Долгая дорога к тебе.

Мью.       Валентинов день — праздник всех влюблённых, но только не для него. Для Мью этот день давно стал чем-то обыденным, неважным, таким же, как и все остальные дни в неделе. Уже позабыто какого это покупать подарки в предвкушении увидеть восторг на лице любимого. В его жизни давно уже не было романтических ужинов, а после — сумасшедшего секса, после которого ещё долгое время воспринимаешь мир более красочно. Теперь ничего этого в его жизни нет, а раз нет, значит, стоит заняться работой в новой галерее: скоро открывается его вторая выставка картин, вот куда стоит потратить свои силы.       А когда-то всё было совсем иначе, но прошлые токсичные отношения заставили возненавидеть все праздники, хоть мельком напоминавшие о любви. Мью знал и искренне верил, что в чувствах нужно отдавать всего себя для одного-единственного, и считал, что так оно и должно быть. Только вот парень, с которым у него были самые длительные отношения, был явно другого мнения.       Кьен думал, что в отношениях необязательно хранить верность, и спал со всеми, кто был в нём заинтересован. А Мью, как глупец каждый раз находил этому оправдания и терпел, потому что не представлял своей жизни без него. И чем больше он пытался понять и простить Кьен, тем чаще слышал слова о том, что Мью его не любит. Однажды Кьен просто собрал вещи и ушёл, оставив умирать на осколках разбитого сердца. А он до сих пор слышит обвинения в свой адрес стоит ему вспомнить о нём: — Я ненавижу тебя. Ты хоть раз любил меня? Тебе всегда было плевать! Твои картины тебе были дороже меня! Ненавижу!       Обидные слова били наотмашь, уничтожая надежду на совместное счастливое будущее. Хлопок закрывшейся двери и звенящая тишина, словно пощёчина, горящая на щеке. Не веря в происходящее, он упал на колени и рыдал до разрыва души, не желая принять, что он ушёл навсегда. И оставалось лишь одно желание: умереть и прекратить эту боль, что так разрывает всё нутро, а душа, как пойманный в ловушку зверь, скулящий о пощаде.       Мью постепенно умирал, бродя по дому, словно призрак, в котором всё напоминало о Кьен. Каждый день казался безликим и однообразным. Кьен отбил тягу к прекрасному и, уйдя окончательно, забрал все краски из жизни Мью. Он не мог больше писать. Из его картин ушла жизнь, они превратились в серые пятна, безликие, как он сам. Устав бороться с чувствами и ожиданием возвращения любимого, Мью уехал в самую глушь, где не было ни души на несколько километров. Он хотел похоронить себя в этом месте, раствориться, исчезнуть, а вышло наоборот.        Это прекрасное место: небольшой домик на берегу озера, в котором отражались деревья, а по ночам в глади тёмной воды, словно в зеркале, играли в переглядки звёзды и луна. Здесь дышалось легко и свободно, он уже и забыл, каково это — чувствовать себя свободным от неприятных чувств, от измен, от постоянных несправедливых обвинений и тяжёлых отношений, что держали его на поводке. Только здесь он заново узнал, как прекрасна жизнь. И каждый день он находил в шелесте листвы, в дуновении ветерка, во всплеске воды свою душу. Вкус к жизни возвращался, а с ним и возвращалось желание вновь начать писать картины.       На озере он прожил год — столько времени потребовалось, чтобы прийти в себя и понять, что жизнь не остановилась, а только начинается. Боль притупилась, неприятные воспоминания стёрлись словно клячкой, оставляя лишь приятные сердцу воспоминания.

