Розовое озеро

      Никогда не задавались вопросом, почему вы доверяете людям?       Вас не пугает то, как вы, абсолютно не задумываясь, отдаёте свою жизнь в чужие, незнакомые вам руки?       Размышляя об этом, вы можете думать совершенно нестандартным образом, а можете прибегнуть к весьма обыденным мнениям. Однако факт остаётся фактом: как бы вы не ответили на вопросы — это всё равно не сделает ваше положение более выигрышным, ведь человечество и дальше продолжит прибегать к доверительному экстазу из раза в раз. И в этом нет ничего прискорбного, наоборот — это блаженное чувство позволяет надолго забыть об одиночестве. Но именно это и рождает страх.

***

      Они ехали по пустынной трассе, залитой яркими лучами солнца, что отбрасывали блики на волосы Гермионы. Девушка высунула голову из окна новенького автомобиля её бойфренда, наслаждаясь порывами свежего ветра. В машине громко играла любимая музыка, а парень, что сидел за рулём, смотрел на неё самым искренним взглядом.       «На такой взгляд способны только влюблённые», — подумала она.       В последнее время эти, казалось бы, странные мысли стали посещать её всё чаще. Не то чтобы она переживала из-за наличия данных слабостей. Кто откажется от столь пронзительного взгляда, который именно в эту секунду был предназначен лишь ей одной? А кто откажется от осознания того, что ты приковываешь внимание кого-то, даже не стараясь при этом? Ответ очевиден.       Его глаза были магнитом. Они притягивали к себе, заставляя потеряться в лабиринте, из которого невозможно было найти выход. Удивительно то, что она даже не пыталась это сделать. Никто не откажется от глаз искусителя, способного утянуть тебя на дно одним лишь своим взглядом. Чертовски пристальным взглядом...       Его зрачки незаметно бегали от дороги к ней, пытаясь уследить за двумя вещами одновременно. Но, если трасса была необходимостью, то девушка по правую сторону от него была потребностью.       Каждый раз перемещая взгляд в её сторону Драко видел перед собой свет, что отражался от неё сильнее, чем отблески яркого солнца от боковых зеркал. За всё то время, которое они состояли в отношениях, он изучил её всю. Его взгляд множество раз проходился по всем частям женского тела, чтобы точно запомнить контуры её прекрасной фигуры, очертания шрама от операции внизу живота, россыпь родинок на её скуле, небольшую горбинку на носу и необычную форму глаз, напоминающую ему, что его девушка была особенной. О да, она точно была такой… Никогда в жизни Малфой не видел кого-то более идеального, чем она. Гермиона была даром, что послали ему небеса за неизвестные его сознанию заслуги. Он искренне не осознавал: за что небесные силы позволили ему встретить её? Разве он заслуживает чего-то настолько неповторимого?       Эта девушка была не просто красивой, умной или веселой. Нет-нет… Она была чем-то большим. Гермиона была олицетворением того, что было неподвластно человеческому разуму. Она была великолепной живой скульптурой, созданной великим творцом. Малфой был уверен, что тот вложил в своё произведение искусства всю существующую любовь, ведь как иначе объяснить то, какой нежной и изящной была Гермиона?       Самое удивительное заключалось в том, что Драко был не просто очарован ей, он впервые чувствовал, что владеет чем-то недоступным для других. Его девушка была воплощением того, о чём мечтали многие — она была символом не реализовавшихся мечтаний всех ущербных и «обделённых». Пока другие страдали от нехватки сил и времени, Гермиона шла вперёд и достигала высот, неподвластных простым смертным. Возможно, такие размышления весьма жестоки, однако кто остановит его в этом?       Можно мечтать о чём-то подобном, вздыхая от отсутствия уверенности в себе, а можно идти и брать своё. Как сделал он.       Его рука потянулась к её коленке и медленно погладила. Девушка вздрогнула от неожиданности и обернулась на парня, высунув голову обратно в салон автомобиля. Ее лицо тут же озарила улыбка, что сделала её в миллион раз прекраснее. Разве она может быть ещё идеальней, чем уже являлась сейчас? Может.       