[Access]

Эри сидит на коленях Шинсо, когда Шото входит в класс. Он сегодня рано — как и каждый день, потому что отец позволяет, по крайней мере, — и даже Ииды еще нет. Она поднимает глаза на звук двери, и он с облегчением видит, что она не плачет. Не похоже, чтобы она плакала, и это успокаивает его. Она не должна грустить, думает он. — Шо-чан, — говорит она, и он подходит к ней. Он тихо приветствует Шинсо, затем сосредотачивает свое внимание на Эри, которая поворачивается к нему лицом. Она протягивает маленькую руку, и он берет ее, прижимая к щеке. Чувства на краю его шрама притуплены, но он представляет, что ее пальцы теплые и нежные. — Эри, — говорит он. Она медленно наклоняется вперед и обнимает его за шею. Он гладит ее по голове один раз, заботясь о ее волосах, и она отстраняется. «Твои волосы выглядят красиво». Она улыбается ему, мелко подрагивая, но он здесь, и тянется назад, чтобы перекинуть косу через плечо. «Мистер Ямада сделал это для меня». «Мгм.» Ее рука снова находит его, и он позволяет ей остаться там, мягкой и нежной. Он поднимает голову, чтобы посмотреть на Шинсо, который кивает ему в знак признательности. Сегодня он будет сидеть рядом с Шинсо. Мистера Айзавы сейчас нет в комнате, но Шото считает, что он разрешит. Для Эри. Он садится на место Серо и свободно держит руку Эри в своей, рисуя большим пальцем мягкие круги на ее коже. Дверь открывается, и Шото не отводит взгляда от Эри, хотя она отводит взгляд от него. Голоса Ииды и Яойорозу заикаются, останавливаются и стихают, когда они зависают в дверном проеме, заметно нерешительно. Глаза Шото поднимаются вверх, чтобы оценить выражение лица Шинсо, который смотрит на своих одноклассников, и он не находит ничего, о чем можно было бы беспокоиться. Он снова нежно поглаживает руку Эри, и ее пальцы сжимаются в его. — Привет, — говорит Яойорозу. — Ты… эм, ты присоединишься к нам сегодня? Эри кивает и поворачивается, пряча лицо на груди Шинсо. «Ах. Ну, эм, добро пожаловать. — И это степень этого взаимодействия, по-видимому. Яойорозу садится на свое место, а Иида необычно тихо присаживается на свое. Класс постепенно наполняется. Его одноклассники кричат, а потом двери открываются, и они перехватывают внимание у всех, кто сидит, и замолкают, даже если сразу не видят Эри. Он чувствует их взгляды на своей спине, все их вопросы, но игнорирует их. Эри не то, на что можно пялиться, и он не будет тем, кто потворствует их любопытству. Шинсо выпрямляется, и Шото смотрит на него и видит, что он смотрит на дверь. Он поворачивается, когда она открывается. Бакуго сутулится, выглядя, как горящая смерть. Он бледен, свирепо хмурится и явно уже разгневан. Шото задается вопросом, что случилось, что Бакуго выглядит так, и тут же вспоминает, что ему все равно. К сожалению, их взгляды встречаются, а это значит, что Бакуго замечает его протянутую руку и, следовательно, видит Эри, сидящую на коленях Шинсо. Он ощетинивается, и Шото не может помешать своей причуде охладить воздух, готовясь к насилию. Это означает, что Эри замечает, потому что она держит его теплую руку, моргает и смотрит вверх, чтобы найти то, на что смотрит Шото. На Бакуго. — О, — слышит он ее шепот. «Каччан». Как будто сам воздух замирает, что она говорит. Шото слышит сдавленное: «Каччан?» И тут входит мистер Айзава. «Доброе утро, класс.» Класс как один отвечает: «Доброе утро, мистер Айзава». «Новичок — Акатани Эри, она будет следить за нами весь день. Не беспокойте ее, иначе вас исключат». В комнате почти тихо. «Эри». Она ерзает на коленях Шинсо, его рука дергается. — Если хочешь, Шинсо или Тодороки могут отвести тебя в учительскую в любое время. Эри кивает. «Хорошо. Перекличка, затем мы начнем со спарринга».

***

Эри сидит рядом с Шотой, наблюдая за спаррингом его класса. Сегодня день без причуд, и Шота устал стирать взрывы Бакуго и искры Каминари. «Мистер Айзава, что они делают? Он выключает свою причуду и вздыхает. «Они спаррингуют. Обучение совершенствованию навыков рукопашного боя. Предполагается, что они делают это без своих причуд, но у некоторых из них с этим проблемы». Она издает тихий вопросительный звук и смотрит на него. «Они воюют с другими людьми? Например, вне школы? Он смотрит на своих учеников. Анализирует, как они действуют друг против друга. — Нет, — говорит он. «Я был бы удивлен, если бы они сражались против чего-то более сильного, чем банка с маринованными огурцами». Но они научатся. Рука Эри впивается в его куртку. Он смотрит на нее сверху вниз, и выражение ее лица задумчиво. — Отец дрался с людьми, — тихо говорит она. Он моргает и чувствует холод. «Они всегда проигрывали. Но его здесь больше нет. Папа сказал мне, что его призрак ушел, так что он больше не причинит мне вреда». Ее свободная рука возится с длинными рукавами. «Папа иногда приходит домой с синяками. Я думаю, что люди пытаются бороться с ним, но он хорош. Он всегда приходит домой. Когда Отец сражался с людьми, они больше не были похожи на людей. Но папа всегда возвращается домой. — Она немного наклоняется к нему сбоку, согреваясь сквозь его куртку. — Я хочу, чтобы папа скорее вернулся домой. Он кладет руку ей на плечо, мысленно застряв где-то между безумной гонкой и неподвижным хищником. — Мы скоро найдем его, детка. Она ничего не говорит. Он оглядывается на свой класс и думает: «Во что ты ввязался, Шота?»

