Мимолетные прикосновения любви

Ким всегда любил аккуратность, порядок и чистоту.   Его рубашки и футболки всегда висели в шкафу на одинаковых белых вешалках, галстуки на любой вкус - в специальном горизонтальном отделении, джинсы и обожаемые кожаные куртки - каждая на своих, по размеру подобранных «плечиках». Никакой грязной обуви в ближайшем пространстве, и даже расчески - разные для разных укладок - непременно чистые и регулярно дезинфицируемые.   Порче, тихо подошедшему к нему, было невыносимо видеть растрепанную прическу Кима. Это вносило в окружающий мир дьявольский диссонанс, раздражающий, хуже камня в узком ботинке, хуже зудящего над ухом комара.   Вынув из внутреннего кармана куртки - куртки Кимхана, надетой сегодня без спроса, но с давнего разрешения, - короткую металлическую расческу, Порче аккуратно стал разбирать сбившиеся пряди, доставая из них мелкий мусор, распутывая мелкие колтуны и узелки. Огладив мягкие - удивительно мягкие - пряди, он разложил их по вороту кожаной куртки с округлыми заклепками, которую Ким обожал больше остальных из своего обширного арсенала верхней одежды, и оторвав взгляд от профиля Кимхана, огляделся по сторонам, чуть вздрагивая от минусовой температуры окружающего пространства. И Кинн, и Танкхун давно ушли, Вегас должен был прибыть вместе с Макао и Питом чуть позже. Корнвит был готов сложить к ногам кузенов все свои сбережения и свою жизнь вдобавок - ведь именно Ким спас Пита этой ночью.   Но ни Кинну, ни Танкхуну не нужны были деньги Вегаса.   И тем более они не нужны были Порче.   Оглядев комнату для прощаний в последний раз, Порче аккуратно погладил Кима по холодной щеке.   - Теперь ты выглядишь идеально. А расческу я оставлю себе, ладно?   Тихо прикрыв за собой двери, Че выскользнул из комплекса через черный ход и задворки - именно ими они с Кимом чаще всего сбегали от внимания Танкхуна или Порша, как только помирились несколько лет назад...   ...Порче спешил. Меньше всего Кимхан умел ждать.