Она прикрыла веки, когда его рука начала подниматься выше к краю её сарафана персикового цвета. Её образ мог быть ещё миловиднее, если бы девушка догадалась завязать бантик на своих густых волосах, однако ему хватало и того, что он имел сейчас. Гермиона немного расставила ноги от нахлынувшего желания и тепла, которое появилось внизу живота — это происходило каждый раз, стоило ему только коснуться её. Немного безумно... Но её не смущали подобные порывы. Драко просунул ладонь под юбку, отметив, что девушка была без нижнего белья, и похабно улыбнулся. Она была такой хитрой. Делала вид, что не имела к этому никакого отношения, хлопая своими длинными ресницами и смотря на него ангельским взглядом. Но он всё понимал. Ему чертовски нравилась только лишь одна мысль о том, что его девочка не надела трусики специально, заранее догадываясь о его приставаниях. Рука парня стремительно продвинулась дальше, пальцы нашли клитор и начали выводить на нём медленные круги.       Грейнджер приподняла голову и издала тихий стон с улыбкой на лице, прожигая профиль своего парня, который не отрывал взгляд от дороги. Внутри девушки начало сильнее разгораться желание, а он ведь только начал сладостную пытку. Драко опустил ладонь ниже, тем самым призывая Гермиону приподняться, а затем вставил в неё два пальца, вызвая довольное мычание партнёрши. Ей было так невыносимо приятно, когда он невзначай заводил эти игры с ней. Его касания всегда были аккуратными, но в то же время властными. Она обожала то, как он знал её тело и реакции, благодаря чему девушка каждый раз получала огромное удовольствие от его ласк. Он как будто сидел у неё в голове, понимая куда именно нужно направлять действия и на что делать упор. Гермиона почувствовала, что возбуждалась сильнее, когда он начал водить пальцами в её влагалище. Господи, как он может делать это, оставаясь полностью сконцентрированным на другом? С самого начала ласкающих действий его взгляд ни на секунду не сместился с пустой трассы.       Грейнджер издала более громкий стон, призывая его посмотреть на неё. Но на Малфоя это не произвело никакого эффекта. Он двигал рукой так правильно, не смотря при этом на реакцию Гермионы и не видя своих действий, что на секунду у девушки снова появилось это приятное чувство в душе. Он знал её настолько точно, что любое своё действие мог провернуть закрытыми глазами, доводя Грейнджер до оргазма.       Он задвигал рукой интенсивнее, а Гермиона сжала ладонью правую грудь, чтобы усилить эффект наслаждения. Указательным и средним пальцами он скользил внутри неё, пока большой потирал скопление нервов чуть выше. Как же охренительно приятно ей было. Бытует мнение, что сексуальный аспект являлся важной частью при выборе партнера. Ну что ж, Грейнджер явно повезло в этом вопросе, ведь она сорвала джекпот.       Гермиона ещё шире развела колени, чтобы ему было удобней продолжать свои действия, и стянула лямки сарафана. Она оттянула всю верхнюю часть одежды вниз, оставив грудь полностью обнажённой, и начала потирать соски пальцами. Одна её рука поочередно массировала каждую грудь, пока вторая вонзалась в обивку сиденья, чтобы девушка не потеряла равновесие из-за приподнятого таза.       Она открыла рот в немом выдохе, когда Драко подогнул пальцы внутри лона. Господи, если он сделает так ещё раз, то она будет готова отсосать ему прямо сейчас под рулем. Он начал сильнее теребить клитор, а пальцы внутри подогнулись ещё два раза, после чего Грейнджер кончила, издав мучительно протяжный стон.       Девушка откинулась на спинку сиденья с блаженной улыбкой и перевела взгляд на своего парня, который так же сосредоточенно продолжал следить за дорогой. Он никак не отреагировал на её громкое доказательство того, что он только что сделал. Грейнджер была всё ещё наполовину обнаженной, надеясь, что вот-вот и он повернёт голову в её сторону, но этого не случилось. Она натянула лямки сарафана обратно и отвернулась в окно.       