Своими глазами

      Жизнь в Конохе текла своим чередом, как пролитый на стопку блинов тягучий сироп. Деревня медленно, но верно отстраивалась, заживали раны физические и душевные на шиноби, а те, кто был на ногах, ходили на миссии, соответствующие своему статусу, да тренировались, оттачивая своё мастерство.       Тем не менее, среди этого обманчивого сонного царства умело притаилась бомба замедленного действия. Бомба, что готова была взорваться и разрушить чужую картину мира в любой момент. Но всё начинается с малого.       Учихе никто не поверил, и ему бы и самому признаться, что это было всего лишь странное атакующее гендзюцу, но в руке тяжелел голубой лисий череп, оставшийся на память о той драке. Если бы это была иллюзия, то ничего не должно было остаться в этом мире, напоминающего о нём. Череп же хоть и молчал, лишенный монструозной души, но холодил ладонь.       Дело даже было не столько в камне, сколько в самом Саске. Эта странная, мерцающая и согревающая сила текла по его венам, оттесняя привычную лимфу чакры, и словно бы открыла глаза на мир вокруг. Когда шиноби получает какую-то силу, то первым делом он думает, как бы приноровить её к бою и защите себя самого.       Ну, с этим проблем не возникало: странный свет вел себя почти как огонь, опаляя и обжигая случайные мишени. Трудности начались с тем, что тело Учихи оказалось неприспособленным к этим навыкам, и через пару дней тайных тренировок парень заметил, как его пальцы, а потом и кисти рук почернели, словно их окунули в сажу или уголь. Эта внезапная чернота не болела, но и не отмывалась мылом и не оттиралась мочалкой.       Вечером, лёжа в ванной, Учиха с какой-то уставшей обреченность смотрел на собственные руки. Всего несколько дней тренировок, и чернота почти дошла до локтей. А вот ногти были белые-белые, как древесная зола. Если так пойдёт и дальше, то ему придётся целиком завернуться в бинты, будто отступник из какой-то полувымершей деревни. Саске прикинул, что, возможно, ему стоит налечь на тренировки тайдзюцу и физического тела.       Вторая мысль, что не давала ему покоя, заключалась в мелькающих перед глазами золотых фресках из той злосчастной пещеры. Крылатые монахи, что одним прикосновением являли в этот мир призраков, а после отпускали их в мир иной, словно помогая избавиться от груза невыполненных обещаний и неискупленных грехов… Интересно, а мог ли он, Саске, сейчас делать что-то подобное?       Вокруг Конохи, как и в принципе вокруг любой скрытой деревни, должны быть тысячи неупокоенных трупов и призраков, что ждут своего последнего часа в материальном мире. Мальчишке до трясучки в руках захотелось немедленно проверить возможности своей новой… силы? Проклятья? Заразы? Можно ли считать это благословением? Или же случайной карой, что обрушилась на него по какой-то вселенской нелепости?       Ночь вошла в свои законные права только тогда, когда потухли последние вывески самых поздних магазинов. Патрули едва заметными тенями мелькали по улицам, выискивая подозрительных личностей или просто загульных пьяниц, поэтому Учихе приходилось во все шаринганы таращиться в темноту, чтобы не попасться им на глаза. Конечно, джонины привыкли видеть иногда Саске по ночам в квартале его клана, предававшегося душевной агонии, но никто не даст гарантии, что они не увяжутся следом с целью защитить его.       Саске, и без того очень щепетильно относившемуся к своему одиночеству, сейчас это беспокоило и потому, что он не хотел, чтобы о его новых умениях кто-то знал. По крайней мере, пока он сам не разберётся, как всё это работает. Мимо пронеслись жилые кварталы, торговые зоны, купальни, тренировочные площадки, и наконец-то граница деревни.       