«Чёрный квадрат» Малевича

И как их бесконечные дебаты на совместных парах по Истории искусств переросли в совместные посиделки у Кавеха в съемной квартирке за написанием домашки? Кажется, он как-то невзначай вбросил, что не понимает последнюю тему, и, кажется, невзначай его вечный конкурент в лице Аль Хайтама даже согласился помочь. Решил самоутвердиться и хоть где-то навязать свою точку зрения неокрепшему мозгу? Отличный план, но план Кавеха куда круче, ведь он прекрасно знал, что на эту наживу одна заносчивая, но очень привлекательная задница клюнет без промедлений. У Кавеха всегда всё продумано наперёд. Рассчитывать до мельчайших подробностей, как никак, его будущая профессия. Напряжение между парнями ощущалось чуть ли не с первой встречи, да только обычно оно напоминало бурлящую лаву взаимной ненависти; сейчас оно тихое, похожее больше на забавную неловкость, когда они наконец остались наедине в довольно тесном помещении, добрую часть которого занимает кровать блондина. Двуспальная. Как специально выбирал, для случаев, когда на совместное написание домашки к нему придёт его высочество Аль Хайтам. — Я, хоть убей, в этом хвалёном постмодернизме ничего привлекательного не вижу. — Кавех хмурится, изучая в ноутбуке страницы их учебника и болтая закинутой на другую ногой нетерпеливо. — Узко мыслишь. — хмыкает Хайтам, что опёрся о столешницу, попивая любезно предложенный хозяином квартиры чай, и взгляд изумрудных глаз к недовольному парню бросает. — Ты смотришь только на оболочку, не задумываясь, какой смысл в работу закладывал автор. — Потому что я хочу конкретики. Никакой конкретики в разноцветных пятнах нет! Мне понятен смысл, я не глупый. Всплеск эмоций, выход за рамки, да-да, отлично. — парень жестикулирует активно и слова интонацией выделяет так забавно, что Хайтам еле заметной ухмылки не сдерживает, пряча взгляд где-то в кружке с чаем. — Но в чём тут красота? В чём старание? Разве сраный Малевич со своим квадратом сильно дольше сидел, раздумывая над смыслом, чем Рафаэль над очередной Мадонной? — Прогуливай ты меньше, может знал бы, что Малевич над «Квадратом» старался ничуть не меньше. Под ним, вообще-то, ещё аж две композиции, так что это произведение считается настоящим прорывом, если его нормально изучить. Не просто квадрат, Кавех. Ты снова смотришь только на оболочку и даже смысл понять не хочешь. Кавех и правда с трудом понимает сказанное Хайтамом, как минимум потому, что буквально пялится на него. На то, как эти красивые изумрудные глаза загораются каждый раз, стоит парню начать что-то рассказывать. Блондин, кажется, так часто спорит с ним только чтобы видеть эту реакцию. — Будь ты преподом, тебя бы уволили за отсос на рабочем месте. — Я бы никому не отсасывал, будучи преподом. — Не ты. Тебе. Кавех почти уверен, что видит, как у Хайтама розовеют кончики ушей. И так каждый раз… — Не отлынивай от занятий своими дурацкими подколами. — Хайтам фырчит, но на стул рядом садится, смотря в чужую тетрадь с усталым вздохом. — Ты же не написал ничего. — Был занят «дурацкими подколами» и желанием отсосать лучшему преподавателю, которого потерял наш универ. Блондин щурится, улыбается, в парне напротив дырку внимательным взглядом прожигая. И зачем подсел, если бесится? На словах всегда такая колючка, что аж противно, а на деле… — Ты флиртуешь со мной. — Последние два месяца. Спасибо, что заметил. — Серьёзно? На лице Хайтама проступает такое озарение, словно он только что понял главную загадку «Чёрного квадрата» Малевича, а Кавех не сдерживается и принимается смеяться так звонко, что смех его эхом от стен небольшой студии отскакивает. До него дошло! После зажиманий на лестничной