Нет. Её вовсе не обидело явное отсутствие эмоций на его лице. Её так же не задело то, что это не оказало на него должного влияния, ведь член по-прежнему оставался в состоянии покоя, не топорща молнию. И нет — у него не было проблем с возбуждением, просто иногда он умел отключаться. Полностью. В такие моменты его не могло завлечь даже огромное цунами, сносящее всё на своем пути. Драко был непоколебим, когда пребывал в каком-то своём мире, о котором Грейнджер боялась узнать. Она не затрагивала тему его внезапных «отключек» и тем более не спрашивала, о чём он в этот момент думал. Её всё… Устраивало? Да, вполне. Зачем зацикливаться на столь мелочном, если во всех остальных аспектах тебя окружает максимальный комфорт.       Драко был невероятно заботливым и внимательным. Он был очень чутким молодым человеком и всегда знал, как расположить Гермиону к себе. Поэтому его маленькой странности она старалась не уделять никакого внимания, ведь концентрировалась на ином. Например, на его поступках, словах… Всё всегда было совершенно и сказано в исключительной манере. И под словом «исключительной» она имела в виду «индивидуальной», «особенной»… Он поступал с ней так, как не поступал ни с кем другим. Малфой боготворил её, она была в этом уверена, ведь его действия говорили сами за себя. И стоит отметить: говоря о действиях, она не имела в виду унылые типичные поступки в виде покупки очередного букета цветов или ужине в ресторане. Она говорила о чём-то большем. О его особом внимании, о его поклонении.       Стоит ли говорить о том, что он носил маленький едва заметный кулон с каплей её крови на шее вот уже шесть месяцев? Или о его безумном подарке — кольцо, которое он подарил ей в день их помолвки? Оно было двойным: два ободка соединялись воедино при помощи двух камней на магнитах — алмаз и изумруд. Камни их души, что олицетворяли вечное соединение. Вместе. Навсегда. И в этом и в других мирах. Господи, это было божественно. Тавтология? Не важно. Ведь то, что она чувствовала, когда надевала это кольцо, было большим, чем просто восторг. Это было вознесением.       Однако суть необычайности этого подарка заключалась не только в его исключительности. В момент, когда Драко надевал кольцо на её безымянный пальчик, он сказал: «Даже не пытайся снять его, детка, — это принесёт тебе боль». Странно слышать подобное в один из самых прекрасных дней в её жизни, но разве её могло что-то смутить, когда дело касалось его?       Они ехали уже около двенадцати часов с учётом двух остановок на заправках, чтобы выпить кофе и перекусить: последняя была около двух часов назад, поэтому Гермиона не чувствовала голода. Она снова прибавила громкость музыке, которую Драко приглушил тридцать минут назад, ссылаясь на усталость, за что получила гневный взгляд от парня. Малфой прикрутил динамики снова, наконец-то заговорив с ней:       — Ты в предвкушении?       Такой сладкий голос… Как патока, стекающая вдоль её живота прямо вниз, к центру скопления всех её нервов. Боже, она ненормальная, если готова кончить от одних только его слов. Или, может быть, просто одержимая?       — А ты как думаешь?       «Слабенько, очень слабенько, Грейнджер. Ты растеряла все свои навыки соблазнения за последние полгода жизни со мной», — эти мысли вызвали у Драко улыбку.       Его идеальная девочка может говорить всё, что угодно, но он знает, что она никогда не перейдет к чему-то большему. Да, она была податливой, у них регулярно был секс, и она не была зажатой ханжой. Но Гермиона никогда не проявляла инициативу, не включая этих глупых заигрываний, что иногда слетали с её язычка. Как бы он хотел, чтобы когда-нибудь этот язык закружил по его члену... Но пока не об этом. У него есть множество других занятий для его маленькой королевы.       — Я думаю, что ты немного напряжена. Мне казалось, у меня получилось тебя расслабить? — приподнятые брови и взгляд на неё: мышка в мышеловке.       — Может попробуешь расслабить меня ещё раз? — взгляд из-под ресниц и ладонь, немного задирающая юбку.       Умно, но недостаточно, чтобы убедить его сделать это снова.       — Мы почти приехали, не хочу задерживать сюрприз.       — Как скажешь, милый, — и вот снова эта невинная улыбка, которая вываливала всю истину наружу.       