Вараста. Перезагрузка.

*** Обратный путь лежал через Лакдэми – Ли и Эмиль предвкушали встречу с молодыми жёнами. Даже Лионель стал чаще улыбаться, что уж говорить об Эмиле. А Арно рвался повидать матушку – последний раз он виделся с ней еще до Лаик. Конечно, он уговорил и Валентина заглянуть к ним. Отец Герман всё поглядывал на Рокэ, ждал разговора. Но герцог Алва не спешил. На одной из ночёвок, Алва сидел с Ли у костра. - Дорак не вызывал тебя, после смерти Штанцлера? Пока мы еще были в Варасте? Лионель кивнул: - Вызывал. Даже шадди попытался мне всучить, но я у него не беру ничего – так, на всякий случай. Алва хмыкнул: – Я тоже. Кстати, он как-то попенял мне, что сакотта до добра не доводит… Милый человек, правда. Савиньяк удивился: - Вот же… Всё, он окончательно пал в моих глазах. А вообще, он предлагал мне стать кансильером – ну, ты его знаешь – никаких прямых предложений, всё намёками… Арно приплел. Я обещал подумать. Рокэ жёстко сказал: - Не смей отдавать ему Арно. Ли холодно взглянул: - И не думал. Я приму должность кансильера, а Арно из Лакдэми отправится обратно, в Торку. - Правильно, - кивнул Рокэ, - я напишу фок Варзов, пусть держит его поближе к себе. Кого планируешь на место капитана дворцовой стражи? - Пока лейтенанта. Теньет Чарльз Давенпорт. Алва удивился: - Он же кузен Рокслея? - Не его, а его жены, улови разницу. И они друг друга на дух не переносят. Чарльз из тех, кто клянется раз и на всю жизнь, типа Вейзеля. Побудет немного лейтенантом, введу его в курс дел, и станет капитаном. - Неплохо. Всё-таки у тебя действительно ум политика, Ли. К концу зимы обязательно нужно сместить Дорака и Авнира. Чует моё сердце, летом опять меня отправят на войну. - Секретаря Сильвестра тоже надо будет убрать, он не подойдет Супре. А епископом кого поставим? Алва улыбнулся: - Я знаю единственного священника, у которого можно спросить совета – преподобный Бонифаций. - Так надо написать ему прямо сейчас, - из темноты вышел Ричард, - и для Робера передать изумруд. Сел рядом с Рокэ, привалился к его боку. – Без тебя холодно спать. А потом мне камни сказали, где ты. Зевнул. – Отца Германа-то хоть спросили? Мужчины переглянулись, и фыркнули. - Нет ещё, не спросили. – Алва взъерошил ему волосы. – И часто камни с тобой разговаривают? - Ага, - просто кивнул Дик, - помнишь, я у тебя в кабинете тайник нашёл? Я просто спросил, и они – раз, и всё. Лионель прищурился: - Знаешь, Дик, у меня к тебе одна просьба есть… *** Арлетта Савиньяк обрадовалась их приезду – она была из тех дам, которые чётко разграничивают своих и чужих, и перед своими она была искренна. Ричард, наконец, не покраснел, когда она его обняла, а легко поцеловал её руку. - Эрэа Арлетта! Как я рад снова вас видеть. - Ричард, вы совсем взрослый теперь. Арно от избытка чувств покружил матушку. Валентин был галантен, как никогда. Пока Лионель не представил ему свою жену. Глаза у Придда заволокло темнотой, тяжёлый взгляд уперся в склонившуюся перед ним девушку. Она лишь прошептала: - Великий Унд, благослови моё дитя. Ли, хоть и был уверен в Валентине, тоже преклонил колено. Валентин молчал. Арно обнял его со спины, Дик взял за руку. – Вальхен… Глубоким голосом Придд сказал: - Живи. Вздохнул, тряхнул головой: - Арно, мне нужен какой-нибудь тазик с водой, срочно. Арлетта, внимательно смотревшая на происходящее, приказала слугам. Валентин сжимал кулаки, и неровно дышал. В изящном тазике для умывания из его рук появились маленькие рыбки. Много, не меньше двадцати штук. - Какие красивые, Вальхен, - восхитился Дик. - Да, я такие в книге видел. Пестрые, оранжево-белые, малыши беспокойно метались в воде. - Это карп. Велите выпустить их в пруд, графиня Арлетта. Айрис смотрела с изумлением. Эмиль ей прошептал: - Твой брат тоже много, чего теперь умеет. Удивишься еще. Мальков осторожно выпустили в пруд. Никто еще не знал, но в ближайшие годы такие красивые карпы будут водиться только у Савиньяков – на зависть другим. Арлетта склонила голову: - Повелитель Волн, такая честь принимать вас в этом доме. Придд переглянулся с Арно, и решительно сказал: - Зовите меня Валентин, графиня, как Ричарда, и Рокэ. - О, дорогой, конечно, - она сердечно его обняла, - будь, как дома. *** Неделя пролетела быстро. По просьбе Арно, Придд выпустил красивых карпов и в большое озеро. Ричард одарил женщин красивыми драгоценными камнями, Айрис и Роситу – нежно-голубыми, а Арлетту – золотистым. Рокэ улыбнулся: - И зачем тогда шахты в Надоре разрабатывать? Ричард покачал головой: – Боюсь, эти камни будут такими только, пока я жив. Алва лишь кивнул. Лионель попросил Ричарда поискать тайники в доме: - Мы с Эмилем так и не смогли найти дневники отца. Хотя они точно есть. Дик ходил по дому, ласково касаясь стен. Рядом с ним был Ли, и, как ни странно, отец Герман. Тайник нашёлся в кабинете. Лионель осторожно вынул сшитые пергаменты, и бегло их пролистнул. Хрипло сказал: - Это записи деда. Его взгляд на Дика был каким угодно, но только не холодным и равнодушным. Дик улыбнулся, и пошёл дальше. Эмиль почувствовал потрясение брата, и, заглянув в кабинет, вопросительно взглянул. Старший мотнул головой – «всё нормально», и Эмиль поспешил за Окделлом. Дикон дошёл до спален. У Арлетты был небольшой тайник. - Там письма мужа, - пояснила она, и покачала головой, - нет, Эмиль, прочитаете после моей смерти. Это личная переписка. - Простите, эрэа Арлетта, - вздохнул Дик. Потом прислушался, и шагнул к большой голове оленя, висевшей в коридоре. Осторожно «обнял» стену, и припал к ней щекой. Тронул один из бронзовых завитков на стене, и открылась небольшая ниша. Эмиль осторожно вынул шкатулку, украшенную золотым барельефом – головой оленя. Открыл, и благоговейно выдохнул: - Дневники отца, я узнаю шкатулку. Создатель, Дикон, - обнял парня, - это удивительно. Спасибо. И поспешил к Лионелю в кабинет. *** Супре нашел Алву в саду – тот упражнялся на шпагах с Бадильо. Увидев священника, Рокэ кивком отпустил спарринг-партнера. - Слушаю, отче. - Думаю, герцог Алва, нам пора поговорить, - решительно сказал Супре. Вытирая шею полотенцем, Алва кивнул: - Пожалуй. – И приказал слуге. – Передай графу Савиньяку – сбор в гостиной. Усмехнулся. – А мы ждали, когда же у вас лопнет терпение, святой отец. Арлетта не пожелала остаться в стороне: - Я должна знать, в какую авантюру влезли мои сыновья. А вот девочкам волноваться, действительно, ни к чему. Расселись. Рокэ сказал: - Для начала, я бы хотел узнать, откуда у вас дневники моего отца, отец Герман. Монах кивнул: - Мой отец служил кардиналу Диомиду, а потом недолго и Сильвестру, герцог. Был писарем, на него никто и внимания не обращал, сами понимаете. Да, он благородной крови, но его предки в двух поколениях промотали все деньги, и осталось только имя. А когда герцог Алваро умер в Кэнналоа, ваш особняк в Олларии какое-то время стоял закрытым. Кардинал Сильвестр был тогда еще молод, иначе бы отец не успел там побывать… Простите. Он взял только дневники Алваро, которые он писал в столице, там больше о делах, о войнах… Но есть и упоминания о Силе, и немного размышлений о проклятье, о смерти его жены, о детях, и о вас, герцог. После смерти отца я разбирал его бумаги – матери они были не нужны – и вот, наткнулся. Я всегда был склонен к мистике, поэтому сразу поверил, что Повелители реальны. Начал искать в старых преданиях – хоть что-нибудь! Это оказалось довольно сложно… - Я бы хотел получить эти записи, - сказал Алва. Супре кивнул: - Понимаю. Я верну их, конечно. - Копии сняли, да? – хмыкнул Лионель. - Да, - улыбнулся отец Герман. Эмиль уважительно кивнул: - Умно. - Что ж, с кандидатом мы не ошиблись, - сделал вывод Алва. Отец Герман вопросительно поднял брови. - В кардиналы, отец Герман. - Ли внимательно смотрел на мужчину. – Мне нужен вменяемый человек на этом посту. - Вам? – вычленил главное монах. Лионель одобрительно улыбнулся: - Мне. Перед вами без пяти минут кансильер. - Вот оно что… - Супре сложил ладони домиком, и задумался. Ему не мешали. - Не скрою, мне сложно решиться. Моя семья живет в Дораке, а мать в юности была дружна с Сильвестром. - Да, мы знаем, - кивнул Алва, - вы давали Сильвестру клятвы? Любые? - Нет, никогда. - Это хорошо, - сказал Валентин, - сами понимаете, клятвы на крови нарушать нельзя. - А что не так с кардиналом Сильвестром? – спросил Супре. Алва кивнул Валентину. Тот вздохнул, и начал: - Отец Герман, как выяснилось, Дорак ничего не знает о Повелителях, Хранителях, и вообще – он сугубо материально смотрит на мир. Сами видите, он стравливает Людей Чести и новое дворянство, ему выгодна их вражда. Но для Талига эти подковерные интриги на пользу не идут, верно? Такие, как покойный Штанцлер, используют это для разжигания мятежей. - Август Штанцлер был дриксенским шпионом, и кардинал знал это, - вмешался Эмиль. – Но много лет лишь