площадке с требованием дать номер, после миллиарда (без преувеличений) мимолётом вброшенных фразочек из раздела «Шутки за триста» и «Оговорочек по Фрейду», после ровно трёх раз, когда на вечеринках они сталкивались совершенно случайно и пьяный Кавех клялся Хайтаму в любви до гроба и желанием отдаться ему прямо там. После всего этого до него, наконец, дошло. — Я просил у тебя номер. — И? — Я примерно миллиард раз говорил, что ты секси. — И?.. — судя по меняющемуся выражению лица, Хайтам потихоньку начинает соображать, насколько сильно тупил всё это время. — Я по пьяни предлагал тебе быть моим парнем, выйти за меня замуж, завести детей! — Кавех с каждым словом говорит всё громче и смотрит всё удивлённее; этот придурок ПРАВДА ничего не понял?! — По пьяни. Как я могу воспринимать это серьёзно? — Терпеть тебя не могу, Аль Хайтам. Блондин кладёт ладони на чужие щёки и отчаянно жмётся губами к губам парня. Ну так-то понятно? Ну хоть так он допрёт наконец, НАСКОЛЬКО Кавех был серьёзен в своих заявлениях?! На удивление, он не получает кулаком в лицо. Что ещё страннее – его даже не отталкивают. Хайтам смотрит слегка (когда он вообще умел выражать эмоции нормально?) удивлённым взглядом на лицо напротив, не двигается, и блондину самому отстраниться приходится, дабы посмотреть, жив ли тот вообще. Жив. А ещё красный, как помидор. — Про Малевича продолжим? — со слегка разочарованной усмешкой, не увидев инициативы, почти поворачивается к ноутбуку Кавех, когда его тянут на себя за худое запястье и теперь целуют самостоятельно. О… ого. Это уже интересно. Блондин прикрывает глаза, понять давая явно немного пугливому в таких вопросах Хайтаму, что его всё устраивает, даже кончиком языка чужую губу задевает шаловливо, с улыбкой, в ответ получая нервный вздох. Какой милашка. Кавех во всех возможных смыслах хочет его съесть. Он осторожно скользит подушечками худощавых пальцев к покрасневшему уху парня, прядь пепельных волос за него заправляя, и целует, сминает медленно и мягко слегка потрескавшиеся сухие губы, что в ответ пока нерешительно за ним повторяют. Хайтам дыханием тёплым, немного сбившимся табун мурашек по спине вызывает; больше споров с ним Кавех любил только фантазировать, как между ними происходит… такое. Вечно дерзкий парень с исторического факультета теперь больше похож на застенчивого школьника, и это так правильно, что блондин почти тает, целуя его, целуя так нежно, что голова кружиться начинает. — Эй… — мягким шёпотом зовёт он и взгляд поднимает к пришедшему в себя Хайтаму, улыбаясь. — Ни на что не намекаю, но кровать для такого поудобнее будет. — Ты уверен? — так же шёпотом, будто какой-то секрет, спрашивает парень, и Кавех не сдерживает очередного тихого смешка, любуясь непониманием на чужом лице. — Я… я, как бы, нравлюсь тебе? Или ты просто шутишь? Или это флирт без обязательств? Такое, кажется, нормально в наше время, но… — Я хотел завести с тобой детей, Аль Хайтам. — Ты был в дрова! — Моё желание не изменилось. — Кавех снова щурится по-лисьи и кончиком носа в чужой нос тычется. — А я тебе «как бы» нравлюсь? — Как бы… будь это не так, я бы набил тебе морду ещё за просьбу дать номер. — Значит, нравился уже тогда?