Несмотря на то, что Грейнджер давно не была девственницей, она была очень зажата в вопросах интимной жизни. Да, она много читала об этом и, разумеется, смотрела порно. Однако уже при первом совместном разе Драко уловил нотки нервозности в её движениях, испуганный взгляд в глазах и дрожащее дыхание. Такой она нравилась ему гораздо больше. Ведь куда более интересней учить маленькую неопытную любительницу нежных ласк, чем пытаться впечатлить умелую наездницу. Могло прозвучать смешно, если бы не было такой правдой.       Драко крутанул руль влево, заезжая на лесную тропинку, которая была проложена местными «аборигенами», как слагали легенды. Розовое озеро «Хиллер» в Австралии, — куда они направлялись, — являлось, возможно, самым удивительным местом в мире, благодаря своему необычному цвету.       Еще два месяца назад, отправляясь на обеденный перерыв во время работы, Малфой заметил неприметную листовку, приклеенную к старой кирпичной стене в Лютном переулке. Парня зацепили яркие буквы с огромной жирной надписью, гласящей о незабываемых воспоминаниях и ярких эмоциях после посещения столь необычного места.       Приехав домой, он принялся искать какую-либо информацию о таинственном озере. Но, к его глубочайшему сожалению... Остался ни с чем. Тогда Драко решил вернуться в то место, надеясь, что старая листовка с дешёвой рекламой никому больше не приглянулась. Его радости не было предела, когда, придя домой с нужной бумажкой, на обратной стороне он нашёл мелкий шрифт с адресом и описанием места. Он с упоением отмечал, что впервые за последнее время так буквально светился от счастья, смотря при этом не на Гермиону, а на клочок бумаги. Хотя виновницей такой бурной реакции всё равно стала его возлюбленная. Ведь именно мысли о том, что он сделает это для неё, вызвали в нём столь восторженную реакцию.       Машина свернуло направо, когда Грейнджер прикрыла глаза рукой, сощурившись от яркого солнца, что выглянуло из-за кромок высоких деревьев. Она немного привыкла к яркости, после чего опустила руку и открыла рот от изумления. Ее взору предстало огромное озеро, цвета клубничного мороженого, что простиралось, наверное, на тысячи километров, завораживая своей красотой.       — Господи… — её глаза начали слезиться, — Драко, как… Что это? Боже, нет. Я понимаю, что это, но… Как?..       К черту. Она не могла подобрать слов, поэтому, когда машина остановилась, а парень одарил её взглядом, в котором плескалась любовь, девушка набросилась на него, зацеловывая.       — Я так люблю тебя! Ты самый лучший, ты знал об этом? — В ответ она получила ехидную ухмылку. — Ну, конечно, ты знаешь, сучёныш.       Она посмотрела на него своими светящимися от счастья глазами ещё пару минут, а затем её губы приоткрылись для более глубокого поцелуя. Немедля она перелезла через консоль управления и села к нему на колени, широко расставив бёдра. Её пальчики ласкали его скулы, шею, твёрдую грудь — всё, до чего она могла дотянуться и огладить своими нежными руками. Гермиона начала глубоко дышать от страстного поцелуя и потянулась к резинке его спортивных штанов, оттягивая ту.       Драко знал. Он понимал это ещё с того самого момента, как только в его голове поселилась идея привезти её на озеро. О, он представлял уже долгое время, как его любимая снимает с себя все маски и, переступая через любые границы дозволенности, открывает перед ним настоящую себя. То, что обычно девушка предпочитала не выступать инициатором их интимной связи, никак не трогало парня, он любил её любой — робкой или смелой, застенчивой или решительной. Можете придумывать сколько угодно антонимов и подбирать миллион слов, но одно ясно — его чувства были сильны, вне зависимости от её поведения.       Однако любить не значит хотеть.       Да, она была для него всем. И когда они занимались сексом, он не испытывал проблем с эрекцией. Но физические реакции — это не эмоции. То, что лежит глубоко в душе, невозможно изменить по щелчку пальцев. Искреннее удовольствие от секса нельзя получить, убеждая себя в том, что тебе приятно. Ему было хорошо, — очень — он получал такие же сильные оргазмы, как и она. Но в душе было пусто... Внутреннее удовольствие не приходило тогда, когда он соблазнял своё объект. Оно приходило только в те незабываемые моменты, когда объект сам начинал игру.       