Не одинок

Лёгкий ветер ласково трепал шёлковые волосы брюнета. Моросил мелкий дождик, из-за чего перила моста становились скользкими. Цепь с камнем на конце блестела от бессмысленного и тусклого света фонаря. Прямо, как в том стихотворении... «Ночь. Улица. Фонарь. Аптека...» Намокший бежевый плащ, казавшийся от воды тёмно-коричневым, прилип к не менее намокшему телу. Дазай усмехнулся. Мда... В фильмах это всегда выглядит эпичнее. Уже который раз он пытался прыгать с этого самого моста. Но теперь, его не выловит какой-нибудь оборванец (какой-нибудь Ацуши), он не попадёт в рыболовную сеть, не зацепится штаниной за решётку... Нет. В этот раз, он действительно отправится на Тот Свет. Зря что-ли он самолично бегал к кузнецу, чтобы выкованные кольцо крепко держалось на шее? Зря что-ли подбирал такую цепь, что не порвётся? Нет. Не зря. Дазай давно хотел повидать Тот Свет, а теперь... Теперь он мечтает там встретить своих сотрудников. Казалось бы, маленький взрыв, и всё. Он одинок. И тот самый шкед-оборотень, и этот идеалист Куникида, и фермерский мальчонка, и Ёсико, и директор, и... В общем все. Все. Именно в то самое собрание, во время которого он, Дазай, клеился к сексуальной британке неподалёку. И вот теперь, все они. Все, без исключения отправились на Тот Свет. И без него. —Ну... Ничего. В этот раз... Точно... Получится. Осаму выдохнул, медленно повернулся на уже очень, прям до опасного, скользкой решётке и... Рыжая комета отражением мелькнула среди волн быстрой реки. Толчок, свист, глубокий хват, звон, холодная мощёная дорога. Брюнет очнулся от сильного удара в челюсть. О, да, этот кулак ему знаком. От слабости и хлещущего, как из ведра, дождя, он даже не мог открыть глаза. —Гребаный придурок! Ты, ёбаная скумбрия! С чего! С чего ты взял, что ты одинок?!,– удар в живот,– придурок, сукин сын!– удар,– Придурок!!!– ещё удар и Дазай вновь провалился в обморок. Вновь он очнулся у себя на кровати. Да, это точно его кровать, его одеяло... «Тепло...» Самоубийца спокойно повернулся на другой бок и хотел уже вновь заснуть, как вдруг вспомнил, как иногда случайно вспоминаешь кошмар, который тебе когда-то снился. Там на мосту. Дазай сел и обхватил голову руками. Нет. Нет! Нет!!! Все было идеально продумано! Брюнет увидел в зеркале, что он весь в царапинах и ссадинах, что, однако, были бережно заклеены пластырями. —Чуя...,– Дазай в ярости ударил кулаком по прикроватной тумбе, с такой силой, что с нее упала кружка и разбилась, а сама тумба жалобно скрипнула,– Зачем, зачем тебе это нужно?!,– Его голос сорвался на крик,– Зачем?!!! Чтобы мне было ЕЩЁ БОЛЬНЕЕ?! Он вскочил с кровати и его взгляд, полный ярости, упал на ещё мокрые следы на полу. Что-то не так... Точно! Дазай стоял абсолютно сухой, в своей тёплой пижаме, с начисто перебинтованной раной, что, видимо, открылась от вчерашнего, а на подоконнике, аккуратно на газетке, лежала кучка окурков, а также дотлевала, совсем недавно выкуренная сигарета. Сам Осаму не курил. Дазай вспомнил. Вспомнил, что кричал ему Чуя, продолжая под проливным дождём, бить его в челюсть, вбивая в холодную мостовую. Он не одинок. Не одинок.