Воздух за территорией Конохи более сырой и холодный, пах лесом и травами. Чаща окрестных лесов не вызывала особого доверия на фоне слухов о том, что шиноби из деревни Звука ещё рыскают поблизости, и Саске решил не отходить далеко от забора. Тем не менее, ему повезло, буквально в метрах пятнадцати обнаружился полукаменный силуэт чьей-то застывшей души. Интересно, а другие видят его так же? Или для них тут всего лишь груда камней? А может, тут вообще пустота, такие статуи сокрыты для обычных людей? Учиха ещё раз взглянул на свои чёрные, мало отличимые от окружающей темноты руки, и сконцентрировался. Слабое тёплое свечение, недостаточное чтобы что-то опалить или выдать себя на расстоянии, коснулось псевдоплоти. От подсознательной боязни любого из возможных исходов Саске закрыл глаза…       Камень раскроился, обнажая блуждающий белый огонёк. Учиха, когда открыл глаза, не поверил им. Это… это работает. Он видит призраков. Он способен вызвать призраков. Пока подросток жадно следил за происходящим, огонёк пролетел чуть дальше, материализовавшись в фигуру. Девушка-шиноби в форме, что была популярна явно в эпоху второго Хокагэ. Длинные собранные в косу волосы, острейшая катана в руке… Но поза, в которой она застыла, подошла бы больше для танца, нежели для сражения. Краткое прикосновение, и огонёк летит дальше, являя миру новый образ из застывшего воспоминания. Руки подняты над головой, лезвие меча обращено вниз за спину как для диковинного замаха, ноги выпрямлены будто спицы. Чудаковатый стиль боя, но, возможно, даже полезный.       Учиха поймал себя на мысли, что не против был бы посмотреть на то, как себя показывают в бою подобные движения. Наконец, парад изящных образов прекратился, и огонёк нашёл своё последнее пристанище. Саске оставалось только поджечь статую, завершая ритуал.       Вспышка света, и призрак предстал перед ним уже ни как застывший кадр, а как нечто живое и осмысленное.       — Ох… что здесь делает ребёнок? Тебе не следует выходить за границы деревни, когда объявлена война. Почему Учихи так беспечны? — спросила девушка обеспокоенно у своего собеседника.       — Простите, онээ-сама, но… война давно кончилась, — несколько неловко ответил Саске.       О том, что война кончилась не вчера и не позавчера, парень умышленно умолчал. Кто знает, как отреагирует призрак на новости о том, что он не совсем жив?       — Правда.? Ох, благая весть, — приведение выдохнуло, положа руку на сердце, — наконец-то каге и даймэ договорились и не будет этих бессмысленных убийств. Приходи сегодня к «Цветам Яманако». Наверняка, такое событие, как мирный договор, будет отпраздновано, и никто не возразит, если я станцую.       — Станцуете.? — Учиха настолько сильно потерял связь с реальностью, что такое простое приглашение выбило его из колеи.       — Да, ты не ослышался. Сейчас, когда война закончена, быть может, я смогу заняться танцами, как и всегда мечтала. Всё равно из меня шиноби так себе, — усмехнулась куноичи, а после посмотрела прямо в глаза Саске, — настолько, что я умудрилась так глупо умереть прямо у стен родной деревни. Надеюсь, в следующей жизни, если она существует, мне повезёт чуточку больше. Спасибо, маленький Учиха.       Белёсая фигура постепенно потеряла все детали, превратившись в белый мерцающий огонёк, что отправился высоко в небо. Как только угасли последние искры, тело Саске будто бы ударило и обожгло со всех сторон разом, скрутив в единой судороге. На секунду лёгкие захлебнулись в несуществующем обжигающем воздухе, а кости покрылись невидимыми трещинами. Но телесная боль была только началом. Рассудок объяло разочарованием, страхом и агонией.       