Это точно галюны?

      — Прощай, Лололошка!       — До свидания, Седрик! «Надеюсь, увидимся не особо скоро», — вышел из портала и осмотрелся мироходец, — «Эти тени меня и здесь будут преследовать? Что им надо? Хотя некорректно так обращаться к моим же галлюцинациям», — рассуждал он, как его мыслительный процесс прервал Крэб:       — Эй, ты! Новенький! Как тебя?.. Лололошка, кажется, да? Слушай, не знаю, помнишь ли ты или нет… Но… Прости меня за… Ну вот то, что я говорил в пещере… Эхе-хе!.. Надеюсь, ты незлопамятный, да?.. «Господи, за что мне все чужие проблемы?» — возмущался про себя шатен, закатывая глаза на дальнейший монолог парня, — «Он думает, что мне реально интересна его девушка, и я буду про неё расспрашивать и, тем более, кому-то о ней сообщать? Наивный», — с обычным для него сарказмом он через одно ухо запускал, через другое отпускал всё сказанное контрабандистом.       — Ладно, не хворать! — повернулся рыжик и потопал в неизвестном для его «собеседника» направлении. «Наконец свалил», — приняли спокойное выражение лица, разминая мышцы, — «Задолбали, мышцы каждый день теперь ноют…» — встряхнули плечами от отвращения, но быстро перешли в норму, — «Так, по списку к Лису надо. Вещи по сундукам разложить», — после осмысления дальнейших действий и примерный расклад предметов, конечно, только в голове, отправились к заветному месту, но не тут то было, вместо обычных враз, по типу: «Здравствуйте» и «Добро пожаловать», последовали:       — О, так это ты, должник, — с явным отвращение, протирая бокалы, зыркнул властным взглядом Лис. После чего Ло вышвырнули за шкирку, провожая грубыми и даже скверными словами. А его репутация в гильдиях упала на приличное значение, только торговцы пряностей остались стоять на месте, что неудивительно, ведь они… вообще в городе-то появляются? «Весь день как из звизды на лыжи», — пролетело в голове. Даже здесь маты завуалировали, лишь бы было меньшее количество, а не как всегда.

***

      — О-хо-хо-хо… Ничего себе! А я не ожидал тебя так скоро увидеть! — возрадовался новоприбывшему в чайную Эо. «Да что им всем от меня надо? Никакого покоя», — выдохнули особо тяжко и нацепили улыбающуюся маску, хорошо отпечатавшуюся, будто никогда не сходящую.       — И тебе привет, Эо, — с особым ажиотажем пользовалась говорящая персона, можно было заметить, что некоторые обернулись на его голос и с интересом разглядывали желанное многим тело. С какого момента это началось, когда именно на него начали заглядываться, да и такими жадными взглядами? Точно и не припомнишь. Кажется, ещё когда он проследовал за Ашрой и только узнал о существовании Поэны, те, возле ворот, рассказали про, видимо, инкуба. Столь прекрасного, что глаз не оторвать, потом удивляясь, что Лололошка — человек. Ло не особо вслушивался в разговор, не особо-то и хотелось слушать надоедливого старика, который его постоянно обихаживает, будто замещая смерть близкого человека. И тут решили вернуться к разговору, чтобы хоть как-то его поддержать для приличия, так что рассказали про путешествие в Эрессию и про видение в симуляции.       — Мгм… Значит, эта мерзкая… отвратительная… Я бы выдернул ей сердце своими руками… — слишком эмоционально высказывался старик, — Ах да, у неё же нет сердца! — слишком громко выразился он, — Ой… Блин, опять я… Прости меня, Лололошка… Просто… человек, которого ты видел в своём видении… мой сын. «Всё же и вправду замена того… Его сына», — грустно усмехнулись собственному несчастью в голове, не теряя маски наяву, делая сосредоточенное и сочувствующее выражение.       — О, ты посмотри! Эй, Павел, проводи-ка новичка в его комнату, он до сих пор её не видел, — с яркой улыбкой произнёс Эо, увидев ещё прибывшего в данное заведение.       — Э! Но я же только пришёл! — логично возмутились на подобное заявление.       — Павел, не зли меня, — улыбка сошла на нет, одним резким щелчком сменившись чем-то даже… жутким?       — Агрх! Ладно, новичок, пошли! — через силу согласились. Что угодно, но только не злить настолько важную шишку. Весь путь Павел молчал, не из-за неприязни, просто смущающие заявления про его задницу от новичка очень сильно произвели впечатление на организм, и мироходцу, говорящему о себе в третьем лице, захотелось побыстрее смыться и избавиться от тягучего чувства от нижней предательской части тела. Хорошо, что кофта на бёдрах всё скрывает.       — Вот, располагайся. Надеюсь, попу тебе подтереть не надо? — подкол был оценён негромким смехом, и Павел с гордостью утопал обратно, хотя было явно видно, что пошëл не в чайную, а исправить своë положение в штанах.       — Так, вещи разложил, точку возрождения поставил. Теперь на охоту за зверьём для зарабатывания деньжат, — на этот раз вслух проговаривал шатен, руками уперевшись в бока, — Всё же нехорошо с Лисом вышло, да и самому на покушать надо, — рассуждения вслух — это фишка? — Наблюдатели, наблюдатели, — выходя из дверей, повторяли, — Тени и сейчас мелькают? Странно… Ладно, без разницы, — махнули рукой и отправились за пределы города, что являлось самой главной ошибкой в его жизни.

