Красная шапочка и Волк или сказки врут...

      Тэхён закрыл калитку на замок и поднял свой телефон с земли. Вероятно, бросил его, когда кинулся на Цилиндра, он не помнил. Положил топор обратно в амбар — видно не судьба ему сегодня наколоть дров. Поднял брошенные возле крыльца серые спортивные штаны. И откуда они тут взялись? Повесил их на бельевую верёвку. Сел на крыльцо и достал сигареты.       В голове ни одной мысли о случившемся. Он вроде и осознавал, что произошло, но не мог заставить себя сфокусироваться на этом. Что это? Шок?       Он затянулся и выпустил дым в надежде, что это поможет привести голову в порядок. Не помогло…       — Так, соберись Ким Тэхён, — приказал сам себе.       Почему-то прямо сейчас хотелось оказаться в своей квартире. Там, где он чувствовал себя в безопасности. Его съёмная квартира стала вторым местом, где он мог расслабиться и подумать. Местом, где не было отвратительных соседей по комнате.       После пяти лет проживания в общежитии, аренда квартиры, в которой он будет жить один, наконец-то один, была похоже на то, как долго барахтавшийся в воде человек, наконец, выползает на берег и чувствует твёрдую почву под ногами. После пяти лет проживания с людьми, которые считали, что разбрасывать грязное бельё по комнате, есть чужую еду, нарушать личное пространство, брать деньги из кошелька и применять физическую силу — это нормально. Аренда квартиры была равноценна для Тэхёна спасением из логова дракона. Он обзавёлся своим логовом, куда заползал, спасаясь от двенадцатичасового рабочего дня, от толкотни в метро и от всех тех, кто норовил объяснить, как Киму следует жить. И вот вчера, он как обычно вышел из квартиры и попал в какую-то сумасшедшую вереницу событий.       Итак, что мы имеем? Очевидно, Цилиндр не был человеком. Волк не убежал в лес, как уверяла бабушка. Он помог им, и она даже звала его по имени. Гуки?       Тэхён вспомнил момент, когда монстр ранил волка своими когтями, и от этой картины внутри всё неприятно сжалось. Это его вина, он открыл калитку, ведь бабушка просила отойти и не смотреть на… нечисть? Но ведь тогда он ещё не знал, что этот психопат, который преследовал его от самого вокзала, на самом деле не человек. Почему бабушка соврала про волка?       — Может потому что ты хотел его подстрелить? — сам себе ответил. Ведь бабушка просила довериться ей и отойти от сарая, но и тут Тэхён не послушал.       Ким зашёл в дом и прислушался…       Из комнаты Сохён доносилось глухое рычание и голоса. Наверное, они с Чонгуком обрабатывали рану волка. Не решаясь войти, чтобы не испугать животное, Тэхён топтался возле двери в комнату. Снова рычание.       — Потерпи мой хороший, немного осталось, — бабушка говорила ласково, явно пытаясь успокоить того.       Тэхён, наконец, решился, и немного толкнув дверь в комнату, заглянул внутрь. На кровати лежал Чонгук…       Чонгук?       Парень был белый как снег. По его искаженному от боли лицу стекал пот. Он сжимал зубами небольшое полотенце, скрученное рулетом. Глаза закрыты, руки лежат вдоль тела, и он сжимает простыню с такой силой, что, кажется, ещё немного и разорвёт её. Чон извивался и скулил от боли каждый раз, когда женщина делала очередной стежок, зашивая глубокую рану.       Тэхён замер. С каждой секундой, которую он смотрел на Чонгука, сердце сжималось, и единственным желанием было сделать так, чтобы Лохматому не было так больно.       — Гуки, не дёргайся! Ты сам виноват, что все швы разошлись. Зачем обернулся? Думал, я не справлюсь с простым Гаки*? — бабушка взяла чистый ватный тампон и промокнула рану из которой струйкой текла кровь.       Гуки?.. Чонгук?       