~ — Заткнись! Кавех смеётся, тащит Хайтама к кровати за руки и падает с ним на мягкий матрац, сверху нависая так, что кончики светлых волос почти щекочут бледную кожу чужих щёк. Он смотрит пару секунд в удивлённые глаза парня и, коленями упираясь по обе стороны от его бёдер, наклоняется, льнёт губами к губам Хайтама, целуя теперь настойчивее, языком толкаясь в чужой рот и выбивая из парня снизу очередной судорожный вздох. Тот решается осторожно положить ладони на стройную талию, отчего блондин в поцелуй ухмыляется и только плотнее жмётся к телу снизу, совершенно ненавязчиво ёрзая бёдрами на чужом паху, из-за чего бедняга-историк мычания жалобного не сдерживает, током прошибая все шестерёнки в голове и без того вечно перевозбуждённого во всех смыслах Кавеха. Боже. Он с ума сойдёт, если услышит, как Хайтам стонет. — Я так много думал о тебе… — шёпотом в чужие, от слюны слегка влажные губы признаётся Кавех и смотрит на смутившегося такими заявлениями парня с нескрываемым обожанием. — Я искренне верил, что мы просто будем писать конспекты и ругаться, как обычно... — тот отводит взгляд и хмурится, старательно скрывая очевидное ярким румянцем щёк смущение. — Хочешь вернуться к конспектам? — с наигранным удивлением Кавех вскидывает брови и усаживается на чужих бёдрах, заставляя Хайтама поджать губы в напряжении. — Мило выпьем чаю, ты объяснишь мне ещё что-то… — его пальцы медленно скользят от скрытых под тканью рубашки ключиц к крепкой подкачанной груди (Господи, Кавех каждую ночь молится на неё в своих фантазиях!), цепляя одну пуговицу за другой и даже не оставляя права выбора. — И пойдёшь домой, как планировал. — Ты буквально раздеваешь меня. — Но ты ведь не сопротивляешься. — Сложно сопротивляться, когда тебя придавили к кровати и не дают даже пошевелиться. Это будет очень весело. Кавех почти готов рассмеяться снова на сильные заявления Аль Хайтама и наклоняется к нему вновь, припадая губами к шее и расстёгивая ловко почти все пуговицы чужой рубашки. О да, теперь ему можно трогать. Он слишком много думал об этом моменте! — Ты можешь не лежать пластом и хотя бы попробовать, не знаю… — томный взгляд карих глаз к чужим устремляется, и Хайтам слушает внимательно, будто ему дают дополнительное задание на дом. — Тоже сделать что-то с моей рубашкой. — Разорвать в порыве страсти и выбросить? — Даже не думай. Она новая. Тот слушается – осторожно расстёгивает пуговицы, пока Кавех наблюдает внимательно за каждым движением длинных пальцев, за выражением лица парня, что и правда… старается. Кажется, Хайтам круглый отличник, из тех психов, которые каждый предмет вытягивают на высший балл чисто из принципа, ради идеального диплома, на который никто потом не посмотрит. Видимо, синдром отличника распространяется даже на такие ситуации… — Спасибо… — улыбается с нежностью блондин и, отбросив свою рубашку, целует парня благодарно, теперь уже совсем не церемонясь – скользя ладонями под ткань его расстёгнутой рубашки и сжимая грудь того так, что в ту же секунду слышит тихий низкий стон, окончательно прошибающий голову и без того сошедшему по Хайтаму с ума архитектору. Блять, у него и правда чувствительная грудь. Всё, как Кавех себе представлял. Блондин вылизывает чужой язык с мокрыми чмоками влажных губ и сжимает её, гладит и снова сжимает, выбивая из Хайтама один вздох, один еле слышный, но такой жалобный стон за другим. Большими пальцами по затвердевшим от прикосновений соскам водит, давит на них слегка и чувствует, как парень под ним выгибается несдержанно, будто напрашиваясь, желая ещё. Какой же он прекрасный. Кавеху сносит крышу, и он, даже как будущий архитектор, тут бессилен. Они целуются, и разморенный Хайтам становится чуть смелее, касается кончиками пальцев чужой талии, теперь оголённой, мягко сжимая стройные бока, вырисовывая спирали на коже. Он и представить не мог, что понравившийся ему чуть ли не с первого взгляда, чрезмерно эмоциональный и громкий парень сам полезет целоваться, явно намекая на взаимность симпатии. Он и представить не мог, что такой, как Кавех, всерьёз захочет с ним чего-то больше нелепых подкатов и предложения сыграть свадьбу по пьяни. Если