***

      — Вроде всё, — выдохнули с облегчением, — Можно и обратно идти, на денюшку я сегодня заработал, — подбрасывали в руке одну из, по его мнению, особо красивых шкур. Идя по просторам, мироходец понял, что заблудился и, кажется, идёт в противоположную от города сторону.       — Куда я забрёл? И почему рассудок так стремительно падает?! — ахнули, смотря на иконку, где кожа полностью слезла с лица, — Блять… Карта! Карта! Что? Почему она не открывается? — это было последнее, что сказали, прежде чем одна из блуждающих в округе теней не приблизилась так сильно, что можно было почувствовать чужое сердцебиение. «Откуда оно могло взяться?» — в голове поразились и резко развернулись, понимая, что его окружают, а все звери, находящиеся в близи, возможно, нескольких километров, были убиты.       — Что происходит?! Отвалите! — возмущению не было предела, даже противопоставить что-либо шатен не мог: меч выхватили из рук, отправляя его в полёт на дистанцию в несколько сотен метров, не меньше; руки и ноги связали толстой и не менее прочной верёвкой, что очень сильно тёрла своей шершавой поверхностью нежную младую кожу.       — Нет, стой! — прокричала одна из теней.       — Ты посмотри, что наделал! — возмутилась уже другая тень… «Сущность? Почему они поменяли верхнюю оболочку?» — разглядывал тех мироходец, — «Что здесь вообще происходит? Может, меня развяжут?» — с надеждой во взгляде посмотрели на других существ.       — Даже не надейся, что мы тебя так легко отпустим, — злорадно улыбнувшись, приблизились к беспомощному телу, — Мы тут для веселья с твоим… — мокро облизнулись с естественным для этого звуком, — …прекрасным тельцем, — расстояние было слишком мало на последних словах. Та сущность с лёгкостью после выговоренного чуть простонала и жадно облизнула ушную раковину парня, и тому пришло осознание. Неприятное осознание того, что его хотят изнасиловать, — Правда… Лололошка? — нахально улыбнулись, возвращаясь в изначальную позицию. Страх с головой накрыл юношу. Чего-чего, а такого он точно не ожидал. Не ожидал, что те томные взгляды от других шести, уже не теней, будут обращены на него.       — Ты что, уже начал? Кто-нибудь заснял этот момент? — чуть растерялись, оглядывая других.       — Да. Хоть и не особо хорошо вышло, — показали результат на какой-то непонятной для мироходца штуке в виде параллелепипеда.       — Довольно-таки неплохо для первого раза и такого внезапного расклада событий, — оценили показанный материал, — А вы пока что расставляйте всё по местам. Не зря же мы так старались, — растянули ухмылку ещё сильней, когда взглянули на жертву, всю потерянную в понятных лишь ей мыслях и чувствах, — Ну что, милок? — натянули маску безразличия и схватили того за подбородок, будто оценивая новообретённое, — Мы с тобой на славу повеселимся, — от прежнего выражения ни осталось и следа, только похотливые взгляды заполонили всю округу, и все те существа, окончательно превратившись в человекоподобных существ, напоминающие в некоторых аспектах глаза, начали раздеваться. У многих были огромные члены, однако, не так чтобы тридцать, а нормальное, более-менее адекватное значение от семнадцати до двадцати сантиметров. Рельеф мышц был заметен далеко не у всех, ведь четверо были заметно более худыми, чем другие трое. Их кожа была чёрная-чёрная с элементами голубых полос, некоторые из которых в форме были похожи на нарисованные глазки.       — Ребят-та, может-т, догов-воримся?.. — дрожащим голосом предложил Ло, рассматривая чужие агрегаты и находясь в удобном для этого положении, так как голова как раз на их уровне.       — Ты смеешь нам подобное говорить, сучка?! — разбушевалась одна из бывших теней, подходя ближе. Его пенис был в вялом состоянии, когда у других уже вовсю стоял, — Думаешь, что имеешь право выбора?! — схватили того за подбородок, самостоятельно наклоняясь к чужому лицу, — Мы тебе покажем, где раки зимуют, — ухмыльнулись и выпрямились, готовясь протолкнуться полувставшим членом во внутрь.       — Куда так спешишь? Мы только камеры успели установить, — выдохнул один из небольшой толпы. Но это для народа. Да здесь их только семеро всего, но есть одна-а малю-юсенькая загвоздка. Все они будут насиловать одного — Лололошку. Шатену всё же развязали руки, освобождая их от тугого плена, поставив его на трясущиеся ноги. К нему постепенно начали подходить и другие. Красться, как хитрые кошки, игнорируя всё, что касается эмоций, исключая похоть. А жертва даже двинуться от животного страха не может. Один схватился за подбородок, жадно впиваясь в не принадлежащие ему губы. Второй и третий с удовольствием подошли и расположились возле мягких, всё-таки одновременно с этим упругих, ягодиц парня. Четвёртый, который был самым пылким, встал прям перед Ло на колени, освобождая мягкий член из западни, вызывая новый табун мурашек у мироходца, будто говоря, что что-либо делать — бесполезно. Пятый с наслаждением осматривал спину, как будто примеряя на них примерное расположение ран для получения стоящей картины. Шестой и седьмой почему-то просто наблюдали со стороны, не спеша принимать участие в недобровольном половом акте, всё так же голышом. Пока Ло пытался хоть как-то расслабиться, чтобы не разозлить насильников ещё раз, но это, что логично, плохо выходило: тело предательски дрожало, а слёзы скатывались с новой силой, не смея останавливаться.       — Чего раскис? — ухмыльнулись, разминая чужие ягодицы, — Ты разве не хочешь, чтобы это всё поскорее закончилось? — говорящий смотрел прямо в глаза, придерживая чужую голову, так как та хотела деться хоть куда-то, лишь бы не смотреть в глаза напротив. Жуткие, страшные и похотливые настолько, что можно было почувствовать всю плачевность ситуации просто смотрящим, что те благополучно и выполняли, всё так же наблюдая со стороны и не вмешиваясь в процесс, — Если ты так продолжишь, я возбужусь сильнее, и, вместо примерных двадцати минут, ты будешь торчать здесь целый час, — подняли голову, чтобы увидеть знакомые ему лица, — Правда ведь?       — Конечно, но не только ты, — указали на свой твёрдый, как камень, стояк и на стояк своего кореша, причём и тот, и другой немалых размеров, — Разве нет? — повернулись к «соседу».       — Никак не можете бросить пустые разговоры с жертвой? — саркастично подметило одна из сущностей, — Вы же знаете, что лишь сильнее его пугаете, из-за чего растяжка усложняется, — достали из какой-то непонятно откуда взявшейся воронки тюбик с прозрачной жидкостью, — За неё как раз таки и примусь. Из сосуда постепенно, по чуть-чуть вытекала вязкая субстанция, которую немного размяли в пальцах для разогрева. Одна из фаланг вошла в малого, с лёгкостью проникая во внутрь.       — Так ты смирился. Уже? — выдохнули за такое быстро примирение, — Хотя ты в любом случае не смог бы что-то нам противопоставить, — посмеялись несколько из толпы. «Почему они все кружат возле нас? Какой они уже круг наворачивают?» — возмущаться в голове — это всё, что мог делать шатен, — «Это что, записывающие устройства?! Они всё это снимают?!» — за мгновение ока напряглись, что не могли не заметить насильники, вовсю исследующие попавшее в их руки тело, так что быстро отреагировали.       — Ты чего это так возмужал, раз нам смеешь перечить? — фыркнули, осматриваясь по сторонам в поисках, куда смотрела жертва, — А, ты за это беспокоишься? — повернулись назад к цели, — Никто из Поэны и других близлежащих миров не увидят этот материал, не волнуйся, — самое странное, что после этих слов Лололошка мгновенно расслабился и стал более податливым, что ли? Смиренное лицо не выражало никаких видимых эмоций. Глаза были пустые, а наблюдатели наслаждались выпавшему им случаю, с удовольствием лакомясь всеми его частями тел, оставляя следы: засосы, покрывшие большую часть кожи; укусы, которые источали алую жидкость, делясь ей со всеми окружающими; синяки, ведь даже не сопротивляющееся тело надо направлять в определённое русло, мучая лишь сильнее и так измученный разум, насилуя с особой жестокостью, хоть даже не перешли к самому главному. А так как всем уже не терпелось, то в растянутую дырочку начал проникать первый член медленно, но стремительно захватывая новую область юноши, заполучив её первым, чему не особо были рады другие, из-за чего начался ад: второй, стоящий за жертвенником, начал просовывать пальцы для дополнительной растяжки в нутро, что до этого никому было не чуждо; третий, стоящий перед мироходцем на коленях, с особой нежностью отсасывал ему, любуясь растерянным, напуганным и с этим наслаждающимся лицом шатена; тот, кто решил поработать над зоной, никому более не подвластной сейчас, схватился за волосы и своим агрегатом проник в полость рта, подсказывая дальнейшие действия мученику; а пятый спокойно помогал всем, расположив Ло в удобной всем позе на резко появившемся столе, положив парня полубоком, придерживая, параллельно с этим играясь с набухшими сосками. Лололошка стонал, извивался — делал всё, что мог для принесения себе и другим удовольствия, но не пытался сделать самого главного — сбежать. Ему это действо не нравилось, но тело просило больше, ведь когда такое может ещё раз повториться? Вот именно, никогда! Так что берём всё, и делаем всё, как в первый и последний раз в жизни. Хотя ещë большую роль играло осознания, что сбежать он, в любом случае, не сможет. Второй член присоединился, и теперь два пениса вбивались в подающееся внутренности, выбивая новые выдохи и стоны, что дразнили инородный орган во рту, вызывая большую волну наслаждения, быстрее приводя к разрядке. Нижний пытался не замечать всего, что происходит вокруг и в нём, но этого не удавалось. Когда в тебе несколько чужеродных объектов, да и на твоём теле столько рук и ласок — невозможно на это не обратить внимание. Слёзы предательски стекали новыми волнами по щекам, создавая новые дорожки, но от чего они именно? От наслаждения, боли, ненависти или собственной беспомощности? Глаза закатывались, а тело пробивал всё новый и усиленный табун мурашек, пронизывая до самой глубины. Голос начал похрипывать, дышать с каждой секундой становилось труднее. И тут в нутро резко излились, вытаскивая, чтобы пассив смог хоть пару секунд отдохнуть. Но только подумали, что пришёл конец, как рот занял следующий член, сменяя предыдущий. И как двое сзади торжественно выстрельнули, Лололошка уже окончательно посчитал, что всё подходит к кульминации, но это лишь начало.

