Последняя капля

Отшлепать Дина, вставить в его болтливый рот свой член, нагнуть и трахнуть, жестко, грубо, больно, до искр перед глазами... Чтобы молил о пощаде, чтобы, заикаясь, упрашивал еще. Боже... И так всегда, стоит только этому болвану его разозлить (что бывает довольно часто). Так и напрашивается, чтобы его хорошенечко так отымели в очко. Уж Сэмми бы его отымел своим огромным толстым членом... Растянул бы его тугую дырку под свой размер. Насадил бы его болтливые сочные губы до самых яиц, чтобы чувствовать чувствительной кожей стенки узкого горла, сокращающиеся на его толстом стволе. — Истеричка, - бросает ему Дин, когда они в очередной раз ссорятся из~за фигни. Ну все, блядь, ты сам нарвался на неприятности. Держись теперь, сука! Дин не ожидает нападения, потому пропускает момент, когда его нагибают со спины на столешницу, заставляя выпятить зад. Он по прежнему пребывает в шоке, когда сильное тело его младшего брата прижимается сзади, подозрительно упираясь чем-то крупным прямо в его филейную часть. И, наконец~то, он приходит в себя, когда с него срывают домашние штаны (именно срывают, а не снимают) вместе с трусами. Его голая задница сейчас беззащитно выставлена вперед. — Кого хрена?! - орет Дин, затравленно глядя через плечо в потемневшие глаза брата. — Заткни пасть, сучка, - спокойно цедит злой Сэм, толкаясь все еще облаченными в джинсы бедрами в мягкие половинки нижнего. Нехорошее предчувствие гложет старшего Винчестера изнутри, подсказывая, в каком направлении дует ветер. И это действительно должно заставить его замолчать. Но чувство страха не дает вовремя закрыть рот и сковывает, лишая возможности двигаться, сопротивляться. — Сэмми, это ты?... Сэм усмехается. Конечно, это он. — Нет, Дин, это злой дух, который заебался слушать все то дерьмо, вливаемое тобой в мои бедные уши. И тут, нежданно негаданно, его чуткие пальцы входят прямо в его... Прямо в него. Дин зверски дергается и шипит, пытаясь сдвинуться от неприятного действа вперед. Но мертвая хватка брата не позволяет этого. Более того, теперь пальцы в нем бегло движутся, толкаются и ощупывают стенки ануса. — Блять! Твою мать, Сэм! Господь~боже... Дин резко дергается, но теперь от удовольствия... Это позволяет ему ощутить жар внизу живота и оживляет его член. Господи, да... С девчонками такого не происходило. — Ну что, нравится? Как ты хорошо принимаешь мои пальцы, Ди... Прям как послушный малыш. Давай, еще разок... И Дин послушно стонет в голос, самостоятельно насаживаясь на пальцы Сэмми... Сэмми...Сэмми... Как же хорошо... — В тебе всегда была эта развратная шлюшка. Я видел ее каждый раз, когда ты клеил девчонок и делал вид, что это именно то, что тебе так нужно. Но тебе нужно было кое~что другое. Сказать, что? И Дин машинально кивает, откидывая голову на широкое плечо Сэма. — Мой толстый член. Дальнейшее смутно доходило до Дина... Вот в нем уже, кажется, три пальца, а вот все четыре... Блять. А когда в растянутое отверстие уперлось нечто гладкое и твердое... Старший резко очнулся, в страхе сжимаясь там... Внизу. — Тише~тише, маленький... Сейчас будет... Сейчас я отымею твой шикарный зад своим большим членом... - в горячечном бреду шептал младший Винчестер, раздвигая упругие половинки, чтобы точно видеть, как его член помещается в Дина, сантиметр за сантиметром. — И ты будешь... Как те заебанные сверх меры потаскухи, лежать весь уделанный в моей сперме задницей вверх. Всегда... Готовый принять... О боже... Дин кричит, срывает горло и воет, царапая поверхность стола. Его крупно трясет на каменном члене брата, как только он помещается крупной головкой в него. Так сильно и отчаянно его задница сокращается на плоти Сэма, что тот громко постанывает в свое удовольствие, никак не тронутый болью принимающего. Это еще раз подтверждается, когда он, не дав и минуты привыкнуть, начинает раскачиваться назад~вперед, до крови под ногтями вцепившись в голые округлые ягодицы. — Нравится? - ехидно интересуется, уже вовсю долбя своего залитого слезами старшего братца, тесно~тесно прижимаясь к нему со спины. Его большие горячие ладони нежно скользят по телу, дразня контрастом жесткой ебли и ласк. Самый пик, когда Дин срывает свой голос, приходится на дразнящий жест, уготовленный его остро~торчащим соскам. Их грубо мнут, теребят и мягко поглаживают вкруговую, заставляя его тело потеть и дрожать. — Сэмми... П... Пожалуйста... Ах! Сэээммм! А Сэм так увлечен своим занятием, что не замечает даже, как конвульсивно брат сжимается на его стволе, по~настоящему жутко дрожа всем своим существом от сладкой пытки. Но это не останавливает Сэма, и он продолжает долбить старшего с утроенной силой, как одержимый зверь. Дину ничего не остается, кроме как терпеть этот поистине ужасающий, мощный напор. Наконец, хрипло простонав в последний раз, насильственно всаживая в Дина так глубоко, насколько это возможно (а учитывая его размеры ~ кошмарно глубоко) Сэм сливает туда всю свою сперму и тяжко валится на него тяжеленным свинцом. В тишине проходят долгие минуты, пока один перепуган вусмерть и не знает, как попросить за такое прощения, а второй в панике осознает, что, в общем~то, и не прочь повторить...