль в голове. Эндрю знаком с болью, Нил знает, но с недавнего времени он позволял себе принимать меры для ее облегчения. В последний раз, когда у него началась мигрень, Эндрю принял безрецептурные обезболивающие, не позволив себе дойти до состояния дрожи и рвоты. Это медленный прогресс, но прогресс. (Не то чтобы сам Нил мог стоять на ровной почве, когда речь шла об обезболивающих, о чем команда любит напоминать ему громко и часто. Он все еще предпочитает выпить глоток виски, чем залечить травму). Но принять немного ибупрофена и позволить Нилу на глазах у команды массировать напряжение в основании черепа — это совершенно разные вещи. Нил ожидает, что Эндрю покачает головой и продолжит молча страдать, пока не закончится эта стратегическая встреча. Поэтому, когда он говорит ему тихое, но решительное «Да», Нил не может сдержать удивленной улыбки. — Спасибо, — говорит он, благодарный за доверие и уязвимость, которые, как он знает, даются нелегко. — Заткнись. Ухмылка Нила расширяется, и он придвигается к Эндрю так близко, как только может, не прижимая их тела друг к другу. Он медленно поднимает руку, задерживаясь прямо над плечами Эндрю, пока тот не кивает в знак согласия. Мышцы под пальцами Нила напряжены и защищены даже сквозь слои футболки и толстовки Эндрю. Он не знает, как правильно делать массаж, но Эндрю еще никогда не жаловался на его старания. Он начинает с медленных, размашистых движений рукой по основанию шеи, пытаясь заставить его расслабиться настолько, чтобы массаж был эффективным. С каждой частичкой напряжения, которую Эндрю удается сбросить со своих плеч, Нил все сильнее вжимается в узлы, которые задерживают большую часть боли Эндрю, следя за его лицом в поисках признаков того, что он давит слишком сильно, но Эндрю выглядит таким же бесстрастным, как и всегда. То, как он в конце концов опускает плечи и откидывается на спинку дивана, говорит о том, как сильно он в этом нуждался. Движение привлекает внимание. — Вы, ребята, такие милые, — говорит Дэн с мягкой улыбкой. Нил синхронно хмурится с Эндрю — ни один из них не оценил конкретно это прилагательное — но не прекращает двигать рукой. Морщинки вокруг глаз Эндрю наконец-то разгладились. — Я удивлена, что монстр еще не откусил ему руку, — насмешливо шепчет Элисон, игнорируя легкий шлепок от Дэн по руке. — Не называй его так, — огрызается Нил. Эндрю не беспокоился о мнении старшекурсников о нем, но Нил уже несколько раз говорил им прекратить применять это прозвище, и нынешнее состояние Эндрю заставляет его чувствовать себя защитником. Мэтт успокаивающе улыбается Нилу. — Мы просто не думали, что вы оба такие милые. — Мы не такие, — говорит Эндрю резко и предупреждающе, его мышцы снова напрягаются под рукой Нила. Ники в своем истинном духе не понимает намека. — Не хочу тебя расстраивать, но это обнимашки. Он начинает доставать свой телефон. — Мне нужно это задокументировать. Дэн выхватывает у Ники телефон и засовывает его себе под футболку. Ники начинает тянуться за ним, встречает убийственный взгляд Мэтта и торжествующий взгляд Дэн, затем отказывается от действия. Он прислоняется к краю дивана и скрещивает руки. — Ты хочешь сказать, что никому больше не нужны вещественные доказательства того, что эти двое прикасаются друг к другу? Гнев Нила вспыхивает. Как Ники может быть настолько тупоголовым, что не понимает, насколько важно то, что Эндрю позволил кому-то прикоснуться к себе на людях, не поддается его пониманию. — Ты знаешь, как долго я пытался подсадить Нила на поезд физической близости? — продолжает Ники, одаривая нападающего вызывающей ухмылкой. — Что я должен сделать, чтобы эти сильные руки оказались на мне? Несмотря на то, что он знает, что это просто смешно и что Эндрю может бороться сам, Нил чувствует, как его защитные инстинкты оживают, и он почти рычит в ответ. — Попробуй пережить повторяющиеся мышечные травмы и последующие мигрени. Эффект мгновенный. Лицо Ники сморщилось, Аарон выглядит разъяренным, а на лицах большинства