Перед глазами завертелись события вчерашнего и сегодняшнего дня. Раненый волк в сарае... Внезапное появление перевязанного красавчика у них в доме… Спасший его волк… Серые штаны у крыльца… И сейчас… Корчившийся от боли Чонгук.       Чёрный волк Гуки и Чон Чонгук это один и тот же человек…волк…оборотень?       Тело оборотня горело в адском пламени. С каждым вдохом он ощущал резкую боль буквально каждой клеткой. Он зажимал полотенце, вонзив в него клыки. Казалось, что госпожа Ким нарочно зашивает его раны медленно, но, конечно, он знает, что это не так. Она старалась успокоить и снять боль, выпуская свою энергию и окутывая ею тело Чона. Но сегодня это не помогало. Яд от вчерашнего клинка ведьмы ещё не полностью вышел и не давал телу оборотня регенерироваться. А сегодня ещё и чёртов демон прошёлся по рёбрам своими когтями. Больно. Чонгуку хотелось перенести свой разум в другое место, туда, где не было так больно.       Он поднял воспоминание о друге. Каждый раз, когда волку было плохо или больно, он переносился в тот момент.       Маленькие человеческие ручки прижимают его к своему телу.       — Не бося собаська, всё будет холосё, — мягкий голос успокаивал. Было тепло, и страх отступал. Он ощущал, как детские пальцы перебирают шерсть на загривке. — Всё холосё…всё холосё, — повторял голос, продолжая гладить маленького Чонгука по голове.       Запах Тэхёна, который он услышал сквозь иллюзию, вернул в комнату, где госпожа Ким продолжала латать раны на животе. Открыв глаза, он увидел того, кто был причиной новой раны. Беспечный чародей, что б его!       Но сейчас карие глаза с золотыми крапинками смотрели на него с грустью и жалостью. Чонгук уловил ещё одну эмоцию, исходящую от Тэхёна в этот момент. Вина. Да, чувства вины было в этом взгляде больше всего. Ну, хорошо, что хотя бы тот понимает свою ошибку. Внезапно боль отступила. Он всё ещё продолжал чувствовать, как пульсирует рана, но это уже не было пыткой. И чем дольше он смотрел в глаза младшего Кима, тем дальше отступала боль. На самом деле он и не злился на Тэхёна за то, что тот впустил Гаки. Парень ведь не знал правды.       Когда он увидел, что демон собирается кинуться, единственной мыслью возникшей в тот момент в голове оборотня было — Ким Тэхён не должен пострадать. Именно поэтому он не раздумывая, принял свою истинную ипостась и кинулся к нему.       Чонгук пока не мог объяснить, что это за новое и в то же время знакомое чувство возникло внутри, когда он смотрел в эти карие глаза. Но он это обязательно выяснит.       Тэхён заметил, как тело оборотня расслабилось, и тот больше не извивался на кровати. Сейчас парень лежал спокойно и, кажется, даже перестал впиваться зубами в кляп из полотенца. Чонгук просто смотрел на него. Ким не мог объяснить, что это за новое и в то же время знакомое чувство возникло внутри, когда он смотрел в эти чёрные глаза. Но он это обязательно выяснит.       — Я закончила. Ты молодец, — Ким Сохён удовлетворительно оглядела проделанную работу и улыбнулась Чонгуку. — Поспи немного, — она провела ладонью по его волосам и принялась собирать инструменты и окровавленные бинты, валявшиеся на полу.       Тэхён сделал несколько шагов назад, отступая от двери. Почему-то не хотелось прямо сейчас говорить с бабушкой. Конечно, у него много вопросов, но сейчас ему хочется побыть одному.       Выйдя из дома, он направился встречать Марфу. Но остановился перед калиткой. Замер, боясь открыть дверь. На секунду ему показалось, что как только он повернёт ручку, жуткое лицо с огромными зубами кинется на него. На всякий случай даже посмотрел сквозь прорези забора. И только убедившись, что за калиткой точно никого нет, вышел на улицу.