Предел

Едва проснувшись, Кавех с измученным стоном негодования и вселенского отчаяния потянулся за телефоном, чтобы выключить настойчивый противный будильник. Тот затерялся где-то в одеяле, – когда-нибудь Кавех перестанет засыпать с ним в обнимку, – и юноше понадобилось потратить почти минуту на то, чтобы просто найти его и параллельно возненавидеть весь мир. Кавех ткнул в экран и откинул телефон в сторону. Раздражающий сигнал наконец-то прекратился и теперь юноша мог в полной мере насладиться тишиной очередного серого дождливого утра. Острые капли глухо барабанили по окнам, отбивая у Кавеха всякое желание вставать с кровати и идти на учёбу. Это же надо было совпасть всем неприятным факторам в один грёбаный день. Мало того, что сегодня была суббота – самый прекрасный по мнению Кавеха день, который было очень жалко тратить на поганые лекции, – помимо этого как-то очень незаметно подкралось первое апреля — худший праздник из всех существующих и, по совместительству, день триумфа его друга Сайно, так ещё и первой парой сегодня была философия у профессора Азара, который мало того, что вечно придирается к Кавеху из-за его внешнего вида, так ещё и каждый раз предоставляет полуторачасовой сеанс морального изнасилования всем четверокурсникам, которых впереди ждала выпускная сессия и сдача курсовой. В этом плане Кавеху повезло чуть больше многих студентов — он не относился к числу ребят, которые впопыхах спохватились работать над курсовой под конец года. Его выпускной проект одобрили ещё в начале октября и он хоть и медленно, но довольно успешно готовил его на протяжении всех этих месяцев. Оставалось закончить всего несколько деталей и после уже готовиться к защите. Но помимо курсовой с началом нового и последнего семестра учебы в Академии все преподаватели словно сговорились и решили напомнить выпускникам о бренности жизни студента-архитектора, потребовав для успешной сдачи половины дисциплин огромное колличество проектов и творческих работ, сроки которых уже практически горят. Вот с этим то у Кавеха и возникли огромные проблемы. Телефон под боком вновь настойчиво зазвонил, только в этот раз вместо раздражающего пиликанья будильника зазвучали первые строки «Oh we're not gonna take it, no, we ain't gonna take it» из песни американской глэм-метал-группы Twisted Sister — они так отлично вписались в атмосферу этого утра, что Кавех не выдержал и усмехнулся. Он прекрасно понимал, что, к большому сожалению, терпеть придётся. С тяжёлым вздохом юноша вновь потянулся к телефону и не глядя ответил на звонок. В трубке тут же зазвучал требовательный голос Сайно:       — Я надеюсь, что ты не забыл про нашу договоренность встретиться перед началом пар и уже как семь минут после будильника собираешься, а не лежишь на кровати и бездумно смотришь в потолок, — как чётко он всё-таки попал.       — Иногда мне кажется, что ты моя мать, — сонно ответил архитектор и всё-таки заставил себя подняться с подушки и скинуть с себя тёплое одеяло.       — Я пусть и не твоя мама, но точно знаю, что она отличная женщина во всех смыслах. О нет, первое апреля повлияло на Сайно явно не с лучшей стороны.       — Фу, какой же ты мерзкий, — огрызнулся в трубку Кавех и сбросил звонок, наконец-то вставая на ноги и направляясь в ванную комнату. Вчера, вместо того, чтобы отдохнуть в свой редкий выходной, Кавех решил тряхнуть стариной и подобно первокурснику с размахом провести культурно-увеселительное мероприятие в одном из баров в компании нескольких однокурсников с другого факультета. Именно из-за этого голова студента сейчас раскалывалась на две части и Кавеху оставалось только молиться, что плохое состояние отступит как-нибудь само в течение дня, чтобы под вечер он смог спокойно вернуться к своим незаконченным делам. Кавех пытался побыстрее разбудить себя, наспех умываясь колючей ледяной водой. До пары оставался ещё час с небольшим – времени еле как хватает – и если он не будет собираться оперативнее, то опоздает не то что на встречу с друзьями, но и на саму пару, чего Кавеху бы хотелось избежать всеми силами — чем меньше профессор Азар уделяет внимания его персоне, тем лучше.       — Ты ещё не ушел? — больше констатировал, нежели спросил Хайтам, оперевшись на косяк двери в ванную.       — Какой ты с утра наблюдательный, мистер кто-вообще-пьет-посреди-недели, — хмыкнул Кавех, отмечая в отражении зеркала не самый свежий вид своего соседа. Хайтам — занудный, напыщенный, эгоистичный придурок с вечно каменной рожей и большим самомнением, а также сосед Кавеха по счастливому или не очень стечению обстоятельств.       — Тебе действительно не стоило пить посреди недели, — Кавех недовольно прищурился прямо в зеркало, — а мне не стоило соглашаться на твои уговоры пропустить баночку за компанию, — справедливость всё-таки восторжествовала. — Давай быстрее, мне тоже собираться нужно. Кавех показушно закатил глаза, но вопреки своему недовольству всё-таки ускорился и уже через несколько минут сосед закрылся в ванне. Кавех быстро собрал волосы в небрежную, но вполне себе опрятную прическу — итог многолетней практики. Завтрак он решил привычно для себя пропустить, – готовить что-то самому слишком муторно, просить Хайтама бесполезно, ведь из-за своей вчерашней выходки он теперь обязан убираться дома всю следующую неделю, – а вот над выбором отдежды Кавех корпел несколько долгих минут стояния возле шкафа и беглого оценивания всего того добра, что в нём лежало. Выбор пал на излюбленную рубашку с широкими вырезами на спине и груди и обычные светлые джинсы, отлично подчёркивающие стройные длинные ноги и красивые бёдра. Конечно же дело не обошлось без разнородных украшений: броских серёжек с цветными камнями, несколько простых золотых колец и расписной бордовый платок, повязанный на поясе. Архитектор покрутится вокруг зеркала, полюбовался на себя со всех сторон и пригладил несколько неряшливо торчащих прядей.       — Тебя совершенно ничему не учат замечания профессора Азара?       — Почему это я должен одеваться по требованиям этого маразматика-старикашки? Хайтам на это ничего не ответил, только красноречиво повёл бровями. Явно был согласен со словами соседа, но вслух его правоту признавать не стал — гордость не позволяла. Кавех снова убежал в свою комнату – в бывший кабинет Хайтама, – и вернулся оттуда со всеми необходимыми сумками.       — А ты почему не торопишься на лекцию Азара? — вдруг спохватился Кавех, надевая кеды уже практически в дверях.       — Кажется ты забыл, что я, в отличии от тебя, аспирант и даже без лекций вижусь с профессором в сто раз больше тебя.       — Какой же ты зануда, — скривился Кавех и подхватил вещи. — Совершенно не понимаю, как у тебя хватает сил и желания его терпеть, — бросил напоследок архитектор и выскочил за дверь, переколотив своими огромными сумками половину шкафов в прихожей. Хайтам с тяжёлым вздохом закрыл за ним дверь и сразу же зацепился взглядом за дубликат ключа с брелоком-львом, что так и висел себе на дурацкой ключнице с котами — зачем Кавех вообще её покупал, если даже не помнит о её существовании?

