Маленькая открытка большого мальчика.

Страхи. Все они, все без исключения идут с детства. Будь то монстр под кроватью переросший в страх быть загнутым в угол. Или пьяные мама с папой и фобия быть похожими на них. А теперь вспомните свой страх детства и сегодняшний. Как они связанны? Да и связанны ли вообще? Страхи Антона Шастуна определено были связаны с детством. Его старший брат, Леша, все время пугал его разными байками, говорил, что видел нечто потустороннее, резко выпрыгивал из-за угла с громким «Бу». А когда Антон решился рассказать об этом маме, выхватил от брата таких пиздюлей что, когда тот просто подходил, Антон вздрагивал. А затем Лёша внушил ему ещё один страх. Страх одиночества. После смерти мамы он просто ушёл. Взял, мать его, и ушёл. А Антон… А Антон его возненавидел. Он оставил его наедине с маленькой сестренкой и отцом, явно не справлявшимся с двумя детьми и смертью любимой. Он пил, пил, пил. Бесконечно пил. Антон как мог защищал сестру. Даже несколько раз дрался с папой, только чтобы не трогал Вику. Его вечные собутыльники пугали её. А Антона бесили и соседей тоже. Нередко кто-нибудь неравнодушный или вредный вызывал наряд ментов. Менты грозились забрать у отца детей, если он это не прекратит. Но ему было все равно. Настолько все равно, что как-то они и впрямь оказались в детском доме. Вика тогда много плакала и кричала, мол, хочет к маме, делая Антону в несколько тысяч раз больнее. Они были счастливой семьей до болезни мамы. Родители, на удивление российским семьям, на самом деле любили друг друга. Три ребенка в семье и всех любят одинаково. Рай. Но как все знают, после белой, особенно долгой, полосы наступает черная. И её никуда нельзя деть. К сожалению. Аутофобия – страх одиночества и самый сильный страх Антона Шастуна, который внушил ему человек, ломящийся сейчас ему в дверь. Блять. – Дима, возьми трубку, ну же! – молил Антон телефон. Ему было страшно. Леша мог сделать все что угодно. – Пожалуйста, Дима! – уже кричал Антон, но ответа всё не было… – Чё ты там орешь? Открой мне чертову дверь, иначе я выломаю её. – пьяный голос звучал угрожающи, и Антон понимал, что тот сможет это сделать без особых усилий. – Уходи. Я вызываю полицию. – нет, конечно нет, он не вызовет полицию. Это же его брат! Антон ненавидел свою жалость и нерешительность. А брат знал это и пользовался при любом удобном случае. – Не посмеешь, щенок! – усмехнулся тот. – Ты трус! Ты с детства был им. Ничего не меняется, ведь так, кот? Кот. Он не имеет права. Сука. Не имеет право называть меня так, как это делала мама! – Закрой рот! Закрой немедленно! Антон дрожал. Он мечтает, чтобы один из его надоедливых соседей вызвал полицию. Вибрация. О боже. Не посмотрев на ник абонента, Антон берет трубку. – Дим, где ты, блять, пропадаешь когда так нужен? – молчание. – Дим, он опять тут, прошу помоги. Я не знаю, что ему надо, но мне ахуеть как страшно. – Кто он? – это не был голос Димы. Антон тут же посмотрел на никнейм и захотел ударить себя по лбу, как это было в мультфильмах. – Шаст? Ты живой? Кто он то? – слегка обеспокоенный голос Арсения привел Антона в чувства. – Не молчи, пожалуйста. – Арс… – Антон не хочет, чтобы кто–то кроме Димы и Оксаны знал об происходящем, но понимает, что выбора то особо и нет. – Можешь приехать ко мне на квартиру на Советском? Я тебе объясню всё, но сначала помоги. – и через мгновение чуть тише. – Пожалуйста. – Советская 44? Я неподалёку. Минут 5. – Хули ты там бормочешь? Выйди поговорим. – Антон как-то вышел поговорить. Потом с разбитым носом ходил. Больше не хочет. – Объясни сначала, что тебе нужно. – Мне? – усмехается. – Ничего. Нужно маме, которую ты убил! Что? Ему послышалось? – Че ты несешь, ублюдок?! – Лёша говорит откровенную херню, из–за чего Антон злится. – А ты не помнишь? Как сильно она нервничала из-за тебя? Нет? Как ты её доводил? Как у неё… Дальше он не слышит, он выходит в подъезд и смотрит Леше прямо в глаза. – О! Братишка вышел! И как же он это так не струсил!? Антон не помнил кто кого ударил первый, но помнит с какой силой бил брата. Он был не в себе. Точно не в себе. Потому что он никого в своей жизни так сильно не избивал. Последнее, что он помнит