праздник

Кихен, в принципе, давно привык просыпаться не под ласковую мелодию своего будильника или просто тогда, когда этого захочет организм, — такова уж участь популярного музыканта. Так и сегодня из пелены сна его выдергивает настойчивая трель дверного звонка, травмирующая нежный слух юноши. Он нехотя опускает ноги на холодный пол, еще несколько секунд пытается найти теплые тапочки и кутается в одеяло, так и выходя в коридор, накинув его, как плащ. Парень умоляет вселенную, чтобы его внезапный гость не оказался очередным невменяемым фанатом или менеджером, которому внезапно что-то понадобилось в законный выходной Кихена. Такие ситуации в его жизни случались настолько часто, что становилось смешно, если попытаться пересчитать, сколько у Кихена было выходных по расписанию, и сколько из них на самом деле были выходными. К его великому счастью, за дверью оказывается всего лишь курьер в брендированной одежде. Еще не проснувшийся до конца Кихен не сразу идентифицирует логотип известной на весь город компании, а потому открывает дверь без задней мысли, думая о том, что, наверное, он снова забыл о какой-то заказанной на эмоциях крутой штуке для дома. — Это вам от «загадочного незнакомца», — курьер едва не прыскает со смеху, когда озвучивает свое поручение, вспоминая, как настойчиво заказывающий цветы юноша просил представиться именно так. Кихен все же пропускает короткий смешок, сразу же соображая, что попытка анонимности была крайне глупой со стороны Чангюна, ведь далеко не каждому известен точный адрес проживания артиста. Он благодарит курьера и заползает обратно в квартиру, рассчитывая продолжить нежиться в постели и досыпать все потерянное во время гастролей. Но внезапное осознание пронзает мозг ровно в момент, когда он ставит презентабельный букет в вазу. — А по какому поводу? — юноша задает вопрос вслух, словно красочные бутоны способны дать ему на него ответ. Минутные размышления наводят на мысли о том, что он точно забыл про какой-то их личный праздник (хотя обычно как раз-таки Чангюн о них и забывал). Парень смотрит на календарь и не может вспомнить ни одной знаменательной даты. Пятнадцатое марта — это не его день рождения, не дата их знакомства и даже не какой-то промежуточный вариант вроде тысячи дней отношений. Размышления оказывают бодрящий эффект лучше, чем чашка горячего американо, а потому сгорающий от любопытства Кихен уже набирает номер Чангюна. — Абонент временно недоступен, перезвоните позже, — оповещает голос автоответчика, и Кихен едва слышно выругивается, бросая трубку. Несколько секунд он гипнотизирует огромное количество входящих уведомлений из Твиттера и Инстаграма, также не понимая, чем вызван такой ранний ажиотаж у фанатов, но решает разобраться с этим позже. Еще некоторое время уходит на прожигание букета взглядом. Кихен смотрится комично, когда, уперев руки в боки, серьезно смотрит на цветы, словно выбивает из них показания, еще и вкупе со взъерошенными после сна волосами. Чангюн бы обязательно что-нибудь пошутил, наблюдай он эту картину. До самого вечера Кихен остается наедине со своими мыслями, он не может даже зарядку сделать, настолько его разум занимает неизвестный повод. Конечно, Чангюн мог и просто так порадовать любимого цветами, но в таком случае он вряд ли бы подшучивал, притворяясь «таинственным незнакомцем», а, скорее, наоборот, позвонил бы сразу после прихода курьера и задал миллион уточняющих вопросов, волнуясь, все ли понравилось.