***

Из мироходца выбили все силы уже давно, а позиции и места нахождения насильников в парне всё менялись да менялись. Время полового акта всё продолжалось и продолжалось, забирая… Нет, отнимая жизненную энергию у обессиленного Лололошки. И только через несколько часов после его смерти наблюдатели поняли, что жертва окончательно покинула этот мир, оставляя после себя только хладный труп… В принципе, по холоду и поняли.       — Бляха-муха-не-перди-мне-в-ухо! — проговорили как скороговорку, — Что нам делать?! — взглядом обратились к другим насильникам, держащим уже мёртвое тело.       — Сейчас, подожди, — почему-то остановили говорившего, — Он возродился, — передали картинку на зрительный нерв соучастникам.       — То есть, он сейчас просто спит? — в недоумении посмотрели на других.       — Чего вы медлите? — взбудоражил всех своим властным голос один из наблюдателей, — Сотрём ему память, и дело с концами.       — И то верно, — задумались, — Но и вправду следует поторопиться, — в спешке одевались и собирали полученные видео.

***

В тот момент, когда Лололошка был заперт в Эрессии, он задумался: «Мне кажется, или те тени мне знакомы?» — рассуждал парень, — «Вроде как я где-то их видел, что ли?» — выдохнул и махнул он рукой, — «Да не. Бред какой-то», — и вернулся к своим обыденным делам. Тени со спокойной душой выдохнули.       — Вы же все его вещи и опыт вернули? — поинтересовался один из толпы.       — Конечно. И из-за этого пришлось попотеть.