***

      — А ты как всегда при полном параде, — не мог не отметить Тигнари при виде Кавеха с полным набором вещей: огромной чёрной сумкой-папкой на плече, длинным тубусом за спиной и ещё одной сумкой уже на другом плече со всеми личными вещами.       — Как у тебя только руки не устают всё это таскать каждый день, — искренне восхитился Сайно и следующим же предложением испортил всё хорошее впечатление о себе с самого утра: — Хотя у тебя, одиночки, они достаточно натренированы, так что я не удивлён.       — Ох нет, Сайно, замолчи, пожалуйста, — Кавеха всего аж перекосило от этого сомнительного вброса в свой адрес. — Тебе сегодня официально запрещено со мной разговаривать. Тигнари рядом тихо рассмеялся и добавил:       — Полностью поддерживаю. Сайно на это заявление показушно закатил глаза и обиженно скрестил руки на груди, изобразив полную незаинтересованность в дальнейшем диалоге друзей. Тигнари же протянул Кавеху большой стакан кофе и улыбнулся.       — Держи. Взял самый крепкий, как ты любишь.       — Как же мне этого не хватало, — словно вознёсся пролепетал архитектор и, приняв напиток, тут же отпил глоток, блаженно промычав. — Ты спас это утро, Нари.       — Если не поторопимся, то оно снова испортится. До пары по философии осталось всего, — Тигнари глянул на свои наручные часы, — тринадцать минут. Надо торопиться, если мы не хотим отчитываться перед всей аудиторией за своё опоздание.       — Нет уж, избавьте, — фыркнул Кавех и вся троица тут же поспешила в сторону универа. В аудиторию они ворвались минута в минуту. Почти все студенты за исключением парочки человек, включая Хайтама, отсутствовали — либо у них была веская причина, либо они самоубийцы. Профессор Азар входил в число тех преподавателей, которые перед зачётом всегда проверяют посещаемость и припоминают каждый совершенный тобой грешок. Он всегда казался Кавеху слишком занудным и ворчливым. Вот и сейчас он смерил троих вошедших недовольным взглядом, как обычно задержав на Кавехе особенно долгий и оценивающий.       — А вы, Кавех, смотрю, каждый раз для моих лекций подбираете наряды всё откровеннее и откровеннее, — как обычно вставил своё ”исключительное” мнение проподаватель. — В следующий раз, будьте добры, приходите в юбке.       — Конечно, профессор Азар, — лучезарно улыбнулся блондин. — Подберу специально под ваш вкус. Вам больше нравятся покороче или подлиннее?       — Прекращайте этот цирк, — злобно осадил Кавеха профессор, поправив очки на переносице. — Садитесь в первом ряду, чтобы я вас видел. После окончания лекции подойдёте ко мне на проверку конспекта. У Кавеха после этих слов внутри из зародившейся маленькой неприязни выросло целое маниакальное желание всадить что-нибудь острое поперек шеи Азара. Кавех раздражённо цокнул, встретившись с сочувствующими взглядами Сайно и Тигнари, которые уже сидели в одном из дальних рядов и мысленно молились за его здоровье. Он тяжело вздохнул и направился к почти целиком пустующему первому ряду, с грохотом усевшись на первом же свободном стуле. Профессор проводил Кавеха глазами до самого места, а затем вновь показушно поправил очки на носу и начал громко зачитывать лекцию. Кавех достал из сумки свой универсальный папирус для всех устных предметов и начал лениво записывать в тетради что-то о сенсуализме и о том, что «в разуме нет ничего того, что не было бы в чувствах». И Хайтам ещё что-то говорил Кавеху о том, что ему не нужно посещать пары по философии? Вот сегодняшняя лекция уж точно пошла бы на пользу этому бесчувственному чурбану. Через несколько минут в аудиторию залетело торнадо в виде растрепанного Кэйи. Кавех его виду усмехнулся — вчерашняя коллективная попойка повлияла не только на него одного.       — Причина опоздания?       — Полчаса лежал в кровати и пытался вспомнить, какой сегодня день, — по его внешнему виду всё было понятно и без слов. Азар вскинул брови, но никак эти слова комментировать не стал — сразу отправил Альбериха на первый ряд и продолжил вести лекцию, как ни в чём не бывало.       — Добро пожаловать в клуб отстойников, — шепотом произнёс Кавех и и протянул сидящему рядом Кэйе стакан крепкого кофе. — Ты как?       — Ужасно, — честно признался Альберих и пригладил спутанные торчащие пряди. — Я больше никогда в жизни не буду так напиваться, особенно в пятницу, — обещал студент, всё-таки принимая из рук друга бодрящий горький напиток и отпивая пару глотков. — Тебя чего сюда посадили? Тоже опоздал?       — Если бы, — закатил глаза Кавех. — Соблазнил профессора своим неподобающим внешним видом и глубоким вырезом. Вот приду в следующий раз в юбке, помяни моё слово. Буду потом к нему в его старческих эротических снах являться, — Кэйа громко прыснул со смеху и тут же попытался сделать вид, что он к этому не причастен.       — Сейчас же прекратите болтать! Альберих, тоже на проверку конспекта после пары.