***

— Я пришел, — дверь в квартиру бесцеремонно отворяется, и заскучавший за бестолковой игрушкой в телефоне Кихен подрывается с постели. Только один человек, имеющий запасные ключи от его дома, может так бессовестно вваливаться без предупреждения. — И никто меня не встречает. Последнюю фразу Чангюн тянет нарочито грустным голосом, чем срывает с губ Кихена легкую усмешку. Парень продолжает улыбаться, когда выходит в коридор, и сразу же тянется за поцелуем, не дав Чангюну времени даже раздеться. — Поздравляю тебя, — произносит Чангюн, только отпрянув от чужих губ. — Смотрю, и цветы уже кто-то подарил. Поклонники? Кихен закатывает глаза, складывая руки на груди, а затем переводит на Чангюна хитро-подозрительный взгляд, но улыбка расцветает на его лице в молчаливом шуточном осуждении. — Не смотри так на меня, это не я, — пытается оправдываться Чангюн, но быстро сдается под взглядом, именующимся никак иначе, кроме как «да-да, рассказывай». — Тебе нравится? — Очень нравится, но… — Кихен мнется, искренне смущаясь своей беспамятности. — Что за повод? — Ты серьезно? — лицо Чангюна озаряется хитрой улыбкой, когда он понимает, что Кихен действительно не помнит, что сегодня за день. — Вот прям совсем не помнишь? — Совсем не помню, — Кихен стыдливо отводит взгляд, но, быстро встрепенувшись и приняв позу обиженного, возвращает Чангюну недовольное выражение лица. — Скажи уже, не издевайся! Чангюн хитро усмехается и проходит в комнату, плюхаясь на широкий диван, и хлопает ладонью по месту рядом. Кихен послушно плетется за ним, хотя едва сдерживается, чтобы не отругать того за столь наглое поведение. Он садится рядом, и тут же на его плечи ложится крепкая ладонь, которая притягивает ближе. — Мы с тобой сыграем в маленькую игру, — Кихен снова закатывает глаза, хотя за три года можно было уже и привыкнуть к таким детским выходкам от парня. — Ты пытаешься угадать, какой сегодня праздник, но за каждый неправильный ответ получаешь штраф. — Я не буду опять месяц покупать тебе шоколадки каждый день: это вредно для твоего здоровья, — вспоминая последствия одной из таких затеянных Чангюном игр, Кихен заранее пытается откреститься. — Не переживай, в этот раз штрафы будут более полезными для здоровья, — парень в своем амплуа заговорщика-искусителя заставляет Кихена на секунду потерять дыхание. — За каждую ошибку с тебя один поцелуй. Кихен облегченно выдыхает, когда из всех пришедших ему в голову за эти секунды вариантов Чангюн действительно выбирает самый безобидный. Вместе с облегчением разум пронзает и осознание; граничащее с абсурдом предположение срывается с губ Кихена так быстро, что он даже не успевает подумать. — Годовщина нашего первого поцелуя! — он устремляет на Чангюна полный надежды взгляд, отчего похож на грустного щенка. — Не-а, — тот лишь улыбается с хитрым прищуром, а затем вовсе закрывает глаза и, слегка приподнимая голову, подставляется под поцелуй. Кихен обреченно вздыхает, снова закатывает глаза и коротко чмокает Чангюна в губы, тут же отстраняясь и рассчитывая приняться за дальнейшие размышления. — Мы так не договаривались, — обиженно тянет парень, настырно тычась носом в чужую шею. — А ты не уточнял, — победно заявляет Кихен, надеясь хоть немного поддразнить Чангюна в отместку. — Теперь уточняю: в следующий раз целуй нормально, — голос у него все еще обиженный, и Кихен проглатывает легкий укол совести. — Следующего раза не будет, потому что теперь я точно уверен! Годовщина нашей первой близости, это окончательный ответ, — Кихен отчетливо помнит, что это случилось весной, хотя и крайне удивлен тем фактом, что Чангюн держит эту дату в голове. Он явно не похож на парня, который делает засечки на кровати. — Ты абсолютно, — Чангюн делает паузу, отрываясь от машинального вождения губами по нежной шее, — неправ. Кихен уже воет от бессилия, пока парень по-доброму смеется над ним. — Теперь целуй. Нормально, а не как в тот раз, — Чангюн не успевает опомниться, как в его губы впиваются настойчивым, рваным поцелуем. Кихен прикусывает тонкую кожу, его движения резкие и грубоватые, а ладонь ложится на затылок юноши и зарывается в волосах. Тот продолжает посмеиваться в поцелуй, чем раздражает парня только сильнее, подвергая свои губы все большим истязаниям. Кихен отрывается также резко и снова начинает думать, что, кажется, можно услышать, как вращаются шестеренки в его голове. Сосредоточенный взгляд в никуда и мелкие притопывания ногой заставляют Чангюна сжалиться. — Это не обязательно связано с нами, — дает он размытую подсказку, только надеясь, что не получит по первое число за то, что отвлекает от размышлений. Кихен переводит на него полный изумления взгляд: кажется, его это только больше запутало. Он