***

Кьека любит заниматься своими делами, когда может. Потому что она слышит дерьмо, много дерьма, и по большей части это просто неудобно, но остальное может навлечь на нее неприятности. Она научилась держать рот закрытым, а уши открытыми, и у нее хорошо получается перенаправлять внимание людей. Она взволнованная старшеклассница, которая услышала что-то пугающее в переулке и попросила полицейского проверить это. Она — анонимный звонивший, вмешивающийся в домашнее насилие двумя этажами ниже и отчаянно пытающийся сообразить, как намотать поролон на ушные штекеры, потому что она слышит каждый шлепок и рычание. И это отстой, большую часть времени, и это ошеломляет. Быть героем ради денег, ради спасения людей, но в основном для того, чтобы доказать себе, что ее причуда того стоит. Урарака занимается этим из-за денег, абсолютная королева, так что у Кёкки нет причин стыдиться. Даже Момо, каждый квадратный дюйм которой представляет совершенство, здесь, потому что это семейное дело. Она думает, что это может быть момент спасения людей. Это не специально, вот в чем дело. Она всегда слышит что-то случайное, но это то, что она пытается делать. Чему она учится, потому что теперь улавливание фрагментов разговора может помочь ей помогать другим людям. Кьека точно знает тип парней, которым нравится бить маленьких девочек, и даже спарринг с Тсу не может отвлечь её от слов Акатани. Ее первый отец умер, и это звучит хорошо, но теперь ее второй отец пропал, и это звучит так, будто его ударили в переулке возле бойцовского ринга. Кьека знает о некоторых бойцовских кругах в городе, и… Тсу бьет ее по носу, и она крутится и бьется по мату своей задницей. — А… прости, керо. Тсу протягивает руку, чтобы помочь ей подняться, и она берет ее. Она не получила достаточно сильного удара, чтобы что-то сломать, поэтому она вытирает слезящиеся глаза и фыркает. «Нет, не беспокойся об этом. Я отвлеклась». Они возвращаются на позицию и снова начинают обмениваться легкими ударами. — Что-то у тебя на уме, керо? Какое-то время она ничего не говорит. Тсу хороший человек, солидный и логичный, но Кьека не делится тем, что слышит, с людьми, с которыми хочет дружить. Но, что ж… если они хотят быть героями, их работа — спасать людей. Это может быть стартом. — Кажется, папа Акатани пропал. Похоже, он попал в драку, его ищет мистер Айзава. «Хм. Это печально, керо. Что ты будешь с этим делать?» Кьека уклоняется от правого левого и пытается выбить ноги Тсу из-под себя. Это не работает. «Ах, я не знаю. Что я могу с этим сделать?» «Когда мне грустно, я ем то, что мне нравится, керо». Жестокое колено едва не задело ее ребра, и она схватила ногу Тсу, прежде чем отпустить ее, чтобы защитить лицо. — Если ты не можешь найти ее папу, может быть, попробуй помочь ей почувствовать себя лучше. Если бы это были мои младшие братья и сестры, я бы хотела, чтобы кто-то заставил их улыбаться, керо. Черт, Тсу действительно лучший человек для этого. — Ты совершенно права. Спасибо, Тсу. Тсу открывает рот, чтобы ответить, но ее прерывают взрывы — боже, Бакуго, они не должны использовать свои причуды — и, как только взрывы прекращаются, такой же громкий крик. Кьека закатывает глаза и протягивает руку для тайм-аута. «Хочу воды, одну секунду». — Знаешь, керо, Бакуго узнал ее. — Кьека отрывается от бутылки с водой. Тсу смотрит на коврик Бакуго, где он пытается расчленить Киришиму без своей причуды. «Сегодня утром, когда она назвала его «Каччан», керо». — Да, я как бы задумывалась об этом. Она фыркает. — Но я не собираюсь спрашивать его об этом. Мне нравится моя голова там, где она есть, спасибо». Тсу фыркает, что-то вроде смеха, и Кьека чувствует себя чрезмерно довольной собой. — Если он что-нибудь скажет об этом, я, наверное, все равно услышу это. Она указывает на наушники, когда Тсу вопросительно наклоняет голову. Тсу кивает. — Что ж, удачи с этим, керо. «Меняемся!» Мистер Айзава звонит. Она и Тсу обмениваются рукопожатием, и она направляется к Яомомо, которая улыбается удаляющемуся Токоями. Ее встречает улыбка, от которой ее сердце начинает биться чаще, и она улыбается в ответ. «Ты готова?» Яомомо сжимает кулаки и занимает позицию. «Да!» Улыбка Кьеки становится шире, и она подпрыгивает на цыпочках. — Хорошо, поехали!