звук открывающейся подъездной двери. *** – Шаст, ну ты конечно… - Попов решил промолчать, видя, как плохо его другу. – Где он? – Я оттащил его на улицу. Он куда-то побрёл, матерился как сапожник. И был весь в крови. – Чей? – Что? – Чья кровь на нём была? – Антон, я понимаю ты в бреду, но я не проводил экспертизу, где чья кровь. У Антона вырвался истерический смешок. – Он работает сапожником! – спрашивающий взгляд Арсения был устремлён прямо в глаза Антона. – Ну, ты сказал, что он матерился как сапожник! А у него работа такая – сапожник! Арсений усмехнулся, а после последовало молчание. – Расскажешь? – не выдержал Арсений. И Антон рассказал. Разговор был долгим и неловким. Антон рассказал ему обо всем. О том, что его мучало, его мысли и переживания. Всё, включая мелочи. Единственную тему, которую не затронул, не считая упоминания, что она вообще существовала, это была его сестра Вика. А Антона трясло. Когда он рассказывал о самом сокровенном, его душа делала кульбит, а сердце резал невидимы нож. Тонкий и холодный. Ему в тягость было все это вспоминать, а тем более рассказывать. Весь этот пиздец знали только Оксана и Дима. Но Окс даже не догадывалась, что его брат до сих пор достает Антона. У неё сильно много забот, с неё хватит. Антон плакал. Боже, нет. Он не хотел показывать эту слабость, особенно при своём друге, у которого по мнению Антона не было эмоций кроме радости. Антону было стыдно. Стыдно как подростку, которого спалили за чем–то непристойным. – Антон… После долгого рассказа, миллиона слов и несколько десятков пролитых слёз было тихо. Антон смотрел в пол. Арсений на Антона. - Давай напьемся? – Антон так резко поднял голову, что в шее что–то щёлкнуло. Он уставился на Арса глазами полного непонимания. Арсений улыбнулся грустной улыбкой. – Я точно не ожидал такого откровения и мне неловко. Алкоголь прибавит уверенности, и я скажу что-нибудь умное. Пойдет? Предложение оказалось прекрасным. Антон нашёл в заначке бутылку виски и через 40 минут они призабыли эту ситуацию. Но неприятный осадок остался. В 2:30 ночи они решили всё-таки лечь спать. Встав из-за стола, Арсений чуть пьяным голосом сказал: - Антон, все что ты мне сегодня рассказал – ужасно. Я хотел бы тебе помочь, но я не знаю как. Помни, что мы с ребятами рядом. А ты добился всего и выбрался из того пиздеца. Ты, только ты сам можешь контролировать эту ситуацию. Все будет хорошо, не унывай. – Арс похлопал Шастуна по плечу и ушел спать туда где уже постелил Антон. Антон встал как вкопанный, не в силах сказать слова благодарности или хотя бы улыбнуться в ответ. Выбравшись из раздумий, он пошёл на балкон. В ту ночь он курил и плакал. Он думал над словами Арса. Но не только его. Над словами Лёши он думал больше раз в пять. Нужно маме, которую ты убил! Нужно маме, которую ты убил! Нужно маме, которую ты убил! Нужно маме, которую ты убил! Нужно маме, которую ты убил! Эти слова не выходили у Антона из головы. А ведь и вправду. Антону тогда было 11, и он связался с ужасной компанией. Оценки скатились, он начал пить, курить. Он не помнил все скандалы. Как мама плакала, как просила его пересать. Ему было плевать, он тогда думал, что он король этого мира. Нужно маме, которую ты убил! Нужно маме, которую ты убил! Нужно маме, которую ты убил! Нужно маме, которую ты убил! Нужно маме, которую ты убил! Сука. Хватит. Пожалуйста. Он посмотрел на время. 4:53. Пиздец. Сегодня должны будут начаться съёмки нового сезона «Импровизации». Стас будет в бешенстве, потому что Антон еще не ложился, а в пол второго он должен быть на студии как штык. Антон залпом выпил три кружки воды и специально вывел из организма алкоголь, помогая двумя пальцами. Помылся, завёл будильник на 12, и только его голова коснулась подушки он заснул. Антон и Андрей Михайлович, его папа, ходили на аттракционы! И сейчас поспорили кто быстрее доберётся до столба. Антону 5, он возвращается домой на перегонки с папой, и он счастлив. Сзади где-то идет старший брат. Лёша сегодня первый раз покатался на взрослых аттракционах! Он сказал, что это было так круто! А когда радуется Леша, радуется и Антон. Антону 5, он слушает рассказ о американских горках, и он счастлив. Они