начинает перебирать в голове свои карьерные достижения от первого дня стажировки в агентстве до последнего успешного промоушена нового альбома. — Может быть, это день, когда я взял первую награду? — уже не так уверенно предполагает Кихен, явно немного успокоившись. — Все еще мимо, но уже ближе, — не желающий больше испытывать судьбу Чангюн сам тянется за поцелуем и сразу задает более спокойное настроение, утягивая парня в нежный, длительный поцелуй. Тот заметно расслабляется, отвечает так же ласково и медленно, наслаждаясь каждым запускающим мурашки по телу прикосновением и обмякая в крепких объятиях. Его ладони ложатся на плечи напротив и, кажется, он уже вовсе думать забыл про изначальную цель их игры, а лишь наслаждается так удачно выбранной штрафной мерой. Чангюн отстраняется первым: хотя и прерывать сладкое единение не хочется, но все же допытать Кихена нужно до того момента, как приедет вторая часть его подарка. — Еще предположения? — юноша поглаживает бок расслабленного поцелуем Кихена, пока тот едва не мурчит, устроив голову на его груди. — Годовщина смерти моего хомячка, — выпаливает он и тянет Чангюна за воротник рубашки на себя, целуя самозабвенно, быстрее и нетерпеливее, чем в предыдущий раз, но не так агрессивно, как в первый. Тот снова сдавленно смеется в поцелуй, за что получает слабый отрезвляющий шлепок по плечу. Кихен, не разрывая близость, забирается к нему на колени и, обхватив лицо Чангюна обеими руками, не позволяет отстраниться, углубляет поцелуй, сначала проводя языком по губам, а затем проникая им внутрь, чем заставляет парня рвано выдохнуть. Вслед за ладонями Кихена, что неожиданно быстро перемещаются с плеч под футболку, Чангюн сжимает пальцами его бедра, расплываясь по дивану от настойчивого и страстного поцелуя. Прикосновения маленьких прохладных ладоней разносят волны возбуждения по всему телу, заставляя содрогаться. Кажется, будто каждый нерв вылезает наружу, и уже ставший более нежным поцелуй ощущается в разы ярче, чем был раньше. Чангюн уже понимает, что его небольшая игра явно пошла не по плану, но такое развитие нравится ему даже больше. Он осторожно подцепляет чужую пижамную футболку пальцами и слабо тянет вверх, ожидая, когда парень сообразит разорвать поцелуй хотя бы на секунду и дать стянуть с себя предмет одежды. Кихен отрывается, слегка запрокидывая голову на выдохе, и помогает Чангюну, вытягивая руки вверх, чем сразу обезоруживает его, открывая отличный вид на свое подтянутое тело. Тот отбрасывает одежду в сторону и притягивает Кихена ближе к себе, припадая губами к груди и покрывая ее жадными поцелуями на грани с укусами. Кихен морщится и бессвязно, едва различимо бормочет себе под нос: — Не так сильно, следы останутся… Пожалуйста... — последнее слово глушится стоном удовольствия, когда Чангюн проводит языком по чувствительному соску. Парень осторожно обводит ареол, а затем мягко теребит горошину, срывая очередной звук с губ Кихена. Тот хватается за предплечья Чангюна, словно боится потерять равновесие, а затем выгибается и мычит от удовольствия, когда он вбирает в рот другой сосок и оставляет на нем влажный поцелуй, попутно подбираясь руками выше и пересчитывая ребра. Ноги давно уже затекли от неудобного положения, и Кихен пытается передвинуться ближе, усаживается почти на бедра Чангюна и ловит губами его полустон, когда тянется за поцелуем. Он ухмыляется и, попутно целуя невыносимо нежно, принимается тоже стягивать с юноши одежду. Его обтягивающая рубашка поддается хуже, но возиться с расстегиванием каждой пуговицы Кихен сейчас точно не намерен. Он припадает поцелуями к шее Чангюна, вырисовывая на ней незамысловатые узоры, и пытается спуститься ниже, но неудобное положение не позволяет, и он разочарованно хнычет, пытаясь усесться по-другому. Чангюн это разочарование ловит и приподнимает его лицо, держа за подбородок, чтобы увлечь в очередной сладкий, тягучий поцелуй, попутно исследуя теплыми пальцами его спину. Каждое прикосновение отзывается разрядами электрического тока, пускающими приятную волну возбуждения по всему телу. Кихен елозит задницей по коленям, словно намекая, что терпеть он больше не в состоянии. А Чангюн сигнал распознает очень быстро и одним движением подминает парня под себя, тут же забираясь пальцами под слабую резинку домашних штанов. Он ведет по выступающим тазовым косточкам, ловя взглядом каждый срывающийся с губ Кихена выдох, и постепенно спускается ниже, задевая все более чувствительные точки. Юноша выгибается, едва ли не прижимаясь своим возбуждением к животу Чангюна, чем вызывает у того удовлетворенную усмешку. Такую же вызывает и весьма очевидное отсутствие белья под домашними штанами. Пушистые бриджи летят на