старшекурсников появились выражения удивления и вины. Кевин просто раздражен тем, что все они перестали обращать внимание на телевизор. Нил едва ли осознает это, слишком обеспокоенный тем, как Эндрю напрягся и застыл под его неподвижной рукой. В тишине комнаты Эндрю говорит: — Нет. Нил вырывает руку и сползает по дивану вниз, практически сидя на коленях Кевина, пытаясь понять, нужно ли Эндрю, чтобы он отошел подальше, выгнал команду из комнаты или забрал свои ножи. Он дает ему мгновение, смотрит, как Эндрю сжимает кулаки на коленях, прежде чем прошептать: — Эндрю… На низком, яростном русском языке он рычит: — Это была не твоя информация, чтобы делиться ею. — Я знаю, — тихо отвечает Нил, но не извиняется. Он не будет извиняться за то, что жестко напомнил команде, что Эндрю — личность и заслуживает нормального отношения. Эндрю, должно быть, понимает смысл в отсутствии извинений, потому что, не говоря больше ни слова, он встает и выходит из комнаты. Нил отсаживается от Кевина, опускает голову на руки и вздыхает: — Черт. Наступившая тишина начинает казаться удушающей. Конечно, именно Ники нарушает ее. — Я не знал, что у Эндрю бывают мигрени. Нил ничего не отвечает. Аарон переводит взгляд с Нила на Ники, снова на Нила и спрашивает: — И это от…? Он прерывается, но Нилу не нужно, чтобы Аарон закончил. Он кивает. — Рубцовая ткань. Лицо Аарона белеет, затем краснеет. Несколько месяцев назад у Нила была похожая реакция на клиническое объяснение Эндрю головных болей. Мысленный образ того, как его голову дергают назад достаточно часто, чтобы навсегда повредить нервы шеи, выжжен в его мозгу. — Надо было убивать его медленно, — рычит Аарон. В кои-то веки Нил склонен с ним согласиться. Ники хватает Аарона за руку, его лицо теряет цвет. — Мы понятия не имели… Все эти годы? Нил прикусил язык, разрываясь между защитой личной жизни Эндрю и необходимостью, чтобы команда поняла, как сильно они облажались. Эндрю так ослабил бдительность только потому, что ему это было нужно, а команда (и большой рот Нила) отправила его на дно. — С тех пор, как он получил травму в ноябре прошлого года, — в конце концов говорит он, тон злобный. Нил не уверен, злится ли он больше на них за то, что они надавили, или на себя за то, что так отреагировал. Рене издает тихий, страдальческий звук, но это единственная голосовая реакция кого-либо из них. Через мгновение Дэн тихо спрашивает: — Ты собираешься пойти за ним? Нил качает головой. — Не сейчас. Он жестом показывает на телевизор. — Давайте просто закончим это. — Но… — Ники начинает протестовать. Нил прерывает его. — Он хотел пространства, — огрызается он. — Я не собираюсь игнорировать это. — Конечно, нет, — успокаивающе говорит Рене. — Ты очень уважительно относишься к его границам. Нилу требуется минута, чтобы понять, что он ждет обвинения там, где его нет. Если кто-то и обвинит его в нарушении конфиденциальности Эндрю, то это будет Рене, но она говорит искренне. Может быть, Нил не так уж сильно облажался, как он думает. Затем он вспоминает ярость Эндрю, глубину которой он не часто позволяет себе показывать старшеклассникам, и вздрагивает. Он определенно облажался. Нил пытается уделить все свое внимание последним кассетам, их новая защитница будет его смертью, если они не смогут привести ее в порядок, но он слишком занят, проклиная себя за то, что так неосторожно выкинул секреты Эндрю в неуместном проявлении поддержки. Это было слишком похоже на собственничество. Когда-то он сказал Эндрю, что не будет похож на людей, которые причинили ему боль. Иногда Нил задумывается, не солгал ли он. Он встает, как только экран в последний раз становится черным, но замирает, когда на него смотрят члены команды. — Ты не останешься? — требует Кевин. — Иди, — отмахивается от Нила Дэн, как будто Кевин и не говорил. — Поговорим завтра. Когда Нил не двигается с места, Ники бросает в него подушку. — Иди и позаботься о своем парне! — Он не мой парень. Реакция автоматическая, и это заставляет Нила двигаться. — Мы