Зайчик

На улице привычно сыро и слегка прохладно из-за дующего ветра с широкой Невы. На серый город постепенно опускаются сумерки, поглощая в себя каждый сантиметр, и ведь не насытятся, пока не заберут себе в заточение маленьких людей в лёгких пальто и величественные столетние здания. А Пётр неплох, чтобы из такого болота создать не просто столицу, на какой-то срок, а красивейший город не только России, но и всего мира, нужно как минимум постараться. И всё же мне не понять всю красоту и важность этих разваливающихся на глазах зданий с осыпающимся полом и почерневшими парадными. Но Саша и слушать меня не хочет, когда речь заходит о сносе этих развалин. Видимо слишком многое они для него значат. Раз так, мне остаётся смириться с этим и дать денег на реставрацию. Но не буду обманывать, мне нравится затрагивать его чувства. Как же я люблю видеть его живым, а не какой-нибудь статуей без малейших чувств и эмоций, а ведь это его обычное состояние. Пусть хоть злиться, хоть считает меня идиотом, хоть не понимает, только не будет этим заросшим бездушным памятником среди развалин. Слава Богу, хотя бы с друзьями он так себя не ведёт, хоть иногда позволяет себе расслабиться. И всё же он такой красивый и милый, когда злиться, словно котёнок, у которого отобрали любимую игрушку.    Его чувства, правда, бесподобны, особенно непонимание и смущение. Как пылают его впалые щёки, хмурятся тонкие брови, которых, как на зло, не видно из-за очков. И зачем он их носит? Видит же всё прекрасно, а его серые глаза, отражающие пыльные улочки в центре города, из-за  оправы не удаётся рассмотреть как следует.    После поворота открылся вид на бурную Неву. Во мраке ночи она выглядит особенно волшебно, но в тоже время устрашающе - река с характером. Не чувствуя пробирающего холода до костей, иду дальше по набережной, и всё же надо было брать с собой пальто.   Вид явно достоин кистей известнейших художников. Дорожка света убывающей луны расплылась по реке дрожащим пятном, центр подсвечивается сотней ярких фонарей, мосты, словно проводники между мирами, тянутся поперёк реки к другим огонькам.    Очнулся я от своих размышлений, когда уже третий раз прошёлся по Гороховой. По ощущениям сейчас часа два ночи, начинает покапывать моросящий дождь, чёрт. Заваливаться ночью в чужую квартиру, пусть даже её хозяином является Саша, во-первых, как минимум не компетентно с моей стороны, во вторых, он даже не в курсе о моём приезде и, в-третьих, я с пустыми руками. Приходиться вновь бродить по лабиринтам малоэтажных изогнутых домов. Работают только продуктовые. Ну и на что я рассчитывал? По-хорошему пойти бы сейчас в какую-нибудь гостиницу, а с утра приехать сюрпризом Питеру домой. А я, как упёртый баран, пробегаю уже четвёртый раз возле одной и той же улицы под усиливающимся дождём. Ну уж нет, куплю хотя бы какое-нибудь пирожное, но в отель точно не пойду.    Вдруг слева сверкнуло что-то фиолетовое. Повернув голову, я увидел неоновую вывеску с весьма интригующим названием "Sex shop". Нет, всё таки пирожные лучший вариант...    А в интим-магазине оказалось достаточно тепло, молодую девушку лет двадцати было еле видно из-за высокой стойки. И как в столь молодой возраст можно работать консультантом в такой вульгарной сфере? И всё же развернуться и уйти казалось мне самым оптимальным решением.    Как такового разнообразия в данном магазине нет - одни вибраторы и тридцати сантиметровые резиновые члены, и куда их только люди засовывают? Презервативы из дешёвого латекса, кляпы пластиковые - долго не проживут. Лишь в дальнем углу находится вешалка с заинтересовавшими меня костюмами. Ничего привлекательного: костюм полицейского, школьницы, зайца... Зайца? Он состоит из чёрного кожаного боди, ушек на ободке и кружевного чокера. Выглядит это весьма откровенно, страшно представить, как бы это выглядело на Саше. Боже мой, нельзя же так завалится к нему в квартиру ночью с костюмом в виде зайца из секс шопа, даже не предупредив. С другой стороны, кто если не я может такое вытворить? Выбора у меня нет - придётся идти к кассе. Выйдя на улицу, я понял, что моросящий безобидный дождь превратился в сильнейший ливень, готовый смыть тебя в канал, ещё и ветер завывает, всё говорит о том, чтобы я одумался и не совершал поступков, которые мне потом, увы, не оправдать. А я пошёл, несмотря на все преграды, ради Саши, разумеется, я мог бы и на асфальте поспать, но теперь я и не с пустыми руками иду.    