пол, и Чангюн дает себе минуту, чтобы полюбоваться на открывшийся его взору вид. Обнаженный, разгоряченный и тяжело выдыхающий Кихен сродни искусству в его глазах. В такие моменты самолюбие парня особенно сильно удовлетворяется осознанием, что ни одному из его даже самых преданных фанатов не удается лицезреть то, что видит он сейчас. — Чангюн, я… — видеть, как Кихен смущается буквально каждый раз, тоже сродни изощренному удовольствию, — я готовился. И я хочу вернуться в изначальное положение. Он словно отрезает слова, стараясь произнести их как можно быстрее, чтобы отогнать все нарастающее смущение от своих желаний. Чангюн улыбается от самого факта, что Кихен наконец может сказать, чего ему хочется. Он привстает и помогает юноше снова сесть на его колени, а затем бережно убирает упавшие на глаза волосы. Чангюн смотрит с невыносимо несоответствующей ситуации нежностью и снова тянется за поцелуем, незаметно подбираясь к чужому возбуждению. Как только Кихен забывается в поцелуе, парень обхватывает пальцами его член и поглаживает головку, чем заставляет того разорвать поцелуй и громко выдохнуть, запрокинув голову. — Ты изверг, — тянет Кихен обреченно, расплываясь в ощущениях, пока Чангюн продолжает издевательски медленно водить кольцом из пальцев вверх и вниз. — Возможно. А ты мне совсем не помогаешь, — он кивает вниз, указывая на сильно выпирающую ширинку своих джинсов. Кихен, быстро распознав просьбу, тянется непослушными руками к молнии, следом помогая Чангюну стянуть штаны до колен. Кихен использует против парня его же прием, неожиданно сильно сжимая возбужденную плоть через тонкую ткань боксеров, чем вызывает хриплый стон смешанного с удовольствием изумления. Кихен проводит несколько раз ладошкой по всей длине, не разрывая зрительного контакта, и самодовольно ухмыляется, когда улавливает в чужом взгляде неконтролируемо сильное желание. Он забирается под резинку трусов, все еще продолжая смотреть в глаза и впитывая каждое изменение на чужом лице. Уловив особые нотки нетерпения, Кихен, наконец, высвобождает сочащийся смазкой член, стягивая белье, что сопровождается выдохом облегчения. Парню приходится привстать, опираясь на плечи Чангюна, пока тот приставляет головку ко входу. Он слабо давит на бедра Кихена, заставляя его медленно насаживаться на член, но старается действовать медленно и осторожно, чтобы не сделать больно. Проникнув на несколько сантиметров, Чангюн отпускает бедра юноши и позволяет ему дальше действовать самостоятельно. Тот опускается медленно и протяжно мычит, запрокидывая голову и закусывая губу, подставляя шею под успокаивающие, невесомые поцелуи. Чангюн губами собирает родинки на его ключицах, придерживая за поясницу обеими руками, чтобы помочь держать равновесие. Кихен насаживается до конца и рвано выдыхает, пытаясь расслабиться и привыкнуть, в то время как Чангюн продолжает выцеловывать узоры на его теле. Кихен ластится, подставляясь под нежные прикосновения, и выдыхает рвано, облизывает пересохшие губы, отчего те начинают блестеть и невыносимо манить Чангюна. Вместе с поцелуем Кихен на пробу привстает несильно, тут же опускаясь обратно, и мычание обоих вибрациями разносится по чувствительным устам. Парень снова приподнимается, но в этот раз выше и резче, чем срывает с губ Чангюна несдержанный стон. Кихен задает ритм, и парень пытается его поймать, подмахивая бедрами и углубляя проникновение. Мелодичные стоны разрезают воздух и ласкают слух Чангюна, резонируя со стуком его собственного сердца. Кихен срывается на безумный темп, уже совсем не стесняясь стонать в полный голос и до синяков сжимать чужие плечи пальцами. Чангюн тяжело дышит, предчувствуя скорую разрядку, и запрокидывает голову, с протяжным стоном изливаясь внутрь. Он не дает Кихену отдышаться и, когда тот останавливается, даже не выходя, обхватывает его подрагивающий от возбуждения член ладонью и несколько раз быстро надрачивает, чего тому вполне хватает, чтобы с высоким, коротким стоном излиться себе на живот. Идиллию прерывает внезапно раздавшийся трелью дверной звонок. Кихен обреченно выдыхает и роняет голову на плечо парня. — Я открою, — Чангюн бережно помогает юноше улечься на диван и, наспех одевшись, выскакивает в коридор. Несколько минут, пока Кихен приходит в себя, — и парень врывается в комнату с большой коробкой и ставит ее на стол. Пока он придумывает, как бы еще увести разговор в сторону угадывания Кихеном сегодняшнего праздника, тот словно читает его мысли и сам выдает: — Я вспомнил, — заплетающимся языком произносит Кихен. — Сегодня годовщина моего дебюта. — И что же навело тебя на эту мысль? — ехидно усмехается Чангюн. — Мы с тобой мой дебют точно так же отмечали. Цветами, тортом и сексом.