честно, на тех вечеринках Аль Хайтам был только из-за Кавеха. Но второму об этом знать пока необязательно. — Я не шутил про желание отсосать… — шепчет Кавех горячо, выгибая спину по-кошачьи ласково рукам чужим навстречу, и Хайтам под ним от такой интонации готов расплыться тающим в жару мороженым, еле собирая мысли в кучу. — Я… — давит он неуверенно, и блондин вскидывает бровь непонимающе, выжидая ответ. — Я тоже хочу тебе. Кавех раскрывает глаза так широко, что они вот-вот лопнут. А потом хохочет во весь голос снова, получая смущённый шлепок по заднице. — Ты такой очаровательный! — он театрально вытирает слёзы в уголках глаз и с довольнющей улыбкой ложится рядом с парнем, локтями упираясь о кровать. — Чтобы сам Аль Хайтам, влажная фантазия каждой второй девчонки, предлагал мне отсосать? Это огромная честь, я не могу отказаться. — Если будешь паясничать, я откушу тебе член. — хмурится парень и теперь сам нависает над Кавехом почти угрожающе, и тот соврёт, если скажет, что этот серьёзный вид до мурашек его каждый раз не доводит. — Я даже этому буду рад. Хайтам молчит. Наклоняется к парню и касается губами мягко его живота, руками придерживая стройные бока бережно. У Кавеха от такой осторожности в груди трепещет крылышками бабочек сердце, и он с улыбкой пускает пальцы в пепельные волосы, у корней их гладя ласково. Аль Хайтам похож на большого кота – стоит погладить его и он замурчит, ластясь к ладони довольно. — У тебя уже встал. — с придыханием констатирует парень, добравшись до чужой ширинки. — Я мечтал трахнуть тебя с нашей первой перепалки. Конечно у меня встал, Хайтам. О как. Это более, чем взаимно, если честно. Об этом блондину тоже необязательно знать. Парень расстёгивает пуговицу на чужих джинсах и справляется с молнией, не без помощи Кавеха стягивая их и устраиваясь между ног, которые для него любезно (и очень, блять, сексуально!!!) раздвигают. — Нравится, как я выгляжу? — блондин смотрит изучающе, стараясь запечатлеть в голове эту картину: Аль Хайтам у него между бёдер, смотрит так же внимательно прямо в карие глаза, попутно губами касаясь внутренней стороны бедра. — Ты очень красивый. — выдаёт честно Хайтам и языком проводит по нежной коже, несдержанно, но очень слабо кусая её; кажется, желание съесть другого у обоих вполне обоюдное. Кавех молчит. Не хочет выдавать, что внезапный комплимент его смутил, поэтому лишь волосы чужие слабо сжимает с тяжёлым вздохом куда-то в потолок, когда Хайтам проводит языком по его члену сквозь ткань боксеров, заставляя бёдра дрогнуть от неожиданности. Твою мать. Он ещё и дразнится. — Сними их. — нетерпеливо пыхтит блондин, заставляя парня усмехнуться, но он слушается, осторожно оттягивая вниз резинку боксеров и наконец оголяя налившийся кровью член со взглядом, от которого Кавех уже готов кончить. — Я не уверен, что у меня хорошо получился. Я… только пару раз в жизни это делал. — признаётся Хайтам, и блондин клянётся, что видит в его глазах какой-то намёк на стыд; Кавех так сосредоточен на чужих глазах только потому, что лицо парня обычно не выражает ровным счётом ничего. — Моя очередь обучать тебя? — ухмыляется архитектор и присаживается на кровати, вновь пальцы в волосы на чужом затылке пуская. — Попробуй. Я скажу, если что-то будет не так. Хайтам снизу смотрит на Кавеха, подобно преданному щенку, и после взгляд переводит к его члену, на пробу осторожно проводя языком по пунцовой головке. Обхватывает её губами и посасывает медленно, сопя носом и наблюдая за реакцией парня. У Кавеха такой взгляд, от которого внизу живота что-то ноет и щекочет; Хайтам, если честно, сам возбудился быстрее любого пубертатного школьника, но надеется наивно, что