Его дом, благо, находился на Невском, недалеко от того самого злосчастного секс шопа. Я обходил его со всех сторон, растягивая время, я и так промок до нитки - терять нечего. Вы не подумайте, что я нерешительный человек, я уже всё давным-давно обдумал и составил план, если его можно так называть. Наконец я зашёл, обшарпанные стены парадной явно не были мне рады. Подумав, я не стал доставать собственные ключи, ведь если я подойду к нему спящему и разбужу, Бог знает, что может случиться. Я тихо постучался, подождав, понял: раз в квартире ни звука, значит хозяин не услышал, постучал погромче, затем ещё громче. За дверью послышался шорох, а за ним медленные, тихие, осторожные шаги. Он даже не смотрит в глазок, смелый, а может спросонья ничего не понимает. Ключ медленно проворачивается в замочной скважине, заставляя моё дыхание замереть. Наконец, дверь со скрипучим звуком начала открываться. Передо мной стоял Саша с весьма помятым видом: обычно уложенные вьющиеся волосы взлохматились, глаза без очков блуждали по мне с презрительным взглядом, футболка вся помятая, хотя обычно всю одежду он тщательно утюжит перед тем, как одеть.    -Миша? - удивлённый, заспанным голосом еле-как произносит Питер.    -Он самый, не рад меня видеть? - у Питера на лице ни единый мускул не дрогнул, но мне то известно, он безумно обрадовался нашей встрече, если бы я не припёрся к нему домой в четыре часа утра.    Но Саша всё равно бросается мне на шею, хотя по заторможенным действиям ясно, что встал он пять минут назад. Я приобнимаю его и утыкаюсь носом в шею, вдыхая любимый запах.   -Ты почему не предупредил, что приедешь? - помятый Санкт-Петербург чуть отстраняется, его голос по-прежнему заспанный. -Господи, да ты весь промок, - осмотрев меня с ног до головы, он резко проснулся и побежал в ванную за полотенцем.    -Саш, не нужно, - но он, не услышав, кинулся на кухню ставить чайник.    -Раздевайся, не хватало, чтобы ты ещё простудился.    -Так сразу? - Питер закатил глаза, но всё таки, улыбнувшись моей глупой шутке, начал расстёгивать пуговицы на моём чёрном пиджаке.    -Всё, всё, понял. Я сам. Иди чай делай, а лучше кофе. -Отдав мне полотенце, он мелькнул на кухню.    Разувшись, я направился в спальню. Там, разделся окончательно, оставил чёрный горе-пакет из секс шопа и полез в шкаф за запасной одеждой.    -Я смотрю, спать ты сегодня не планируешь, - раздался уже бодрый голос Санкт-Петербурга из кухни.    -Всё же ты подметишь, я возьму твою футболку?    -Возьми конечно, твоя запасная в стирке. Предупреждай в следующий раз, когда приезжаешь, хорошо?    -Вообще-то  я сюрприз хотел сделать и даже подарок принёс, - молниеносно натянув Сашину футболку, вынырнул на кухню и состроил игривую гримасу.    -И где же он?    -В спальне.    Саше не нужно было много времени, чтобы догадаться какого рода подарок я ему устроил, на моё удивление, он и бровью не повёл, продолжил варить своё фирменный кофе.    Через пару минут неловкой, но комфортной, тишины кофе был готов. Я чувствую, как атмосфера становится давящей, мы оба понимаем, чем должна кончится эта ночь, но никто не знает, как её начать. Подхожу со спины и обнимаю его за талию.    -Я скучал. - Моё дыхание согревает его хрупкую шею, Питер успокаивается в моих объятьях, делает глубокий вдох, а на выдохе ещё больше прижимается ко мне. - Ты и поверить не сможешь, как я соскучился. - Развернул его к себе и прижал к кухонной стойке, чувствую как его дыхание ускорилось. Он взял меня за плечи и заглянул в глаза:    -Так что за подарок? Я усмехнулся, ничего не сказав, зарылся одной рукой в волнистые растрёпанные волосы, другой продолжая держать за талию и медленно прильнул к его, таким желанным, устам. Поверить не могу, как я так долго жил без его близости. Саша сам углубляет поцелуй, я бездумно оглаживаю его тело, проникаю под ненужную сейчас ткань. Питер сильнее хватается за мою в данный момент футболку, я чувствую, как в предвкушении чего-то большего дрожат его пальцы. Прикусываю его нижнюю губу и вдавливаю его в кухонную стойку. Романов лишь делает жалкие попытки глотнуть кислорода. Мне стоило многих усилий, чтобы отпрянуть от него.    -Сейчас узнаешь. - Я подхватил его под бёдра, заставляя опереться на себя, и поднял его. В ответ он лишь недоумённо зашипел, но обнял меня ногами и зацепился за шею. Еле как дойдя до спальни, настолько аккуратно, насколько смог в данных обстоятельствах, бросил Сашу на кровать, а вслед полетело содержимое злополучного чёрного пакета. Питер недоумённо глядел на всё это извращение у него на кровати. Он поднял взгляд, явно ожидая подвоха или, хотя бы моего слова о том, что всё это лишь глупая шутка.    -Ты сейчас серьёзно? - услышав от меня в ответ лишь многозначительную тишину, он покрутил в руках чокер и усмехнулся - Как я понимаю, это был единственный магазин, который работает в столь поздний час в центре. - он вновь поднял свой, уже полный заинтересованности, взгляд.    -Ты совершенно прав. - как ни в чём не бывало подтвердил я и приблизился к Петербургу.    -Я смотрю кое-кто решил поностальгировать по девяностым? - он смотрел на меня горящими возбуждением глазами, как смотрел на меня когда-то Шура Думский. Это заставило меня замереть от накатившей волны мурашек и смотреть на Сашу, как поражённый.    -Раздеть тебя или сам справишься? - кое-как произношу хриплым голосом. В ответ он лишь улыбается и пытается снять с меня футболку. Всё же, поняв намёк, в одно движение я освободил от оков лишней одежды нас двоих. Саша потянулся за ободком с заячьими ушками. Я хмыкнул, но ничего не сказал, только стал надевать на него боди, которое подчёркивает все изгибы любимого тела. Боже, я раньше никогда не догадывался, насколько, оказывается, у него тонкая талия. И вот, передо мной лежит Санкт-Петербург в чёрном кожаном, мать его, боди, чокере и с заячьими ушами.    -Для полноты образа только чулок кружевных не хватает, - я рассматриваю его бледное тело, выделяющееся на фоне обилия чёрных аксессуаров и боди, его зрачки расширены так, что не видно радужки, действительно, как в девяностые. Я провожу руками по его торсу, подхватываю под коленями и продвигаю к себе ближе, целую его бёдра - всячески оттягиваю момент. Ласкаю его шею, ключицы. Вдыхаю аромат его взмокших волос. Целую его щёки, губы, лоб, нос - куда только достаю, приближаюсь к подрагивающему кадыку, зубами приподняв чокер. Ощущаю его прерывистое дыхание на своём лице и в груди разливается что-то тёплое. Саша трётся об меня, словно кот.    -Миш... - донёсся сверху молящий голос - Сними с меня это. - Романов, весь раскрасневшийся, ёрзал на кровати и указывал на боди. -Пожалуйста.    -Тебе не нравится? - я состроил грустное лицо и начал чуть отодвигаться, но Саша не позволил мне сделать это: взял меня за руку и притянул обратно.    -Безумно нравится, вот только давит, - Питер ещё больше залился краской, но не отвёл взгляд, продолжая смотреть своим затуманенным взглядом.   -Хорошо, мой зайчик. - Сопротивляться в данный момент было выше моих сил. Я медленно, издеваясь над Петербургом, расстёгиваю боди. Какой же он нетерпеливый - дрожащие руки цепляются за меня в предвкушении, я вижу, как он пытается мне что-то ещё сказать, но пересохшее горло не хочет слушаться.    Я любил прелюдии, особенно смотреть на Сашу было крайне прелестно, как он из сдержанного, серьёзного, становился нетерпеливым и задыхающимся от моих прикосновений. Расстегнув боди, принялся его снимать, за одно проходя кончиками пальцев по его телу, тем самым ещё больше заводя его. Питер остался без последнего предмета одежды. Не сдержавшись, я подобно дикому зверю, в порыве страсти набросился на него. Возбуждённое тело, извивающиеся от нетерпения, на белых непорочных простынях выглядит крайне не уместно. Особенно, если учитывать, что это кровать Санкт-Петербурга. Сашу и вовсе было непривычно видеть в эти моменты, но как же это возбуждало: его обычно сдержанность и порядочность улетучивалась, не оставляя за собой и следа, но особенно сейчас меня в нём привлекали аксессуары из секс шопа, которыми пользуются либо люди, не получавшие от секса с любимым человеком настоящего кайфа, либо люди, имеющие определённые извращённые фантазии - я не отношусь ни к тем, ни к другим, но Питер с этими заячьими ушами и обтягивающим шею чёрным чокером вводил меня в экстаз. Я чувствую, как он дрожит в моих руках и прогибается, как его тело согревается от моих нежных прикосновений, ласкающих его. Саша громко дышит, чем ещё больше вскруживает мне голову. Он судорожно