***

      — Господин Тончививат, вас попросили пройти в зал с живописью — там отрегулировали свет, — он оборачивается к своей помощнице, прервавшей его воспоминания, и возвращается в реальность.       — Да, Мали, спасибо. Сейчас подойду.       Мью вышел из кабинета и направился в зал с картинами, на которых он запечатлел природу, окружавшую его в течение года. Скептический взгляд прошёлся по полотнам: хотелось убедиться, что свет падает ровно так, как он это видит. Всё было прекрасно: озеро манило к себе, но нет, не искупаться, а насладиться его безмятежностью, спокойствием, умиротворением. Оно словно говорило: всё, что тревожит твою душу — бренно, оно пройдёт, и надежды на лучшее снова взойдут.       Мью так полюбил это местечко у озера, что даже задумывался поселиться там навсегда. Однако сердце требовало общения с людьми и надеялось, что в его жизни обязательно появится тот, кто заставит Мью поверить в любовь. Он не хотел больше страдать, где-то внутри прорастало маленькое зёрнышко веры в то, что не всё потеряно. И когда-нибудь оно взойдёт пышным цветком: появится особенный человек, который отогреет его душу и вдохнёт жизнь в это зерно. Ну а пока, в ожидании этого человека, он занят своей выставкой. От картин его отвлёк шум за панорамным окном. Обернувшись, Мью успел увидеть жуткую аварию на дороге: автобус сбил пешехода, как ему показалось, насмерть.       Поражённый, он не мог двинуться и лишь смотрел, как толпа людей окружает пострадавшего, как подъезжает скорая и увозит его. А Мью тем временем осознавал, насколько жизнь хрупка и скоротечна. Стало нехорошо: он понял, что не сможет продолжить работу, поэтому предупредил Мали о том, что уедет пораньше.       Попрощавшись, он сел в машину и поехал к озеру. Перед глазами сменялись одна за другой картинки: авария, бездыханное тело парня, медики, уносящие его на носилках. Мью ещё не приходилось так близко сталкиваться со смертью, и увиденное повергло его в шок. Снизошло понимание, что и он может одним днём вот так просто умереть, не ожидая, как тот парень, которого, быть может, кто-то ждал, но уже никогда не дождётся.       Как только машина въехала на территорию дома, он быстрым шагом направился к озеру. Хотелось смыть то, чему он был сегодня свидетелем. Мью остановился у кромки воды и, смотря на её гладь, пытался утихомирить быстрый стук сердца. Почему-то вспомнился Кьен: что с ним станет, если тот погибнет?       Даже спустя год Мью думал о нём. Да, душа успокоилась, но полностью забыть он так и не смог. После случившегося стало тревожно. Вытащив телефон из кармана, он набирает номер, который удалил, в попытке выбросить все воспоминание о Кьен, но цифры некогда любимого человека отпечатались в памяти. Мью ещё некоторое время медлил — нажать на вызов или нет, и зависший над кнопкой палец ждал решения. Мью уверил себя в том, что он просто хочет знать — всё ли с ним хорошо, не более. Убедив себя, он прикладывает телефон к уху.       — Да, я слушаю вас, — ответил совершенно чужой голос. Мью подумал, что это, вероятно, любовник Кьен. Но ему было всё равно: важно убедиться, что с Кьен всё в порядке. Даже хорошо, что ответил не он: услышь его, Мью, скорее всего, настоял бы на встрече.       — Скажите, а с Кьен всё хорошо?       — Вы ошиблись номером, — ответил незнакомец.       — Простите, возможно, — Мью понял, что где-то в наборе цифр всё же оплошал, и хотел было уже положить трубку, как его спросили:       — Вас что-то беспокоит? — неожиданный вопрос застал врасплох.       — С чего вы взяли?       — Просто ваш голос очень встревоженный. Я, конечно, лезу не в своё дело, но, быть может, вы поделитесь тем, что вас так беспокоит? — незнакомец продолжал удивлять, порождая в голове Мью новый вопрос, которым он поспешил поделиться:       — И для чего мне это делать? — то, что человек на той стороне так быстро уловил его настроение, удивляло.       — Вы же знаете, если рассказать о том, что на душе — становится легче, и оно покажется не таким серьёзным, — интерес к собственной персоне настораживал, но согревал — кто-то пытается помочь ему снять неприятный груз с плеч.       — Возможно, но с чего вы взяли, что я буду это делать с посторонним человеком? — для него было ново, что кому-то интересно его состояние. Это приятно, но в то же время пугающе.       — Для того, чтобы поделиться, необязательно быть знакомыми. Когда вы приходите к психологу, он для вас совершенно незнакомый, но вы ведь говорите о своих проблемах. Вот и представьте, что разговариваете с таким человеком, — парень по ту сторону провода был прав, к тому же его голос звучал так мягко и нежно, что Мью захотелось поделиться своими переживаниями. Кто знает, вдруг он поможет избавиться от этих тревожных мыслей? Разве что настырный мозг требовал пояснений — зачем тому это нужно?       — Зачем это вам?       — Я чувствую, что вам нужно выговориться, а рядом никого нет. А ещё мне нравится ваш голос — он очень красивый. Вы случайно не поёте?       Собеседник улыбнулся — Мью услышал по голосу. Наверное, ему бы понравилось эта улыбка. От предположения незнакомца Мью и сам улыбнулся, ему тоже нравилось слышать заботливый голос, а эта догадливость завораживала. Даже жаль, что тот не рядом.       — Я пою, но, как и все, для себя.       — Так что вас так тревожит? — Мью понял, что ему действительно захотелось быть утешенным. Эта мысль согревала.       — Я сегодня стал свидетелем аварии, в которой погиб молодой человек.       — И вы задумались о жизни?       «Боже, он что — экстрасенс?» — пробежала мысль в голове Мью. Загадочный парень словно знал всё наперёд, будто они знакомы уже много лет. Мью захотелось говорить с ним обо всём, и, кажется, он был готов рассказать ему самые сокровенные свои тайны.       — Я подумал, что этого парня наверняка кто-то любил и ждал в ту минуту. Но он так и не дошёл. И каково тому, кто его не дождался?       — Это ужасно, но жизнь — непредсказуемая штука: кто-то теряет, кто-то находит. Это круг жизни, и он нам неподвластен. Мы можем лишь сделать всё возможное, чтобы не упустить свой шанс, который даёт нам эта жизнь.       — Вы про что?       — Я про то, что не хочу упустить свой шанс познакомиться с вами, — сердце Мью пропустило удар.       — Вы уверены, что я — ваш шанс?       — Я точно в этом уверен и очень хочу с вами познакомиться. Меня зовут Галф. А вас?       — У вас красивое имя. Меня зовут Мью, — такое простое, непринуждённое общение пришлось ему по душе. — Галф, — позвал Мью. Он пробовал на вкус это имя, и ему оно нравилось.       — Да, Мью, — оттого, как нежно это прозвучало из уст парня, по телу разлилась приятная волна, пробуждая в нём надежду лёгким поцелуем.       — Давай на ты, а то чувствую себя стариком.       — Отлично, я согласен, — повисла пауза. Она не тяготила, словно им не о чем больше говорить. Нет, они просто прислушивались к дыханию друг друга.       — Мью.       — Да, Галф?       — Как ты относишься к однополым отношениям?       «Кажется, он действительно не теряет времени попусту. Может, тогда и мне не стоит?» — подумал Мью.       — Я — бисексуал, — из трубки послышался выдох облегчения.       — Отлично, тогда у меня есть шанс? — Мью представил, как тот замер в ожидании ответа.       — У каждого человека есть шанс, и кто я такой, чтобы лишать тебя его.       — Тогда давай встретимся?       — Я не против.       — Отлично, говори адрес, и я подъеду к тебе, — теперь пришла его очередь замирать.       — Хорошо, записывай: улица Чан-роуд 37, там увидишь художественную галерею. Я буду внутри.       — Ты художник? — послышались нотки удивления, и Мью испугался, что Галфу это не понравится, как и Кьен. Тот расстраивался, что Мью много времени уделяет написанию картин. Работа была одной из причин, по которым они расстались, и если Галф сейчас скажет, что ему не нравятся художники, Мью тут же положит трубку и забудет этот разговор навсегда.       — Да.       — Ух ты, круто! Всегда восхищался людьми, которые умеют рисовать! — Мью вновь научился дышать, услышав его ответ.       — Значит, тебе понравится моя выставка, которая откроется через пять дней.       — Ты меня приглашаешь?       — Да.       — Ну, тогда я точно буду. А мы можем встретиться пораньше, чем через пять дней. Например, завтра?       — Конечно, приезжай завтра, — Мью тоже хотелось увидеть его, познакомиться поближе с тем, кто сумел зацепить его в разговоре по телефону.       — Хорошо, я буду завтра в семь. Удобно?       — Да, конечно.       — Тогда завтра в семь, в художественной галерее на улице Чан-роуд.       — Да, до завтра. Доброго вечера, Галф.       — Доброго вечера, Мью, — ещё никогда он не слышал, чтобы его имя так сексуально произносили, отчего мурашки разбегались по телу.       Мью ещё долго слушал гудки, и они вызывали чувство разочарования.       «Странно, несколько минут поговорил со случайным парнем, а уже жалею, что этот разговор закончился», — размышлял Мью, стоя возле озера и взирая на его безмятежность. Стало приятно на душе, как будто голос Галфа смёл напрочь все неприятные воспоминания. Где-то внутри что-то зарождалось, очень тёплое и нежное.       — Успокойся, а вдруг ты ему не понравишься? — сказал Мью сам себе, утихомиривая свою фантазию. Он опустил глаза на телефон, на номер, который набрал. И действительно — ошибся с одной цифрой. Но он вовсе не жалел об этой ошибке.