Самое главное

Кастиэль выходит из квартиры, пару щелчков – и дверь закрыта. Спускается по лестнице, а затем вежливо придерживает входную дверь, чтобы соседка (дама в возрасте, живущая на том же этаже) с двумя пакетами могла пройти. Кивнув в ответ на слова благодарности, он делает шаг через порог – наружу, открывая черный зонтик-трость, предусмотрительно захваченный с собой. Сегодня дождливо: с самого утра тяжелые капли серого, затянутого тучами неба падают на землю, барабанят по подоконникам, сливаются вместе в лужи на асфальте. Прохожих на улице не так много – еще бы, в такую погоду, – в основном мимо проезжают многочисленные машины. До магазина идти не так далеко, и вот Кастиэль уже толкает знакомую дверь, проходя внутрь. Поиск необходимых товаров проходит быстро, практически по привычному маршруту, припоминая по ходу, не забыл ли чего. И самое главное сейчас – кофе, на той квартире как раз его любимый закончился. Почему-то в данный момент именно его и захотелось. А вроде бы, в холодильнике еще даже остались сливки. Может, и нет, в принципе, Кастиэль спокойно мог без них обойтись. Расплатившись – кредитка, как и всегда, – он выходит обратно в непогоду, возвращаясь домой тем же путем. Уже в квартире ему можно снять черное пальто и повесить на вешалку, оно немного влажное – все же от косого дождя зонт не спасает полностью. Также необходимо отнести пакет с покупками на кухню (если так можно назвать этот небольшой уголок, отгороженный столом от остального пространства). Проделав эти привычные действия, он ставит турку на плиту, достает из пакета пачку и засыпает в ёмкость коричневые гранулы, заливая все водой. Несколько минут – и по небольшой квартире уже распространяется терпкий запах только-только сваренного кофе. Поверхность чашки, в которой находится вкусный бодрящий напиток, приятно греет руки. Трель дверного звонка на некоторое время нарушает тишину. Поставив чашку на стол, Кастиэль идет к двери, не глядя даже в глазок, открывает её. Дин Винчестер, который стоял за ней, промокший и явно уставший, заходит внутрь, а затем скидывает куртку. Он смотрит в синие глаза прямым, четким взглядом, улыбается тепло и как-то даже мягко, словно отпуская все напряжение впервые за несколько дней, делает шаг вперед, оказываясь рядом с бывшим ангелом. И Кастиэль тоже улыбается, слегка уголками губ, медленно, не прерывая зрительного контакта, поднимает руку, чтобы коснуться мокрых волос, зарываясь в них пальцами и наклоняясь немного, чтобы поцеловать холодные влажные губы. Потом, словно движимый силой притяжения, прижимается вплотную, чувствуя, что руки Дина ложатся на его лопатки, скользя чуть ниже, желая почувствовать, насладиться тактильными ощущениями. Поцелуй становится настойчивей, глубже, чувственнее, являясь как бы визуальным подтверждением тех мыслей и слов, которые не будут сказаны вслух. Пуговицы рубашки выскальзывают из петель, слегка влажная майка уже давно лежит на полу, стянутая уже в процессе. Дин снимает с Кастиэля рубашку, проводя уже согревшимися руками по ключицам, задевая подаренный им когда-то амулет, по плечам и ниже, по рукам. За эту адскую неделю он успел уже соскучиться, раз десять вообще пожалеть, что решил проверить, что там за проблема в соседнем городе. Но мысли об этом всем утекают со скоростью сильного водного потока куда-то подальше в сознание, чтобы на время быть забытыми. Ведь сейчас разум занят совсем другим, причем у каждого, а эти моменты очень дороги и ценны, чтобы их терять. Ведь Кастиэль давно уже не ангел и не сможет стать хорошим охотником. Он не умеет точно стрелять, его память уже не так совершенна, сила ангела утеряна, и в первом же сражении с какой-либо нечистью на уровне Винчестера он обязательно пострадает, либо станет причиной того, что погибнет кто-либо другой. Но зато он умеет ждать – за сотни тысяч лет можно научиться терпению и понимаю – и чувствовать, что все в порядке или уже совсем плохо. Умеет приходить на помощь в нужный момент, обустраиваться на новых квартирах, где им приходиться жить. И многое-многое другое. Просто может быть рядом, когда нужен. И лишь это ему и остается: каждый раз, видя, как Дин собирается на очередную «миссию по спасению мира»; и каждый раз неизменно встречая его после всего живого и невредимого. Пока еще. Правда, несмотря на это, они счастливы; по-своему, конечно, и совсем не так нормально, как хотелось бы – просто живя одним-единственным днем. И, возможно, когда-нибудь все это закончится, но пока что нужно ценить то, что все еще осталось.