блондин не заметил. Он отстраняется с тихим вздохом прежде, чем наконец осторожно обхватить член губами и опустить голову, взяв в половину длины и выбивая воздух из лёгких Кавеха с высоким стоном. Блондин, в отличие от некоторых, своих эмоций не стесняется, а эмоции эти сейчас его с головой накрывают, выливаясь в возбуждение, от которого каждый миллиметр тела становится в тысячу раз чувствительнее. Хайтам двигает головой медленно, хмурится слегка, чувствуя, как начинают с непривычки саднить губы, но не останавливается, глаза прикрывая и сосредоточиваясь. — Втяни щёки побольше… да, так. — разморенный ласками Кавех с довольной улыбкой гладит парня за ухом в благодарность и волосы его сжимает чуть крепче, за макушку подталкивая глубже взять. — А-ах… ты… ты молодец. Сложно говорить: все мысли куда-то испаряются, и есть только Аль Хайтам, который так старательно сосёт его член, и, даже если за свою бурную студенческую жизнь Кавех с кем только не спал, почему-то этот парень вне зависимости от своих умений одним только взглядом может довести его колени до дрожи. Вот, как сейчас. Снова глаза открыл и смотрит так внимательно, будто дыру в нём прожечь хочет. Сопит носом в попытке не задохнуться и, о Господи, мычит, из-за чего по всей длине вибрацией отдаётся его низкий голос, заставляя Кавеха жалобно скулить и пепельные волосы несдержанно сжимать сильнее. Тому остаётся лишь прилечь обратно, о кровать облокотившись, ибо сидеть прямо он уже просто не может. Хайтам тоже возбуждён, и причиной тому является сам Кавех. Это с ума сводит, честное слово! — Я растерял хватку… Ох!.. — парень жмурится, стонет протяжно, когда Хайтам внезапно ускоряется, явно еле сдерживаясь, чтобы не подавиться, но получается у него так хорошо (и правда отличник!), что останавливать это нет ни малейшего желания. — Т-ты явно себя недооцениваешь… Какой же Кавех болтливый. Почему-то, Аль Хайтам ни капли не удивлён, что даже с членом в чужом рту, даже на грани оргазма тот болтает без умолку, что… мило. Забавно. Очаровательно, как и сам Кавех. В считанные секунды всё тело блондина содрогается в приятном, проходящим по мышцам электрическим разрядом оргазме, он стонет протяжно и высоко, жмурясь от накрывших его с головы до ног ощущений. Только придя в себя после недолгого залипания в потолок и одышки парень наконец опускает взгляд к Хайтаму, который… О нет. — Боже, прости! — Кавех невольно прыскает в кулак и хохочет, видя недовольное лицо Аль Хайтама, который с нахмуренными бровями облизывает губы; ему пришлось проглотить всё. — Предупреждай в следующий раз. — бубнит парень раздражённо, и блондин только сильнее смехом заливается, ладони ему на щёки уложив и к себе притягивая. — Уже рассчитываешь на следующий раз? — с хитрой ухмылкой подмечает он сквозь смех и стягивает с Хайтама рубашку, наконец любуясь его телом как следует; хочется сказать «Господи, да ты просто блядский Аполлон!», но с алых губ срывается тяжёлым вздохом лишь восторженное: — Ты тоже… очень красивый. — Что ты делаешь? — с искренним недоумением и совсем капелькой смущения спрашивает Хайтам, когда парень вновь ему на бёдра усаживается, сверху смотря, как голодный хищник на антилопу-переростка. — В смысле… я ведь уже тебе… ох!.. — Это моя оплата. — улыбается Кавех, сжимая тонкими пальцами чужой стояк сквозь ткань брюк, гладит его, заставляя Хайтама выдохнуть громко в потолок и спину выгнуть невольно; он и правда так долго держался, и правда даже не рассчитывал, что ему окажут внимание… милашка. — Расслабься. На счастье твоей задницы, у меня нет презиков, и смазка кончилась. Я только потрогаю тебя немного. — Моей задницы? — почти недовольно бурчит парень