сравним записи позже, Кевин, — бросает он через плечо, выходя за дверь. Он успевает сделать три шага по коридору, прежде чем дверь снова открывается, и чуть не спотыкается о собственные ноги, когда оглядывается и видит Аарона, направляющегося к нему. Ему требуется мгновение, чтобы подобрать слова, и когда он говорит, то говорит медленно и осторожно. — Когда Эндрю сказал «нет», ты вел себя так, будто он в тебя стрелял. Это был не вопрос, поэтому Нил не отвечает, но он поднимает бровь, молча прося его перейти к делу. — И так всегда? Нил вздрогнул. — Ты спрашиваешь меня, слушаю ли я его, когда он говорит мне «нет»? — Да. — Иди нахуй, — злобно прошипел он. — И особенно иди нахуй, если думаешь, что Эндрю будет терпеть что-то меньшее. — Пошел ты, — рычит в ответ Аарон. — Мы оба знаем, что Эндрю всегда терпел мужчин, которые были до тебя. У Нила сводит живот, и он не пытается сдержать выражение ужаса на своем лице. — Ты… — он немного задыхается и вынужден начать снова, — ты ведь не думаешь, что я такой же, как они. — Я думал. Аарон дает ему просуществовать с этим минуту, прежде чем добавить: — До сегодняшнего вечера. Нил считает до десяти по-французски, затем по-немецки, нуждаясь в том, чтобы его следующие слова прозвучали уверенно. — Я не трогаю Эндрю без его прямого согласия. Аарон сужает глаза. — Никогда? — Никогда. Аарон рассматривает Нила еще мгновение, затем решительно кивает. Ничего больше не сказав, он поворачивается на пятках и идет обратно в общежитие девушек. Нил резко выдыхает, тряся головой, чтобы проветрить ее, а затем идет в свою комнату. Оказавшись внутри, он бегло стучит в дверь спальни, прежде чем открыть ее. Он не спрашивает, можно ли ему войти, потому что не уверен, что Эндрю согласится. Нил застает его лежащим на спине на кровати, прижатым плечом к стене и закинувшим руку на глаза. Он никак не реагирует на появление Нила. — Я думаю, Аарон только что пытался угрожать мне, если я причиню тебе боль, — говорит Нил, закрывая за собой дверь. — В какой-то момент вам двоим придется перестать притворяться, что вам друг на друга наплевать. Эндрю не клюет на приманку, как Нил и думал. Через мгновение он тихо спрашивает: — Как ты себя чувствуешь? Эндрю не отвечает, что, по мнению Нила, означает «нехорошо». — Ты что-нибудь принял? Молчание. Нил вздыхает: — Эндрю. Челюсть Эндрю сжимается в течение мгновения, прежде чем он наконец заговорил. Его слова отрывисты. — Я очень зол на тебя. — Я знаю, — говорит Нил. Он все еще не извинился. Пальцы Эндрю подергиваются. — Почему? Нилу не нужно пояснять, он знает, о чем тот спрашивает. — Они обращаются с тобой, как с гребаным животным из зоопарка, даже твоя собственная семья. Меня тошнит от этого. — Не используй мое прошлое как боеприпас, чтобы почувствовать себя лучше, — рычит Эндрю. Нил вздрагивает. — Это не то, что я сказал. Им нужно было очнуться. — Это было решение не для тебя. — Я не сказал ничего такого, чего бы они уже не знали. Я просто соединил для них точки. — Не надо, — предупреждает Эндрю. Нил вскидывает руки вверх. — Неужели это так ужасно — позволить им увидеть в тебе человека? Его ответ холоден. — Людей можно сломать. Дыхание Нила покидает его, как от удара в живот. — Дрю… Эндрю поворачивается спиной к Нилу. Проявление доверия в сочетании с тем, как он замкнулся в себе, выводит Нила из равновесия. — Эндрю, — Нил пытается снова, потому что он никогда не знал, когда нужно остановиться. — Они — твоя команда. Проходит пауза, прежде чем он отвечает: — Для тебя это значит что-то другое. Нил открывает рот, закрывает его, затем выпускает длинный вдох. — Хорошо. Он все еще не извиняется, знает, что Эндрю не хочет этого слышать, но в будущем он будет более осторожен; Нил позволит Эндрю решать, хочет ли он дать команде возможность заглянуть за стены, которые он возвел, чтобы обезопасить себя. Он говорит об этом — не очень многословно — и добавляет: — Ты прав, это было не мое решение. — Ни хрена себе, — огрызается Эндрю. — Убирайся. Нил выходит.