И вот сейчас, сидя на нём и широко расставив ноги, Гермиона уже просунула пальчики под резинку штанов, начав поглаживать его вставший член. Как же она была хороша. Именно сейчас она возбуждала его только одним своим видом: чуть спущенные лямки полупрозрачного сарафана, приоткрытый рот, сведённые к переносице брови и дикое желание во взгляде. Господи, помоги ему справиться с этими необузданными эмоциями и мужественно довести начатое до конца.       Грейнджер подняла на него неуверенный взгляд, и он без слов понял её. Она приподнялась, Драко последовал за ней, стягивая штаны к щиколоткам и сажая её обратно. Когда пальчики девушки снова потянулись к нему, он схватил её за запястья. Гермиона не шелохнулась, продолжая смотреть на него уверенным и немного хмурым взглядом.       Малфой быстро снял кроссовки и, попросив её подать ему один, быстро высунул из него шнурки. Откинув ненужную вещь на пол правого сиденья, он с заговорщической улыбкой полностью спустил верх платья к низу живота и взял её руки, начав связывать запястья.       — М-м-м, мистер Малфой, мы хотим поиграть? — у неё внизу стало настолько мокро, что она чувствовала, как смазка стекала на его бёдра, отчего она чуточку смутилась. Было странно стесняться того, что она испытывала уже не единожды, однако по каким-то неведомым ей причинам смущение всегда заслоняло собой всё.       Драко без лишних слов, закончив со связыванием, перекинул её руки через свою голову за шею и притянул девушку ближе.       — Теперь я буду полностью управлять тобой, — оскал на лице и восторженное чувство победы внутри.       — Ты делаешь это уже давно, любимый, и тебе не нужны для этого верёвки.       Он приказал ей приподняться и начал медленно водить членом по её мокрому входу. Грейнджер захныкала, чем дала понять парню, что уже не могла сдерживаться. Малфой улыбнулся и начал медленно вводить член внутрь влагалища, вырывая из Гермионы еле уловимые слухом стоны. Он ещё никогда так внимательно не следил за её эмоциями во время секса, как сейчас. Глаза девушки были закрыты, губы приоткрыты, брови оставались сведёнными, а из горла продолжали исходить тихие восхитительные звуки. Боже, она и правда была для него всем. При любом её виде она напоминала ему божество, но именно в моменты полного отключения от реальности он начинал восхвалять её по-настоящему.       Вставив член до конца, Драко убрал руку и сжал грудь девушки, немного потерев соски. Она начала двигаться, раскачиваясь на нём и повышая градус обстановки усиленными стонами. Её задница соприкасалась с его бедрами, когда она опускалась, а грудь восхитительно подскакивала, когда девушка поднималась. Картина была изумительной: его член ловко скользил в идеально узком влагалище, пока любовь всей его жизни полностью принадлежала ему.       Гермиона потянулась к нему за поцелуем, чтобы сдержать громкий стон, когда Малфой в ту же секунду оторвался от её груди и начал пальцами массировать клитор. Драко не дал ей возможности скрыть стон, поведясь на своё эгоистичное желание слышать каждый звук издаваемый этим прекрасным ртом. Грейнджер немного опешила, из-за чего хныканье получилось смазанным, но в следующую секунду, снова приняв в себя всю его длину, она всё-таки удовлетворила возлюбленного прекрасной мелодией, звучащей прямо из её сердца.       Гермиона начала насаживаться на него сильнее, а рука Драко задвигалась быстрее. Грейнджер уже совершенно не сдерживалась, запрокинув голову назад и сильно выгнув спину. Малфой смотрел на всё это с блаженной улыбкой, подмахивая бёдрами как только мог в таком положении. Еще пара фрикций по скоплению её нервных пучком, пара прыжков Грейнджер — и оба кончили с восхитительными фейерверками перед глазами.       Это было бесподобно… Нет… Это было божественно… Или, нет… Это было… Впрочем, не важно, каким именно словом Драко назвал бы случившееся между ними. Факт оставался фактом: настолько чувственный секс был у него впервые.       