***

      — Я уже говорил о том, как сильно ненавижу этого старикашку? — процедил Кавех, накалывая на вилку сразу несколько огурцов из салата.       — Каждый день об этом напоминаешь, — пожал плечами Тигнари, продолжив есть сладкую булку, купленную в кофейне, в которую они ещё утром забегали вместе с Сайно. — Серьёзно собираешься в юбке приходить в следующий раз?       — Это звучало как вызов. Я от такого отказываться не стану.       — Когда-нибудь он пожалуется на тебя ректору, — вдруг заговорил до этого молча слушающий их диалог Сайно. Действительно послушался утренней просьбы друзей и практически не заговаривал с ними без надобности, видимо сдерживая огромный поток шуток на все случаи жизни. Кавех от его слов отмахнулся, как от назойливого комара в три часа ночи, и заговорил с набитым ртом:       — И что он ему скажет? Что я не соответсую его стандартам приличия?       — Как минимум то, что ты часто позволяешь себе опаздывать на его лекции. На стол рядом с Кавехом внезапно опустился поднос с полным набором еды.       — Вы поглядите кто здесь. Само воплощение благовоспитанности соизволило дойти до универа ко второй паре, — огрызнулся Кавех, отодвигаясь чуть вбок, чтобы Хайтам мог сесть на соседний стул. — Ты сегодня такую интересную лекцию пропустил.       — Ничего себе, ты запомнил содержание сегодняшней лекции, — усмехнулся Хайтам, искоса глядя на Кавеха.       — Ещё бы он её не запомнил. Всю пару писал конспект в качестве наказания за свои похабные шуточки, — не сдержался Сайно и тут же скрыл половину лица в чашке уже порядком остывшего чая. Кавех бы швырнул в него что-нибудь за предательство дорогого товарища, только вот под рукой не оказалось ничего подходящего, а кидать вилку было как-то жалко.       — Профессор Азар сегодня рассказывал о сенсуализме. Знаешь, что это такое? — Хайтам посмотрел на архитектора, как на сумасшедшего, который задал ему слишком уж глупый вопрос. — Это то, что поехавшим на знаниях учёным и тебе в частности, мой дорогой соседушка, понять не дано. «Что есть в разуме, то есть и в чувствах», — подстать профессору повторил Кавех, поправив невидыме очки на переносице, — и тебе было бы очень полезно как-нибудь изучить эту тему.       — Что за бредовые теории придумывает твоя слишком уж чувственная голова? — Хайтам неодобрительно покосился на соседа. — Думаешь, что среди великих учёных не было сенсуалистов?       — Среди великих может и были, — ехидно улыбнулся Кавех, глядя прямо Хайтаму в глаза. Он вновь сунул в рот лист салата, после чего потянулся и нагло наколол на вилку фрикадельку из тарелки Хайтама. Тот проводил мясной шарик глазами, видимо, прощаясь с ним.       — Хорош уже, — остановил их перепалку Тигнари. — Ссоритесь, как престарелая супружеская пара. У меня нет абсолютно никакого желания наблюдать за вашей бессмысленной перебранкой. Как вы вообще столько лет живёте под одной крышей и до сих пор друг друга терпите?       — В том то и дело, что терпим, — Хайтам незаинтересованно уткнулся в свою тарелку, в кои-то веки начав медленно есть, пока Кавех с соседнего стула метал в него воображаемые огненные копья. Познакомились Кавех и Хайтам ещё на вводной лекции по философии — первый придрался к тому, как отвратительно повёл себя Хайтам, уйдя прямо с приветственной речи для первокурсников на церемонии, не став дослушивать её до конца. Тогда Кавех ещё не знал, что человек перед ним уже получил первое высшее образование и эту приветственную речь не стал слушать просто потому, что она была точной копией предыдущей. Хайтам тогда учился на первом курсе магистратуры на факультете лингвистики, когда как Кавех только-только закончил школу и поступил на первый курс архитекторы. После той первой перепалки общение между ними и завертелось, правда по большому счёту только со стороны Кавеха. Его нисколько не смущала разница в возрасте почти в пять лет, только Хайтам целый год пытался намекнуть