подминает под себя и так скомканное одеяло. Я, опьянев от возбуждения, целую каждый миллиметр его тела, я чувствую как у него судорожно поднимается грудь и быстро бьётся сердце. Из-за контраста моих горячих рук и его холодного, словно лёд, тела с ума сойти можно. Петербург приподнимается на локтях, заглядывает мне в глаза, приоткрывает губы в желанном поцелуе. Я не стал сопротивляться: приблизился и лёгкими, чуть ощутимыми поцелуями опалил его невинные губы. Тем временем он подтолкнул меня, чтобы я не нависал над ним, и перекинул свои ноги через мои, сев мне на бёдра. Пробегаюсь пальцами по позвонкам от шейного, задевая чокер, к копчику, углубляя поцелуй, он дрожит от нетерпения в моих руках. Смазка стоит на тумбочке, надо не забыть потом сказать Саше спасибо, а сейчас ни я, ни он не в состоянии оторваться от любимых губ. Раздвигаю его ягодицы, оглаживаю их, но не спешу растягивать, ласкаю и смотрю на реакцию тела, а сам тоже на пределе, ещё чуть-чуть и контроль потеряю. Всё-таки решаюсь: смазываю пальцы смазкой, не отвлекаясь от страстных ласок, и засовываю в горячее нутро средний палец. Питер дёргается, вжимается мне пальцами в спину и упирается лбом в моё плечо. Я поглаживаю его и не спеша проталкиваю указательный палец, массируя стенки тугих мышц. Он слегка разводит ноги в сторону, позволяя мне входить глубже, прикусывает моё плечо. Через пару минут он уже был хорошо растянут, на что мне намекал Санкт-Петербург, тихо поскуливая и глубоко насаживаясь на мои пальцы, я бы и сам долго не выдержал, смотря на извивающегося Сашу.    -Миш, пожалуйста - его молящие глаза, смотрящие на меня сверху вниз, всё же убедили раскатать по члену презерватив и смазать его смазкой. Он, не дожидается, сразу опускается до середины, запрокидывает голову и издаёт вздох похожий на стон. Притянув его за подбородок, взглянув на его бешеные живые глаза, оглаживаю подушечкой большого пальца его мокрую щёку и притягиваю его губы к своим, оставляя пару миллиметров между ними. Саша не выдерживает и вновь сливается с моими губами, поднимая и опуская бедра. Руки цепляются мне за шею, а сам тянется торсом ближе к моему, выдыхая горячий воздух мне на губы. Он кусает меня за мочку уха и стонет моё имя, будто это последнее слово, которое осталось в его памяти. Его руки почти спадают с моей шеи. Я помогаю Санкт-Петербургу, делая небольшие толчки, чтобы, не дай Бог, не сделать ему больно. Петербург то медленно, то ускоряясь, насаживается на мой член, когда я задеваю его простату, он весь выгибается и издаёт гортанные звуки. На щеках румянец, волосы прилипли ко лбу, припухшие губы, мокрые дорожки на лице от слёз - эта картина навсегда останется в моей памяти. Я улыбаюсь - не могу насмотреться на открывшееся мне произведение искусства, тянусь за Сашиными волосами, чуть наклоняю его к себе, заставляю направить его взгляд на меня. Петербург продолжает приподнимать и опускать бёдра, только уменьшив амплитуду. Я держу его одной рукой за бедро, помогая насаживаться на себя, другой оглаживаю его талию. Питер смотрит на меня туманным взглядом, и я ни как не могу отвести свой взор, направленный снизу вверх. Понимаю, что долго не продержусь и начинаю, не торопясь, надрачивать Сашин член. Он цепляется за мои плечи, аккуратно подстриженными и подпиленными ногтями, запрокидывает голову, закатывает глаза, открывает рот в немом стоне. Я кончаю следом за ним. Его всего трясёт в послеоргазменной эйфории. Саша прижался ко мне, как к спасательному кругу и пытается восстановить сбитое дыхание. Не в силах идти в душ, я снимаю его с себя и укладываю на постель, он мычит, не в силах возразить о чём-либо. Приобнимаю его со спины и прижимаю к себе, укрывая его одеялом. С глубоким выдохом сожаления снимаю с него чёрные аксессуары и зарываю их в тумбочку, в надежде использовать вновь. В скором времени Санкт-Петербург задремал, убедившись в этом, я всё же сходил в ванну за полотенцем, чтобы аккуратно стереть уже засохшую сперму.    Я выхожу на балкон, чтобы освежить голову от произошедшего. На улице привычно сыро и слегка прохладно, из-за дующего ветра с широкой Невы. В тёмных сумерках, окутывающих серый город, изредка виднеются просветы, которые постепенно разрастаются в красный, переливающийся от совсем светло жёлтых до бордово красно-фиолетовых оттенков, рассвет.