Малфой посмотрел на неё с его типичной ухмылкой на лице: как бы ему не было приятно, эмоции нужно оставлять в привычном ей положении, чтобы Грейнджер не слишком уж ликовала от своего влияния на него. Да, он был честен с ней в своих чувствах, — по его меркам, конечно же, — однако любовь к Гермионе не являлась достаточной причиной для того, чтобы позволить ей узреть все краски калейдоскопа эмоций Малфоя.       Грейнджер подняла голову и посмотрела ему в глаза, широко улыбаясь, всё ещё сидя с его членом внутри. Она немного качнулась, снова ощутив жар внутри живота, но он остановил её, схватив за бёдра.       — Разве ты не хочешь как следует насладиться сюрпризом? Такими темпами мы проведем в машине весь наш уикенд.       — Я была бы весьма не против, — ехидно улыбнулась она, но всё же перекинула руки с его плеч обратно и протянула связанные запястья вперёд. — Развяжешь?       На секунду ей показалось, что он всерьёз задумался над её вопросом, но вот секунд становится больше, а затем они переходят в минуты и девушку окутало непонимание. Она впервые столкнулась с эмоцией, отразившейся сейчас на его лице. Это было… Удивление? Не то чтобы её парень не умел удивляться, но по крайней мере его сложно было вывести на эту эмоцию. Она опешила. Было странно наблюдать за тем, как он даже не смотрит на неё, устремив взгляд исключительно на её запястья и приподняв при этом брови.       Драко медленно перевёл свой взгляд на неё, так оставаясь изумлённым, но потом брови опустились, глаза приняли привычную форму, а руки приподняли её за задницу, намекая на то, чтобы она слезла.       Гермиона неуклюже поднялась, сдвинув брови к переносице, и вылезла из машины, слегка покачиваясь от недавнего оргазма. Малфой надел штаны и снял носки. Ступив ногами на немного горячий песок, он последовал за девушкой и закрыл дверь машины.       — Ты собираешься меня развязать? — нервный смешок слетел с уст Грейнджер.       — Нет.       Что?       Ей послышалось?       Чувство некоторого волнения скребнуло своим когтём по её внутренностям. Она не хотела дальше играть в эту игру, потому что его ответ... Ответ не звучал сексуально. Тон его голоса стал практически угрожающим. Малфой смотрел на неё каким-то звериным взглядом, в котором она больше не видела нежности. Перед ней стоял не её парень, а какой-то другой мужчина, мотивов которого она не могла понять.       Драко резко двинулся с места, подхватив её и перекинув через плечо.       — Что ты делаешь?! Драко, пусти меня, — она правда пыталась придать голосу игривый тон, но ей было страшно.       Что он делал?       Что происходило?       Он стремительно понёс её к воде, пока она связанными руками начала колотить его по спине и кричать.       — Любимый, прошу, перестань! Умоляю, хватит! Мне не смешно, — она уже не скрывала своего страха, который был перемешан со слезами и истеричностью в голосе.       Кто-то мог бы сказать, что она делала из мухи слона, ведь, возможно, Малфой лишь решил неудачно пошутить. И вот сейчас он опустит её перед озером, развязав запястья, или и вовсе прыгнет туда с ней. Но вот только... Что-то предательски закололо внутри. Она была в панике, её сердце безостановочно колотилось в груди, а глаза пытались ухватиться за что-то, что помогло бы остановить парня. Её крики были громкими, но какое это имело значение в глуши одинокого леса за несколько тысяч километров от цивилизации? Она кричала о помощи или просто вопила, чтобы хоть как-то справиться с диким ужасом, который сковал её по рукам и ногам.       — Что, черт возьми, происходит?»       Это было последним, что она успела спросить, когда он подошёл к краю и кинул её в воду.       Доверие… Какое короткое слово, а сколько в него заложено смысла наивными, верящими в сказки, людьми. Удивительно, как быстро человек может перестать думать о чём-либо, находясь рядом с объектом своего обожания. Изумляет и то, как слепо человек может довериться тому, кого не знал до определённого момента своей жизни. Да, безусловно, при знакомстве с любым человеком вы узнаёте о его детстве, увлечениях, друзьях и родных, месте учёбы или работы. Но что из всех его ответов будет являться правдой? На этот вопрос вы никогда не сможете найти ответ, лишь однажды не столкнувшись с последствиями этого самого доверия.       