втроём, счастливые и уставшие возвращаются домой. На порогу их встречает мама, в своём излюбленном фартуке и с кухонным полотенцем на плече. Поцеловав всех, она начинала слушать восторженные рассказы двух мальчишек, которых, казалось, ничего и никогда не разлучит. Антону 5, он разговаривает с мамой, и он счастлив. В детской комнате захныкала маленькая сестренка. Братья сразу кинулись к ней, по дорогу споря кто будет её веселить после сна. Выиграл Антон! Он был маленький, и мама пока не разрешала брать ее на руки, но он перегнулся через кровать и начал кривляться, изображая разные смешные рожицы. Вика звонко засмеялась. – Антон, быстрее к столу! Тут мама напекла так много всего вкусного! – прокричал брат, уже ускакавший на кухню после поражения. – Антон! -Атон! –Вика сказала своё первое слово и это было его имя! Антону 5, он слышит своё имя из уст маленькой сестры, и он счастлив. – Мам, очень вкусно! Я когда вырасту, и буду взрослым ты меня научишь делать такие же пироги?! – Это было восхитительно! У его мамы самые вкусные блины и пироги. Антону 5, он кушает мамину стряпню, и он счастлив. – Нет, сынок, не научу. – Почему, мамуль? – Потому что ты меня убьёшь. – Мама. – Ты убьешь мою маму! – Леша. – Ты убьешь мою жену! – Папа. -Атон – убица! – Вика. Все смотрели на него глазами полного презрения. Он плакал, кричал, что это не так, молил что бы они перестали. Но они продолжали утверждать, что Антон не достоин любви этой семьи, что Антон убийца, что Антон ничтожество, что Антон ужасен, что Антон… Антон просыпается. Антону 31, он проснулся в холодном поту, и он несчастлив. Он проснулся то ли от быстро стучавшего сердца, то ли от слёз на висках, то ли от грохота за стенами комнаты. Часы показывали 11:28. Он мог еще поваляться, но через силу встал и пошёл посмотреть, чем там занимается гость. ***** Открыв глаза, Арсений понял, что алкоголь был лишним. Ебать каким лишним. Была ужасная сухость во рту, голова болела неимоверно, тело немного потряхивало. Как алкоголик. На часах было 10:37. Встав с кровати, Арсений пошатнулся. Вся комната поплыла. Сколько они вчера выпили? Вроде всего одну бутылку виски, а такое ощущение, что их было минимум пять. Подождав пока зрение придёт в норму, он вышел из комнаты и направился прямиком на кухню. После пяти кружок воды он вышел на балкон подышать воздухом. На подоконнике балкона валялось много окурков. Штук двадцать, не меньше. Он всех их выкурил…? Попову было жаль пацана, всё что он вчера ему рассказал приводило в ужас. И что его брату было надо от Антона? Что сейчас с его сестрой? Почему Антон ничего не рассказывал Арсению, Сереже, Стасу? Они ведь были какими никакими друзьями. Вопросов было много, но задавать из и особенно слышать ответ на них не очень хотелось. Странно, но Арсению захотелось курить. Его нервы были на взводе, он хотел помочь Антону, но понятия не имел как. Арсений всегда всем помогал, синдром спасателя называется, и когда он не знал, как это сделать, ему хотелось изолироваться от мира сего, ведь он чувствовал себя не нужным. Ужаснейшее чувство. Не поддавшись прихоти курения он вновь вернулся на кухню. Желудок протестовал, напоминая, что он не ел со вчерашнего утра. Так вот почему так плохо! Он пил на голодный желудок, вот же придурок. Он принялся готовить что-то съестное. –Ты че шуршишь? – Низкий голос Антона был за спиной. – Когда встал? – Яичницу нам готовлю! Встал минут 30-40 назад. – Выспался? – Ага, мечтаю, блять. Немного посмеиваясь, Антон открыл шкаф. -Чай, кофе? – прищурившись он добавил, - Потанцуем? - Водку, пива, полежим? – подхватил Арс. – Я кофе буду. Взглянув на Шастуна Арсению, стало ещё больше жаль его. Глаза Антона были красными будто он принял что-то запрещённое. Но Арсений понимал, что это из-за недосыпа и скорее всего Антон… плакал? Арсений надеялся, что гримеры смогут улучшить ситуацию. -Шаст, ты вчера ещё сколько не спал? Выглядишь ужасно. - Сам не лучше! – Антон несильно ударил Попова по плечу. – Лёг через минут 30 после тебя. Антон врал, и Арсений это понимал. Но ничего не сказал, и так уже много знает. Антон понимал, что Арсений легко распознаёт ложь, но обсуждать это не хотел, и так уже много знает.