снизу и тут же прерывается на очередной тяжёлый вздох, когда к его груди с мягкими поцелуями припадают. — Ха-а… Почему не твоей?.. — Сначала твоей, потом моей… тебя правда это беспокоит именно сейчас? — Меня всегда беспокоит благополучие моей задницы… — Я позабочусь о ней. В следующий раз. — с хитрым прищуром Кавех медленно проводит языком по затвердевшему соску, губами обхватывает его и сосёт медленно, пальцами скользя промеж расслабленно раздвинутых ног и щёлкая бляшкой чужого ремня. Хайтам плывёт. Сам факт внимания к нему такого обаятельного и красивого парня, в которого тот безнадёжно влюбился уже давно, заставляет голову отключиться, а тело реагировать на каждое прикосновение, каждый поцелуй куда ярче нужного. Он старательно скрывает это, но колом выпирающий из брюк стояк сдаёт с потрохами, и остаётся только смотреть неловко на то, как Кавех стягивает эти самые брюки, с нескрываемым любопытством ныряя рукой под хлопок боксеров. — Такой красивый… — блондин чуть сгибает чужие ноги и целует нежно острое колено, обхватывая пальцами член Хайтама и принимаясь надрачивать так медленно, что тот шипит сквозь стиснутые зубы от недостатка стимуляции. — Податливый, милый, чувствительный… — Прекрати… — выдыхает Хайтам низко, но Кавех останавливаться и не думает, лишь наклоняясь к нему и припадая мягкими губами к острой челюсти. — Я тебе нравлюсь, да? Много раз представлял, как мы делаем подобное вместе? Как я трогаю тебя… здесь. — он гладит большим пальцем скользкую от эякулята головку, и парень снизу почти готов заскулить жалобно, но сдерживается, лишь мыча с нахмуренными бровями. — Как говорю такие пошлые вещи тебе на ухо... — Кавех шепчет сладко, языком со змеиной улыбкой проводит по раковине покрасневшего уха и лёгкий поцелуй оставляет там же, двигая рукой чуть быстрее. — Нравишься… — шепчет Хайтам в унисон блондину и смотрит ему в глаза из-под расслаблено полуприкрытых век; его грудь вздымается часто, бёдра невольно двигаются навстречу чужой руке, что Кавеха только больше забавляет (и снова возбуждает, если честно…), а ладони ложатся осторожно на стройную талию, отчего архитектор почти хихикает в умилении, пряча порыв смеха куда-то в чужую шею. — Я… м-м! Я, наверно, никогда не фантазировал о ком-то так… часто. — Я тоже думал о тебе. И о таком… — Кавех чуть приподнимается, но только чтобы приспустить свои боксеры и пристроиться удобнее между чужих ног, обхватывая пальцами теперь оба их члена и толкаясь себе же в руку несдержанно резко. То ли от неожиданности, то ли от внезапно слишком приятных ощущений, Хайтам стонет. Откидывает голову, вцепляясь резко в чужие бока, и губы распахивает, наконец-то подавая голос, от которого у Кавеха по всему телу мурашки бегут. Вот же блять. Таким макаром у него всю оставшуюся жизнь будет стояк! — К… Кавех… — лишь может выдавить из себя загнанное Аль Хайтам и спину выгибает, пока блондин сверху бёдрами двигает плавно, наклоняясь чуть ниже и с очередным поцелуем в губы парня впиваясь жадно. Хайтам не знает, куда деть руки – сначала гладит подрагивающими пальцами стройную талию, заставляя парня дышать тяжело от своих прикосновений, а после обвивает его шею, не сдерживая порыва к желанию быть ближе, ещё ближе. Кавех улыбается в поцелуй довольно: очередной пункт в списке милых вещей об Аль Хайтаме – каким бы тот ни был серьёзным, обниматься ему явно нравится. — Продолжишь за меня? — шепчет блондин в припухшие от поцелуев губы и убирает руку с их членов, слыша снизу отчётливо совсем тихий недовольный стон; Хайтам, как самый послушный отличник, тут же повторяет за Кавехом и обхватывает два члена пальцами, двигая рукой на пробу медленно, а после темп ускоряя