Погружаясь на глубину Розового озера, Гермиона осознавала, что время для неё как будто замедлилось. Мысли начали картинками мелькать в голове, подкидывая сознанию самые разные моменты из её жизни. Все ведь видят самые разные по значимости моменты своего прошлого перед смертью? Вот она с родителями на площадке катается с горки, будучи восьмилетней девочкой, и громко хохочет. А вот она двенадцатилетняя едет на двухколёсном велосипеде прямиком в расставленные руки матери, что служили ей мотивацией и конечной целью на тренировке. В следующем кадре она уже стоит в синей форме своей школы, гордо держа красный диплом в руках и широко улыбаясь. Она ищет взглядом своих близких, чтобы мысленно разделить с ними радость окончания школы, но наткнувшись взглядом на него, картинка размазывается.       Глаза девушки распахнулись, она начала судорожно дёргать ногами, чтобы подняться на поверхность. За время своей «отключки» Гермиона опустилась вниз, из-за чего вынырнуть было не так просто. Она открывала рот в немом крике, дёрнула телом изо всех сил, пытаясь избавиться от тугих узлов, что оплетали её кисти. Девушка цеплялась за последнюю возможность, думая только о... Воздухе. О том, чтобы наконец вздохнуть. Грейнджер сделала ещё пару рывков — было не так-то просто выбираться со связанными руками, после чего вынырнула наружу, жадно глотая воздух.       Всё было мутным, она плескалась в воде, пытаясь протереть глаза и одновременно с этим удержаться на плаву. Её зрение прояснилось после нескольких попыток проморгаться. Ублюдок. Он стоял в нескольких метрах от неё — течение сделало своё дело — и улыбался. Жадной, искренней улыбкой. Чуть ли не хохотал. Только сейчас до её осознания дошло, что она видела такую улыбку, когда он смотрел любимую телепередачу, ел вкусную еду, играл в теннис с друзьями, но ей она предназначалась впервые. Он улыбался до этого раньше, смотря на неё, но не так… Господи, что он за человек… Или не человек вовсе?       Гермиона бы думала об этой мерзкой сволочи дальше, если бы не начала тонуть от нехватки движений её телом. Руки всё ещё были связаны, а с помощью одних ног долго она на воде не продержится. Что за стальной узел? Где Малфой вообще научился так завязывать? Её собственные мысли поразили её. Осознание, что произошедшее было им спланировано пронзило сердце. Ублюдок изначально хотел её смерти, иначе почему он сейчас наслаждался этим так, будто наконец-то достиг своей самой желанной цели?       Поток внезапных рассуждений прервал резкий кашель, исходящий из её горла. Грейнджер начала задыхаться. И было удивительно то, что это произошло не от брызг воды, попадающих внутрь рта, а из-за пустоты в её легких. Резкая боль пронзила всё тело, когда девушка начала ощущать, что внутри вообще не оставалось воздуха. Такое ощущение, будто её легкие прекратили функционировать, просто отключившись. В глазах потемнело, и когда свет начал медленно меркнуть, а горло издавать последние жалобные хрипы, она поняла... Что это был её конец.       Он стоял на берегу, наблюдая за тем, как она тонула. Возможно, если бы не шнурки на её запястьях, то она бы уже давно вынырнула и поплыла бы к нему, но дело было вовсе не в них. Драко не ходил в школу для скаутов, чтобы уметь крепко вязать узлы — его знания заканчивались на типичном бантике. Вся причина того, что девушка не сообразила как развязать руки заключалась в панике и… Интоксикации организма. Ах, он случайно забыл ей рассказать, что красота озера была обманчивой. Дело в том, что прекрасное австралийское место не даром было скрыто от посторонних глаз: его вода содержала токсичные вещества, которые при попадание на любую часть слизистой — в случае Гермионы это были глаза — вызывали резкое отравление. К моменту, когда его любовь всплыла на поверхность, маленькие твари уже размножались, вызывая раздражение слизистой органов.       Если бы девушка была такой, как он, то, возможно, она бы заранее догадалась о плане, хотя бы на этапе связывание рук. Однако, к счастью Малфоя, её мозг работал обыденно, тогда как его был на пике своих возможностей. Ещё в детстве ему поставили диагноз психопатии, что привело родителей в ужас. Но те оказались не такими уж и безжалостными, поэтому позволили Драко возможность дальше спокойно наслаждаться жизнью, не заперев его за решеткой психиатрической больницы.       