Парень рухнул на землю, вцепившись в траву руками и издав глухой полухрип. Это была смерть. Точнее, лишь её ощущение. Последние мгновения, что пережила ныне упокоенная душа перед тем, как тело превратилось в труп. Саске буквально почувствовал то, что ощущала умирающая куноичи, что подорвалась на взрывной печати. Да, его внутренние органы были целы, а разум не отравлен гендзюцу, но пары мгновений чужих воспоминаний хватило, чтобы сейчас лежать лицом к обсыпанному звёздами небу и ощущать, как бесконтрольно собственные слёзы катятся на травинки.       Откуда Саске знал эти ощущения? Ну, ему с лихвой хватило и ночи, когда убили его клан, и экзамена, когда этот ужасный шиноби из Звука поставил на нём ныне несуществующее проклятье. Однако, Учихе повезло не заходить за грань, отделавшись комой. Сейчас же он как никакой шиноби в мире почувствовал, что такое смерть для тела и для разума.       До собственного дома Саске практически дополз, не сильно заботясь о том, увидят его или нет. Правда, до утра глаз он уже не сомкнул. В голове крутились воспоминания той куноичи, переданные ему, по всей видимости, на духовном уровне, и одна страшная, но прагматичная мысль. Никто и никогда не должен узнать о том что он, Саске, умеет отпускать призраков. Никто. И никогда.       О том, что наступило «утро», Учиху оповестил обычно ненужный будильник. Парень, как правило, вставал раньше и отключал устройство без лишних напоминаний. Собственно, сам процесс был лишь формальностью, позволявшей внести немного упорядоченности в сломанную жизнь. Тело ещё трясло после ночных приключений. Рассудок тоже. Из зеркала глядел явно болезненного вида подросток, который предпочтет умереть на месте, нежели пойдёт на очередную тренировку. Тем не менее, пришлось взять волю в кулак. Проблему почерневших рук и появившихся возле глаз тёмных отметок Саске решил техникой превращения. Базовое искусство, не требовавшее ни большого ума, ни большого объёма чакры, а оттого такое универсальное и незаметное.       Приняв свой привычный окружающим облик, Саске поплёлся на тренировочную площадку. Своё недомогание, если его заметят, он готовился списать на бессонницу, как и всегда. Сейчас привычка их учителя опаздывать казалась подарком высших божеств, от чего Учиха пребывал в полудрёме, игнорируя своих сокомандников сильнее обычного.       Однако, когда Какаши всё-таки появился, парень заметно оживился.       — Какаши-сенсей, позвольте мне потренироваться какое-то время с командой Гай-сенсея, — сразу озвучил своё желание Саске, не размениваясь на полумеры.       — М? С чего бы вдруг такой интерес? — трудно понять, спрашивал Какаши его из имитации вовлечённости в процесс, или же из реального интереса.       — У команды Гай-сенсея лучшие показатели рукопашного боя, а мне… мне стоит подтянуть тайдзюцу. Да и потом, никаких миссий у нас пока не предвидится, — объяснил свою позицию Саске, надеясь, что его сенсею не приспичит копать слишком глубоко.       Какаши же, на его счастье, только пожал плечами и дал добро фразой «ты сам знаешь, на какой площадке они обычно обитают». Учиха коротко попрощался и скрылся из виду раньше, чем разочарованные вскрики Наруто и Сакуры достигли его ушей.       Без Ли в команде три было непривычно тихо, хоть сенсей и не сдавал позиции главного источника шума. Сначала, увидев Саске, шиноби подумали, что тот потерялся на пути к своей команде, но когда Учиха сказал цель своего визита, то стало не до смеха.       — Какаши дал добро, и я надеюсь, что вы меня не развернёте с отказом, — закончил свой рассказ Учиха, ожидая ответа.       Тентен смотрела с искренним любопытством, Неджи сочетал в себе пренебрежение и недоверие к чужим мотивам, а вот Гай, кажется, искренне обрадовался, что ученик его извечного соперника сам пришел к нему за тренировками и принял Учиху как родного.       — Но запомни, мои тренировки тайдзюцу гораздо тяжелее, чем у Какаши! И тебе придётся работать на износ, чтобы не отставать! — не то предупреждающе, не то ободряюще заявил Гай-сенсей, на что Саске лишь сдержанно кивнул.       