наблюдал, что и привело к восстанию, и почти полному вымиранию родов Повелителей Скал и Молний. - А смерть моего старшего брата Джастина тоже на совести кардинала. Потому что Джас был любовником королевы, так же, как и герцог Алва. – Валентин кивнул на Рокэ. – И ту пресловутую картину могли нарисовать только с ее слов. Не удивлюсь, если кто-то из ее братьев причастен к тому несчастному случаю на охоте. Супре сидел ошеломленный. - Сильвестр в разговоре со мной вскользь упомянул, что старые рода нужно прорядить, - сквозь зубы сказал Рокэ. – У нас и так еле набралась четверка Повелителей. С Хранителями вообще беда – Скалы вон голые совсем, Ричарду это едва не стоило жизни. Отец Герман взглянул на Ричарда. Тот кивнул: - Повелителям нужен мирный и сильный Талиг – сами видите, почти все из нас – последние в роду. Чтобы вырастить смену, а главное – правильно воспитать, и ста лет мало. Как показывает практика, многочисленный еще вчера род может угаснуть за несколько лет. Алва одобрительно кивнул, Дик улыбнулся. - Мы с герцогом Приддом, и виконтом Сэ, посоветовали вас на пост кардинала. Вы умный, и справедливый, а главное – в вас нет злобы. А в Талиге много конфессий. Терпимость к абвенианству, например, была бы правильной, я думаю. Да вы же сам нам эсперы дали… Отец Герман кивнул: - Древние знаки веры самые действенные. Видимо, вера тогда была сильнее… Алва сказал: - Люди тогда не забыли богов, вот и всё. Теперь и мы их не забудем. А Сильвестр давно уже не тот – он теперь выискивает во всех слабости и пороки, и взращивает их, себе на выгоду. Арлетта, внимательно слушавшая, спросила: - Может, кардинала травят чем-нибудь? Затуманивают разум? Повисло молчание. Лионель глухо сказал: - Я убью Агния. - Леворукий побрал бы всех. А я об этом и не подумал, - задумчиво сказал Рокэ. – Но тогда там точно замешан и Авнир. - Так вот зачем он спелся с Двором Висельников, - вставил Арно. – А я всё не мог понять, что он там забыл. Отец Герман удивился: - Двор Висельников? - Его короля легко узнать – он носит слепую подкову, - кивнул Арно. Супре нахмурился: - Я читал, что раньше слепая подкова была символом зла и тлена. Это знак проклятья и выходцев, ему приписывали мор в Варасте, в результате чего вымерли все Борраски. - А давайте, сожжем его к Леворукому, м? – Эмиль весело и зло улыбнулся. – Без этого Двора Оллария проживет. Алва задумчиво кивнул: - Потребуется, и сожжем. Понадобятся твои кавалеристы, Эмиль. Пойдут они за тобой? - Обижаешь, Росио. Твои кэнналийцы же идут? Придд предложил: - Для начала нужен хороший лекарь, чтобы осмотреть кардинала. Если он отравлен… - Или подсажен на сакотту… - подхватил Алва. Лионель кивнул: - Эта его страсть к шадди… Я тоже как-то не задумывался. Надо будет брать Агния и Авнира одновременно. - Да, - кивнул Алва, - и тихо. От Бонифация ответ жду со дня на день. Видите ли, отец, вам понадобится епископ Олларии, а боевого священника пока можно раздобыть только в Варасте. Согласны? Отец Герман подумал, и кивнул. Ответ из Варасты прибыл через день, вместе с отрядом монахов. Во главе стоял клирик Бордон – кряжистый мужчина. Он был высок, широкоплеч, и лыс. - Для меня и братьев честь встать под знамена Первого Маршала, в богоугодном походе против нечисти, заполонившей столицу. Ли с Рокэ переглянулись, и одобрительно кивнули. *** Вечером Алва задумчиво сказал: - В Олларии что-то происходит. Пора возвращаться. На вопросительный взгляд Дика лишь пожал плечами: - Ветер. Как и обещал, Рокэ написал фок Варзову, где просил присмотреть за Арно. Посетовал на столичные интриги, и намекнул, что парня хотят использовать против Лионеля, который – надо же! – вскоре станет кансильером. Братья-Савиньяки напутствовали младшего, как на войну, и договорились, что в письмах друг другу будут использовать особую подпись, во избежание ловушек. Арно уехал. - Арлетта, я прошу разрешения оставить вам десяток моих кэнналийцев, - Алва взял ее за руку, - мне так будет спокойнее. Она молча смотрела на него. - Здесь мать и жёны моих самых близких друзей, - поцеловал ей руку, - надеюсь, эта предосторожность ненадолго. Она кивнула. Обняла всех по очереди. - Храни вас Абвении, дети мои. И долго смотрела им вслед. Так пафосно звучит – трое Повелителей, двое Хранителей, - а по сути – мальчишки, которым пришлось рано повзрослеть, и на плечах которых лежит сейчас будущее Талига. - Только выживите, - прошептала женщина. ***