Между маньяками-преступниками и «цивилизованными» психопатами есть разница: первых не волнуют социальные, моральные или правовые последствия того, что они делают, тогда как вторые — осознают возможный ущерб от своих действий и держат свою тёмную сторону под контролем. Малфой относил себя ко второму типу и делал бы это дальше, если бы не потерял контроль.       Однако, даже несмотря на явное отсутствие здоровой психики о правовых последствиях за убийство, он был тщательно осведомлен, иначе не провернул бы всё это исключительно на внезапном порыве. Всё было продумано и спланировано заранее — за много месяцев до этой злополучной поездки.       Драко вошёл в жизнь Гермионы внезапно, обескуражив её своей галантностью и исключительными манерами. Он встретился с ней на конференции, которую организовывал лично для организации поддержки незащищённых слоев населения. Грейнджер выступала там оратором, защищая права обездоленных и склоняя всю британскую элиту к пожертвованию своих вложений в фонд Малфоя. Он знал, что на мероприятие им пришлют молодую девушку-спикера, но был не осведомлён, что она будет столь восхитительной особой.       После конференции Драко пригласил её на ужин, за которым последовала череда бесконечных свиданий, бесконечного секса на всех поверхностях его огромного пентхауса и, наконец, долгожданная помолвка.       За время проведённое с Гермионой, он постарался отстранить её абсолютно от всех, чтобы девушка видела исключительно в нём всё сосредоточение своего мира. И ему это удалось: парочка подстроенных ситуаций, в которых друзья сделали её виноватой, небольшое давление, чтобы дать ей понять, что коллеги могут вести с ней исключительно деловые разговоры — и результат был достигнут. Семьи у неё не было. Как однажды поведала ему сама девушка, те погибли в автокатастрофе за два года до её встречи с Драко. Ему только на руку... И потому все составляющие планы были осуществлены.              Осталось только завершить начатое до конца.       Спросите: почему он не мог просто быть с ней, если был так сильно влюблён? Ответ на этот вопрос будет сложен, но он хотя бы есть.       Всё началось с детства. Довольно тривиально, не правда ли? Все психологи мира твердят чуть ли не в громкоговоритель о том, что психика ломается именно в этом возрасте, когда сознание ещё ничем не защищено, но никто так и не стал предпринимать попытки исправления этой ситуации. Такой же была и его ситуация. До определённого возраста Малфой был спокойным ребенком, прилежно учился и пытался достигать определённых высот. Однако, как бы Драко не старался, его заслуги оставались незамеченными... И тогда он начал затевать небольшие драки с одноклассниками.       Узнав об этом, мать привела его к психологу с дословной просьбой: «Сделайте с ним что-нибудь». Увидев проблему, она не желала разбираться с ней, а хотела переложить свои обязательства на других. Именно тогда мальчик понял, что никогда не завоюет внимание родителей. Они были равнодушны.       Однако, встретив, Гермиону он понял, что шанс ещё не потерян и, завладев кем-то настолько прекрасным, он наконец сможет направить внимание семьи, а в последствии и всего мира на себя.       Грейнджер не стала первой и последней жертвой Драко. Она стала родоначальницей его долгих скитания по мрачным тропинкам, овеянных туманом.       Но всё же именно она и оставалось для него особенной. Всегда.       Его ангел утонул быстро. Даже не успев вдоволь насладиться подаренным ей его нежным взглядом и торжествующей улыбкой. Она так и не узнала, что стала первой, кто по-настоящему довёл его до сладостного экстаза, подарив ему такой бесценный подарок — свою жизнь.       Его маленькая, идеальная девочка. Особенная.       Пару часов назад он задавался вопросом: могла ли она быть ещё идеальней, чем являлась для него раньше? Определённо.       Вид её маленького тонущего тела был тому самым неподдельным и искренним подтверждением.