—

Он сидит в гостиной всего несколько минут, когда слышит, как в коридоре открываются и закрываются двери. Нил сидит в тишине, отсчитывая четыре минуты (потому что мама учила его, что пять — это слишком предсказуемо), прежде чем постучать в дверь ванной. — Можно войти? Эндрю приоткрывает дверь, а затем отходит от нее: приглашение. Нил садится рядом с ним на холодный кафель и изучает его профиль. Он склонил голову, локти опираются на согнутые колени, руки болтаются между ними, дыхание размеренное и неглубокое. Эндрю так бледен, что в резком освещении ванной комнаты кажется почти белым. — Тебе лучше уйти, — прохрипел он в конце концов. — Ты просишь меня уйти или пытаешься сказать мне, что, по твоему мнению, я должен и не должен хотеть? — спрашивает Нил. Эндрю не отвечает, что означает последнее. Нил вздыхает. — Мы уже говорили об этом. Я никуда не пойду. — Я собираюсь наблевать на тебя, — говорит Эндрю. — Уверен, что я вылил на тебя достаточно много своей крови, чтобы компенсировать это. Вместо обычного раздраженного взгляда, Эндрю нахмуривает брови и вдавливает ладонь в одну из глазниц. Это движение настолько не похоже на Эндрю, что Нила охватывает желание починить его — эгоистичное и бесполезное. Тем не менее, он спрашивает: — Можно дотронуться до тебя? — Нет. — Хорошо, — легко говорит Нил, а затем наклоняется вперед, чтобы взять чистую мочалку из-под раковины. Он мочит ее под горячей водой, пока собственная кожа не становится ярко-красной, затем выжимает ее. — Вот. Он передает влажную ткань Эндрю, давая ему приложить ее к шее. Его плечи немного расслабляются, но это длится всего несколько минут, после чего он со стоном опускается на колени и блюет в туалет. Нил знает, что лучше не трогать его, поэтому он уходит за бутылкой воды, и ему не нравится, как трясутся руки Эндрю, когда он берет ее у него. — Тебе стало легче, когда ты увидел, как меня рвет? — спрашивает Эндрю, голос хриплый, а дыхание все еще неровное. — Нет, — отвечает Нил. — Тебе лучше? — Нет. Нил снова садится рядом с ним и говорит: — Спасибо, что не наблевал на меня. Эндрю кашляет. — Всё еще могу. Он закрывает воду и ставит ее рядом с собой, затем манит Нила своей рукой. Нил вопросительно поднимает бровь, но послушно протягивает руку. Эндрю направляет ее к основанию шеи, прямо под еще теплой мочалкой, и прижимает к коже. Он понимает намек и начинает работать пальцами по мышцам, теперь более нежно, чем раньше, поскольку при каждом сильном нажатии Эндрю морщит лоб. Прикосновения скорее успокаивают, чем делают массаж, и Нил чувствует знакомое тепло от того, что Эндрю находит утешение в его прикосновениях. Это тепло уходит на второй план, когда Эндрю снова рвет (все еще не на Нила), но он продолжает держать руку на его шее, надеясь заземлить его так, как Эндрю делал это для него бесчисленное количество раз, не радуясь тому, что у него есть причина вернуть услугу, но радуясь тому, что Эндрю впускает его. Уже не в первый раз от его силы у Нила перехватывает дыхание. Проходят минуты, прежде чем Эндрю считает, что можно выходить из ванной, и он, заглотнув несколько таблеток обезболивающего, возвращается в постель. Уже далеко за полночь, когда Нил приводит себя в порядок и присоединяется к нему в спальне. Впервые за несколько недель он колеблется в дверях. — Ты хочешь, чтобы я… — Иди сюда, идиот, — ворчит Эндрю. Нил оставляет между ними пространство, когда они устраиваются под одеялами, но протягивает руку в знак предложения. Эндрю берет ее, кладет себе на шею и продвигается вперед, пока его лоб не упирается в ключицу Нила. Они оба знают, что не проснутся в таком состоянии, ни один из них не готов к тому, чтобы провести всю ночь рядом с другим человеческим телом, но сейчас это приятно. Это безопасно. Нил проводит пальцами по волосам у основания черепа Эндрю, пока они оба не погружаются в сон.

—

Проснувшись несколько часов спустя, он обнаруживает свое лицо в нескольких сантиметрах от лица Эндрю, солнечный свет отбрасывает тени на них обоих. Они не касаются друг друга, но достаточно близко, чтобы Нил мог сосчитать каждую веснушку на щеках Эндрю. Он как раз подумывает об этом, когда Эндрю начинает что-то говорить. — Не бегаешь? — спрашивает он с закрытыми глазами. Вероятно, солнце беспокоит его все еще чувствительную голову. Нил уже знает, что симптомы после мигрени часто бывают такими же тяжелыми, как и сама мигрень, и он вспоминает разговор, который состоялся вчера днем. Эндрю, вероятно, почувствовал приближение головной боли и попросил Нила остаться поспать подольше, чтобы быть уверенным, что наутро они будут вместе. Если бы Нил поинтересовался, Эндрю настаивал бы на том, что это было сделано ради Нила, что ему ничего не нужно и не надо, но, когда он склоняет голову, чтобы Нил нежно прикоснулся к нему, в животе Нила поселяется глубокое чувство принадлежности. Тот может говорить, что ему ничего не нужно, пока у него не пропадет голос, но никто и никогда не заставлял Нила чувствовать себя таким желанным, как это происходит благодаря Эндрю. — Я заключил сделку, — напоминает ему Нил, не высказывая своих подозрений, чтобы сохранить уязвимость, с которой Эндрю доверяет ему, несмотря на ошибки, совершенные прошлым вечером. Не открывая глаз, Эндрю бросает вызов: — Я нарушил ее. Нил издает пренебрежительный звук, проводя пальцами по волосам Эндрю. — Я сделал так, чтобы ты не смог выполнить свою часть сделки. Ты делаешь так, чтобы мне было проще остаться.