неугомонному архитектору, что общаться с ним и тем более водить дружбу совершенно не входило в его планы. Жить в одной квартире, в квартире Хайтама, эти двое начали в начале третьего курса. В первый же день учёбы Кавеха отказались снова заселять в общежитие из-за постоянных жалоб новых соседей студента, которые менялись стабильно раз в три месяца — перед промежуточными аттестациями и сессиями. Каждый раз причиной жалобы было указано одно и то же — их и без того неугомонный сосед-архитектор перед каждым важным экзаменом или сдачей проекта начинал шуметь по ночам и не давать спать. Так и получилось, что в какой-то момент Кавех подшофе оказался посреди ночи на пороге чужой квартиры, слёзно умоляя Хайтама приютить его у себя, пока он не найдет работу и не снимет квартиру недалеко от университета. Так всё и затянулось. Сначала на месяц, потом на полгода, а следом уже закончился третий курс у Кавеха и первый курс аспирантуры у Хайтама. За год эти двое вполне себе привыкли к совместному сожительству, – пусть почти каждый день и сопровождался бытовыми ссорами, – так что вопрос с квартирой перекочевал из статуса «да ищу я, ищу» в статус «нужно купить сегодня домой какие-то продукты?».

***

      — Что значит моя работа не подходит для курсовой?.. — сказать, что Кавех был в шоке от этих слов, это не сказать ничего. — Мне в начале года одобрили проект Пардис-Дхяя, я уже его практически закончил, мне осталось всего--       — Юноша, меня не интересует, что вы там закончили или не закончили, что вам осталось и прочее, — заговорил мужчина сиплым прокуренным голосом. — Ваш проект не подойдёт для курсовой работы. Кавех, совершенно потерянный, стоял перед незнакомым ему ранее профессором за шестьдесят, которого назначили его новым куратором из-за ухода в декрет милой и приятной дамы со специальности, и совершенно не понимал, что ему теперь делать.       — Вы предлагаете мне целиком переделывать всю курсовую?..       — Я вам ничего не предлагаю, юноша, — мужчина с редкой проседью в волосах обернулся на Кавеха. — Я вроде бы ясно дал понять, что выбора у вас особо нет. Только если вы не хотите облажаться с выпускной работой и вылететь на последнем курсе. Это было бы весьма обидно, вам так не кажется?       — Вы хоть понимаете, что до конца обучения осталось два месяца, а до финального утверждения проекта и того меньше! — Кавеху ранее ещё не приходилось говорить с преподавателями на повышенных тонах.       — Вашим однокурсникам это совершенно не мешает начинать проекты только сейчас, вот и вы не отставайте, — мужчина вновь вернулся к бумагам на столе, дав понять, что обсуждать эту тему он более не станет. — Если вы достаточно навозмущались, то можете быть свободны. У меня помимо вас ещё полно дел. Приходите тогда, когда будете готовы показать хотя бы черновой вариант вашей работы. Кавех подавился своими же невысказанным словами. Он просто стоял с открытым ртом, смотрел потупевшими глазами на профессора и мысленно сквернословил всех существующих и несуществующих в мире Богов. Он ушёл, как ему и сказали. Разложил все свои бумаги по сумкам и просто ушёл. Домой Кавех возвращался дьявольски злым, отчаявшимся, ещё и умудрился промокнуть из-за внезапно начавшегося вновь дождя. Сраные прогнозы. Прямо сейчас он стоял перед дверью и бубнил ругательства себе под нос, пока дёргано рылся в сумке в поисках связки ключей. Вспомнив, что он так и оставил их висеть на ключнице с котами, Кавех громко стукнулся лбом о лакированную поверхность и потянулся к звонку. Он нажал один раз, но никакого ответа не последовало. Второй — тишина. После третьего проигнорированого звонка архитектор стукнул кулаком по двери что есть мочи и потянулся за телефоном, чтобы позвонить Хайтаму и спросить, где тот шляется, но в это же мгновение в замочной скважине с обратной стороны дважды прокрутился ключ и ранее упомянутый придурок сосед встал перед Кавехом, скрестив руки на груди.