Тренировочный день у команды три оказался насыщенней, чем Учиха мог предположить. Даже слишком. После сто тринадцатого отжимания парню подумалось, что не встать сегодня утром в принципе было бы лучшей идеей. Соседи по тренировочной площадке настроения также не прибавляли.       — Удивительно, что у тебя хватило смелости признаться в собственной несостоятельности в тайдзюцу, — хмыкнул рядом такой же взмыленный Неджи, прерываясь на собственный счёт.       — Захлопни хлеборезку, Хьюга. В отличии от некоторых, я хотя бы способен признать свой проигрыш, а не упираться до последнего как баран, — огрызнулся Саске, старательно проглатывая слова покрепче.       Дальше этой ленивой полушипящей перебранки дело не доходило, так как Гай-сенсей строго бдил, чтобы здоровое соперничество не перерастало в спарринг насмерть. А миротворческая затрещина у него ой какая тяжелая. Под конец первого такого дня Саске не чувствовал ни одной клетки своего тела, но в целом был доволен. Если мышцы болят, то от тренировок есть толк. Команда было пригласила его на барбекю, но парень вежливо отказался. От одной мысли о чем-то, кроме холодной воды, едва ли не наизнанку выворачивало.       Ни о каких ночных тренировках сегодня и речи не шло, поэтому Учиха наскоро отмок под душем и после уже распластался живым трупом на постели. Держащаяся на одной только силе воли чакра наконец-то была распущена, и вместо привычных белых шрамированных рук глазу предстала обугленная кожа.       — Это стоит перетерпеть… потом… потом должно быть полегче… — убеждал Учиха сам себя, медленно засыпая.       Где-то с неделю под пристальным взглядом тихо ненавистного Хьюги тело медленно, но уверенно набирало приближенную к мастерам тайдзюцу форму, и почернение кожи, к великому счастью Саске, остановилось. Катастрофа подкралась незаметно в виде миссии, выпавшей на долю третьей команды. Естественно, Майто Гай вписал в сопроводительную и Учиху, который почти что ассимилировался у них в отряде. Естественно, мнение самого Саске, как и его команды, он спросил уже по факту, когда возник из ниоткуда перед другой командой.       — Какаши, отпусти мальца с нами, всё равно он уже указан в миссии, а то вы уже месяц торчите в Конохе, — мотивировал своё решение неутомимый адепт силы юности, и Какаши ничего не оставалось, кроме как махнуть рукой.       Что же до объекта спора, то он особо и не возражал. Хотелось прогуляться подальше от места, что кишело призраками шиноби разных лет словно труп личинками опарышей. Периодически Саске чувствовал, как неупокоенные души звали его облегчить их страдания как единственного во всей округе, от чего парню было немного не по себе.        Когда родная деревня перестала угадываться среди лесных зарослей, Учиха наконец-то выдохнул и решил всё же прислушаться к тому, зачем они вообще покинули своё логово в этот жаркий день. Миссия казалась проще некуда: отдалённый монастырь на самом морском берегу страны Железа, свиток с известной одному Шинигами-саме техникой, которая зачем-то понадобилась Конохе. Приди, забери и донеси, по пути не наломав дров. Неудивительно, что послали одного джонина в сопровождении трёх младших шиноби.       Предстояло несколько стандартных дней в пешем пути с поочередным караулом в ночное время, и Саске каждый раз вызывался сторожить отряд. Расчёт Учихи был прост: ночное дежурство не только убережёт от лишних кошмаров, но и не даст Нейджи увидеть, что с его чакрой что-то не так. А то, что с ним что-то не так, Саске не планировал показывать так быстро.       Текущие сокомандники лишь пожали плечами, хотя один раз Тентен всё-таки отправила еле стоящего на ногах парня спать, и до самого утра тот проспал без движения.       — Пытаешься казаться сильнее, чем ты есть? — почти одними губами спросил Нейджи, когда их сенсей последний раз сверялся с картой.       — Нахер сходи, — устало огрызнулся Саске, у которого не было настроения даже на самую банальную ложь.       Следует отметить, приняли их в монастыре хорошо, и местный рамен, хоть и был в основном с овощами, тофу и неизвестными местными грибами, был не хуже привычной порции в Ичираку. Пока генины беззвучно втягивали лапшу, Гай-сенсей дипломатично перешёл к делу.       — Да-да, свиток уже готов к транспортировке, и защитные печати, не позволяющие прочесть его без специальной техники, нанесены. Мы отдадим его после церемонии «Танца Чёрного Солнца», — улыбчиво сообщил настоятель, и у младших от этих слов подсознательно напряглись сухожилия.       — Простите, какой церемонии.? — по виду Гая было понятно, что о таком внезапном условии он сам слышит чуть ли не впервые в жизни.       — Хм, разве ваш каге не донесла до вас?       Монахи поведали длинный нудный рассказ про важность свитка для истории монастыря и в целом для культуры мира шиноби, и основной посыл сорокаминутного разговора был в следующем: на следующий день кто-то из числа прибывших гостей из Конохи будет обязан выполнить танец на ритуальной передаче свитка. В противном же случае монахи могут и обидеться за неуважение, а дальше как снежный ком пойдёт по нарастающей недоверие между странами.       Условие было предельно ясно, и в отведённом для них гостевом помещении шиноби принялись держать совет. Тентен и Неджи успели обвинить сенсея в некомпетентности в упущении столь важных деталей, в то время как Саске пребывал в лёгкой прострации: происходящее казалось ему чьей-то смешной иллюзией.       — Эх, ладно, не время сейчас выяснять, кто проморгал это условие. Кому-то из нас придётся станцевать завтра вечером, — вынесла вердикт Тентен.       Был бы с ними Рок Ли, так проблем вообще бы не возникло. Он бы первый бы и ринулся выполнять столь необычное задание.       Добровольно никто из троицы не спешил соглашаться на подобного рода перфоманс, и Гай-сенсей предложил самое банальное, но оттого и простое решение: камень-ножницы-бумага. Простенькая игра, способная разрешить любой спор. Естественно, был озвучен строжайший запрет на использование особых глаз их владельцам, и каждый, тихо сглотнув, выставил свою фигуру.       — Чего… — Учиха глазам своим не поверил.       Ножницы, когда у всех окружающих были камни. Столь странная, неловкая и откровенно позорная миссия по воле случая легла на его плечи. Доводы Саске о том, что он о танцах и слышал-то пару раз в жизни, особо делу не помогли. Тентен и Неджи смотрели с искренним сочувствием, Гай-сенсей подбадривал, что это прекрасная возможность показать силу юности шиноби Конохи и проявить себя в чем-то необычном. Ведь, по мнению учителя, именно в самых неординарных ситуациях и раскрывается потенциал ниндзя.       Остаток дня Саске провёл в своеобразном оглушении. Успокаивало, что это будут всего-то пару минут позора вне поля видимости Наруто и компании, а не как у одной из команд, которым пришлось внедряться в бордель и притворяться проститутками. Брр, от одних воспоминаний этих мерзких рассказов становилось противно.       — Саске, тебе стоит выспаться. Завтра… ну, церемония. Может, ляжешь пораньше? — осторожно напомнила зашедшая девушка, зная о том, что гордость Учихи, как и у её напарника по команде, идёт вперёд него самого.       — Да… спасибо. Я помню, — тяжелый вздох, и свеча, что служила небольшим источником света, была потушена в ту же секунду.       В полудрёме переваривая последние события, Саске пришёл к неожиданному, но верному для себя решению этого бедствия. Теперь они точно добудут свиток.