внезапно, из-за чего архитектор несдержанно стонет ему в шею и выгибается от приятных ощущений. — А-ах… Ты умница, Хайтам… Он отдал инициативу парню только чтобы позволить себе снова прикоснуться к шикарному телу, которое будто было создано специально для услады его придирчивых ко внешности глаз. Кавех вылизывает чужие губы, сминает их почти грубо и сплетает язык с языком Хайтама, снова ладони на груди его пристраивая и сжимая, гладя так, что парень снизу сопит носом громко, уже не в силах сдерживать довольное мычание в поцелуй. Его рука надрачивает им всё быстрее, и оба чувствуют, что оргазм потихоньку накрывает с головой, как вдруг… — Что?.. — измученно выдыхает Хайтам, когда его руку внезапно накрывают своей, останавливая. — Что такое?.. — Хочу… тебя подразнить. — шепчет Кавех, тяжело дыша, и с ухмылкой касается губами чужой шеи, покрывая её поцелуями невесомыми. — Нет! Ты ужасный… — парень смотрит на другого внимательно, ловит хитрый взгляд карих глаз и, если честно, хочет кончить уже от того, как блондин на него пялится. — Хочешь кончить? — его ладони всё продолжают мягко сминать крепкую грудь, и Хайтаму кажется, что для оргазма ему даже собственного члена касаться не нужно – такими действиями Кавех уже отлично справляется. — Да. — коротко и максимально серьезно отрезает парень, стойко терпя эту сладострастную пытку. — Попроси разрешения. — Разреши мне… кончить. — Нет! Надо мило просить и умолять, а не требовать. — Кавех почти смеётся, с улыбкой нависая над Хайтамом и выводя узоры невидимые кончиками пальцев на его подкачанном прессе. — «Ах, Кавех, умоляю, дай мне кончить, иначе я умру!» – что-то такое. — Это в твоей манере разводить драму во время взаимной дрочки… — Хайтам звучит обиженным, раздражённым, а ещё очень возбуждённым, ведь сбившееся дыхание мешает ему и пару слов связать, что уж говорить о мольбе дать ему кончить; он устало вздыхает. — Пожалуйста… — Да, сладкий? — улыбаясь, блондин склоняет голову вбок, и Хайтам отводит взгляд, делая вид, что чужое «сладкий» его глубоко оскорбило, а не смутило до зардевшихся ещё сильнее щёк. — Дай мне… кончить. Я… очень… да блин, ты сбиваешь! — Я тебя не слышу. — Кавех с садистским наслаждением водит большими пальцами по чужим соскам и давит на них, гладит, из-за чего по телу Хайтама приятными волнами ещё сильнее бьёт возбуждение; он выгибает спину и стонет, не сдерживаясь. — Пожалуйста… дай мне кончить. Я очень хочу кончить… вместе с тобой. — жалобно сведя брови, Хайтам смотрит в чужие глаза, и блондин готов задохнуться от восторга; просящий подобное Аль Хайтам слишком невероятен, чтобы в принципе существовать. — Ты просто охуенный. Наконец его пальцы отпускают сжатый вокруг двух членов кулак, и рука парня снизу вновь двигаться начинает. Кавех жмётся губами к его губам, ловит ртом каждый вздох и жалобный стон, не сдерживая своих, более громких и высоких, и гладит талию чужую до дрожи нежно, щекотно и ужасно приятно. Хайтам чувствует, что держаться больше не может – слишком сильно он возбудился ещё когда увидел свой объект симпатии без рубашки, поэтому совсем скоро его накрывает яркой волной оргазма, и он откидывает голову, стонет громко, под прикрытыми веками видя тысячи разноцветных пятен и слыша, как в унисон с ним то же самое делает Кавех. — Ха-а… — блондин устало валится на крепкую грудь и утыкается носом парню в шею, закрывая глаза; он вымотался так, что не чувствует конечностей, зато какова причина! — Отлично домашку поделали… Каждый день бы так. — Придурок... — так же устало выдыхает Аль Хайтам, улыбаясь и гладя ласково светлые волосы. — Ты, кажется, пропустил ещё пару тем. — Обязательно объяснишь мне в следующий раз.