Невозможно скрыть

Многое в жизни Себастьяна перевернулось в тот момент, когда он осознал, что ему действительно нравилось наблюдать за Теодорой. Стоило ей оказаться с ним в одном помещении, как у Сэллоу непременно появлялась необходимость поймать её взгляд и обольстительно улыбнуться, чтобы вновь запечатлеть её смущённую улыбку и пляшущий огонёк в глазах. А затем наблюдать за ней исподтишка, стараясь всем видом показать, что ему до неё нет дела. Ему нравилось её немного загорелое лицо, россыпь веснушек на щеках, и он каждый раз с особым трепетом разглядывал шрам, проходящий сквозь левую бровь и едва ли не задевающий глаз. Тео никогда не рассказывала о нём подробно, лишь раз сквозь разговор упомянула, что это подарок от отца, и больше не возвращалась к этой теме. Оминис тогда пару дней ходил взвинченный, всё хотел извиниться за то, что вообще начал этот разговор. Стоит ли говорить, что такое поведение совсем уж не свойственно Мраксу? Все их разговоры, так или иначе, начали сводиться к девушке, а в тоне друга всё чаще слышались нотки восхищения. И Себастьян правда не был уверен кого из них он ревнует больше. Но, Мерлин, какие же у неё были красивые глаза. Светло-зелёные, совсем как цвет их факультета. Как-то раз он неосознанно сравнил их цвет, с цветом луча при применении заклятия Авада Кедавра, и это было самое подходящее сравнение. Она была столь же смертоносна, как и запретные чары. И столь же опасна, как и тёмная магия. Признаться, когда до него дошёл слух о том, что Тео одержала победу над Харлоу... Себастьян был очень удивлён тем, что тот не мёртв, как его дорогой союзник — Виктор Руквуд. И пусть девушка никогда не говорила, что она действительно убила Руквуда, но Себастьян ясно видел это в её потемневшем взгляде. Впрочем, Оминис тоже про это прознал. Осуждал ли её Оминис? На удивление — нет. Осуждал ли её Себастьян? Ну конечно же нет! Теодора в принципе-то и не получала должного осуждения Оминисом её увлечения тёмной магии. Тот зачастую лишь тихо бурчал, что можно было бы обойтись и без этого, тоскливо прожигая её спину взглядом. А ведь Себастьяна они вынудили дать непреложный обет Оминису по поводу использования тёмной магии!!! Это нечестно! Но вся жажда справедливости в миг улетучивалась, стоило девушке зайти в крипторий, прижимая к себе окровавленную руку. С её мантии медленно стекают капли крови, а сама она едва дрожит, переводя взгляд с Оминиса на Себастьяна и обратно. Первым вскакивает Оминис, и тут же подбегает к ней, бережно щупая руку. А Себастьян понимает, что едва ли может пошевелиться. Тело словно окаменело. Он только и может, что смотреть на то, как блестит одинокая слеза, что мгновенно падает на грязный пол.       — Что произошло? — Голос Мракса неожиданно скачет на тон выше, полностью выдавая его волнение.       — Бомбарду учила... — Она тяжело выдыхает, пытаясь пошевелить пальцами, а затем шипит, случайно вырывая ладонь из рук Оминиса. — А ещё я осознала, что у меня совершенно нет таланта к лечебной магии... Наконец, совладав с собственным телом и поймав растерянный взгляд Мракса, Себастьян вмиг оказывается возле девушки и, подхватив её на руки, бережно переносит на диван у дальней стены крипты. Тео же удивленно озирается, трогая обивку дивана здоровой рукой:       — Откуда? — Только и успевает спросить она, прежде чем ойкнуть. Сэллоу, несмотря на чужую боль и тяжёлое дыхание, аккуратно трогает кисть, прощупывая каждую костяшку.       — Целые. — С явным облегчением произносит он. — Оминис?       — Лучше ты — у меня больше опыта кости сращивать. — Теодора хмурится на последнюю фразу, вспоминая его многократные комментарии по поводу семьи, но не даёт этой мысли развиться, переводя взгляд на красный луч из палочки друга. Рана тут же начинает срастаться, принося только бóльшую боль. Прикусывая губу до крови, Нотт, кажется, рефлекторно ловит здоровой рукой ладонь Оминиса и сжимает, надеясь хоть как-то облегчить свою боль. Мракс тут же убирает палочку и сжимает её кисть двумя руками, присаживаясь рядом. Тео наблюдает, как на лбу Себастьяна выступают капельки пота, и замирает, понимая, какие усилия он прикладывает, и почему-то это неимоверно трогает её израненную душу. Когда из палочки перестаёт бить луч, Себастьян устало откидывается на диван, украдкой поглядывая на то, как девушка рассматривает здоровую ладонь. Её брови всё ещё были сведены к переносице, видимо, из-за остаточной боли, но сама она не была напряженна.       — Вот и всё, даже шрама не останется.       — Плевать на шрам, что ты сделал? — Её тон кажется грубоватым, но друзья сразу понимают, что она волнуется, явно опасаясь, что Себастьян перетрудился. Справедливости ради, он и правда выглядел как живой труп. Бледные губы с вымученной улыбкой и резко возникшие мешки под глазами... Он словно передал ей свои жизненные силы. Вместо ответа, Себастьян вновь так же бережно берёт её вылеченную кисть и, не сводя с неё взгляда, оставляет невесомый поцелуй на костяшках. Тео тут же радеет, аккуратно убирая руку:       — Я сделал то, что мог. — Он со скрытым обожанием наблюдает, как её лицо трогает смущённая улыбка, как зрачки скачут по его лицу и как она нервно сглатывает, высвобождая вторую ладонь из рук Оминиса.       — Почему ты вообще пришла сюда, вместо того, чтобы пойти в больничное крыло? — Прерывает тишину Оминис и девушка вновь чувствует себя озадаченной.       — Не знаю. Но я искренне была уверенна, что вы здесь и вы поможете мне. — Она вновь краснеет, понимая, насколько это было, вероятно, глупым и эгоистичным, но правильным решением. И тут же задаётся вопросом, а правильно ли то, что она доверяет им настолько?       — И ты оказалась права. — Самодовольно восклицает Слизеринец. Теодора хочет сказать, что Себастьян дурак, что использовать сильное заклятье дабы вылечить царапину — очень глупо, но вместо этого она тихо шепчет:       — Спасибо. — Наконец,она позволяет себе осмотреться и тут же неловко краснеет, понимая, что диван настолько маленький, что все они буквально соприкасаются бёдрами. Она неловко ёрзает, пытаясь сесть поудобнее и не особо растревожить друзей, но, замечая ухмылку Оминиса, вздрагивает, совсем теряя самообладание. Стараясь всё же скрыть свою неловкость, она деловито интересуется:       — Так откуда тут диван?       — Мы тренировались в трансфигурации. Я в этом преуспел. — Слыша хвастливые нотки в голосе друга, Сэллоу недовольно бурчит и прикрывает глаза, всем своим видом показывая свое нежелание разговаривать. Нотт весело хмыкает, проводя некую нить между изучением трансфигурации и бомбарды, и вновь бросает взгляд на руку, соглашаясь сама с собой, что лучше бы она к урокам готовилась, а не к битвам.       — И все же, Дора... Будет разумнее, если ты будешь тренироваться вместе с нами.       — Оминис... Не могу же я вас принуждать быть моими няньками. — Нотт устало откидывается на диван и вновь переводит взгляд на Мракса. И замирает, замечая, как близко он находится. Взгляд мажет по его обеспокоенным глазам, по его многочисленным родинкам, что смягчают его аристократические черты лица, по его растрёпанной причёске, что всегда идеально уложена, а затем опускается на его искусанные губы. Дора никогда не замечала, чтобы он их кусал, и почему-то это открытие кажется ей по-интимному неловким. Она смотрит на них всего мгновение, но её сердце вновь предательски громко звучит. Себастьян наблюдает за этой сценой, прикрыв один глаз, но ревнивые нотки душат его, вынуждая недовольно сжать собственную штанину в попытках скрыть недовольство. Но всё это вмиг улетучивается, стоит ей бросить на него хитрый взгляд. «Играется», доходит до него. Но в мыслях возникает вопрос, а не импровизация ли это? Возникает желание довести её до такого уровня смущения, чтобы она была не в состоянии плести свои интриги, и, похоже, Мракс думает о том же:       — Почему твое сердце стучит так быстро? — Тон голоса Оминиса звучит притягательно хриплым, из-за чего у Доры, кажется, краснеют даже уши. — Ты же понимаешь, что я прекрасно слышу каждый стук твоего сердца? Сжав собственное колено, Теодора нервно хихикает.       — Похоже, наша милая подруга немного нервничает. — Девушка медленно сглатывает слюну, не сводя с Себастьяна взгляда. Всё явно выходит из-под контроля. — Никогда не считал тебя за застенчивый тип. Оминис бархатно смеётся и это становится пиком для девушки. Вскочив с дивана, она незаметно переводит дух и, не глядя на них, трогает своё горячее лицо, стараясь взять себя в руки. Разворачиваясь к ним, она старается придать своему голосу уверенность, но он предательски ломается:       — Внезапно вспомнила, что меня пригласил на прогулку Амит. — И тут же быстрым шагом направляется вон из криптория, на прощание лишь бросив, — До встречи! Оминис и Себастьян сидят какое-то время в полной тишине, и Сэллоу даже думает, что тот задремал, пока неожиданно Мракс не ухмыляется:       — Она очаровательна, не так ли? Но Себастьян оставляет его без ответа. Лишь горестно выдыхает, прикрывая глаза:       — Кажется, это она очаровывает.