***

      — Эм… Саске, ты чего так… ну… выглядишь? — Нейджи даже не нашелся, что ответить, когда увидел сокомандника.       Чёрные до локтя руки, черные до середины голени босые ноги, странная окантовка вокруг глаз и белое одеяние словно у призрака из детских страшилок. На контрасте с алыми глазами шарингана это смотрелось воистину жутковато.       — Их бы явно не устроило, если бы я вышел как есть, без грима, так что… забудь. Давай просто сделаем то, зачем сюда пришли, и свалим из этой богадельни, — выдохнул Саске скомканное объяснение.       Для его плана понадобится снизить циркуляцию чакры на минимально возможный уровень, а значит, раскрыть свой нынешний облик, так почему бы не превратить это в преимущество? Гай-сенсей хвалит за креативность, а парню уже хочется провалиться под землю от стыда.       Место церемонии напоминало неглубокий пологий котлован из какого-то гладко отполированного поделочного камня с плоским дном. Необычная форма и скользкая поверхность, видимо, были частью ритуала. Мало кто из монахов помнил, что когда-то на столь неудобной арене проводились бои насмерть, дабы доказать свой высокий духовный уровень. Но дикие обычаи уходят в прошлое, поэтому от сражений остался только ритуальный танец.       — Саске! У тебя всё получится! — слышался одобряющий голос джонина со зрительского места.       — Надеюсь, нам зачтут хотя бы попытку, — прошептал Нейджи соседке, и та вынужденно кивнула.       Саске еле слышно выстукивал зубами проклятья в адрес всех собравшихся: босым пяткам чертовски холодно на голом камне, да и в принципе вокруг было весьма прохладно. В пору бы пошутить о могильном холоде, тем более ситуация располагает.       Парень скользнул вниз к центру арены. Плоскость сама по себе небольшая, место для полноценного манёвра немного, и в любом случае придётся заходить на наклонную поверхность. Саске набрал полные лёгкие воздуха, повторяя в голове как мантру о том, что шиноби должен быть вынослив как телом, так и духом…       Черные руки с белыми ногтями плавно поднялись в стороны. Тело застыло в пол-оборота. Ноги пружинами сжались, толкая вперёд и в прыжок. Приземление строго на ровные ноги-клинки, что едва коснулись пальцами камня. Сразу почти — прогиб назад, и внезапно секундная стойка. Танец неспешно перетекал в смертельную драку, и сразу опять в простое развлечение.       — Это… это немыслимо… — Нейджи едва успел поймать отвисшую челюсть, прежде чем кто-то увидел его шок, но никому из сидящих рядом не до того.       Саске скользил по камню, словно по льду, скрестив руки будто в защите. А после в ту же минуту, резкий рывок, а после четкость шагов. От рук рассыпались искр снопы. К счастью, лишь Учихе знакома их настоящая суть, что они не из чакры. Душевный свет похож на огонь, и в этот спектакль верят охотно. Там, где нельзя взять оружием, только хитрость сможет помочь. Невольно Саске вспоминает ту куноичи, что ночью, перед тем как упокоиться с миром, отдала ему часть своих ощущений и своих умений.       Когда ты воруешь технику противника, это считается нормой в их мире, а потому не возбраняется. Но Саске скопировал нечто большее, чем технику или умения. Словно бы его шаринган принял и записал частичку чужой души.       Представление надлежало заканчивать, и Учиха в последнем па-прыжке вскинул вверх обе руки, демонстрируя на секунду истыканный лезвиями плащ-крыло. Потом можно будет списать на иллюзию или какую-то мелкую технику.       Пламя света-души заискрилось на гладкой поверхности камня, выстраивая неведомый узор, а монахи воздали своё уважение шиноби, который сотворил такое чудо.       Свиток им, конечно же, отдали, но Саске отказывался комментировать этот перфоманс и свой внезапный талант к танцам на обратном пути в Коноху.       — На моём месте каждый бы шиноби так сделал. Не проваливать же миссию, — отмахивался Учиха на все вопросы со стороны.       Несмотря на градус сюрреализма, эта миссия дала парню ответы на несколько вопросов: он действительно может видеть призраков и он действительно может перенимать их прижизненные способности.