Двенадцать сказов

      Тусклый свет фонарей освещал снежинки, падающие на перрон. Холод пробирал до костей, и Виктор с облегчением прошёл в здание вокзала за билетом на электричку. Здесь можно было немного погреться, перед тем как окончательно окоченеть в холодной электричке по пути на работу. Он работал сборщиком металлоконструкций на заводе за жалкие гроши. Обычная для этой страны история, к сожалению.       Купив биллет, молодой человек пропустил вперёд красивую со вкусом одетую женщину и даже удивился про себя тому, что она, видимо, собирается покупать билет на утреннюю электричку. Такие, как она, должны ездить на поездах бизнес-класса.       Но женщина объявилась здесь не ради биллета. Сбиваясь, сильно нервничая, она стала расспрашивать кассира о том, есть ли в здании милиция или охрана.       – Там… на улице… кажется, сейчас умрут вот-вот.       – Ну так вызовите скорую, женщина. Здесь нет никого, кто мог бы помочь. А моя работа – продавать билеты. Не отнимайте у меня и людей время, пожалуйста.       – Мне до Заславля, – оттолкнула красивую женщину старушка и высыпала в баночку из-под сметаны целую горсть мелочи.       – Но как же так?! Нужно ведь что-то сделать, как-то помочь!       – Женщина! Не видите? Я работаю!       – Да! Не тормозите очередь! Мы так из-за Вас, чего доброго, ещё и электричку пропустим! – поддержала кассира небольшая толпа.       Виктор наблюдал эту сцену без интереса. Он не любил скандалов и, если бы не мороз, давно бы уже вышел на улицу. «Наверное, она подняла весь этот шум из-за того алкоголика на лавочке. Небось, сидя уснул и свалился в сугроб. И поделом ему». Может, это было копящиеся изо дня в день напряжение, вытекающее в дурные мысли. А может, сказывалась жизненная история Виктора. Из-за таких же алкоголиков, как тот, что на улице, ему и приходилось работать на заводе, а его матери – по 12 часов в супермаркете. С братьями, конечно, Виктору сильно не повезло. Но, по крайней мере, последние пару месяцев Димон и Серый не появлялись дома и никак о себе не напоминали. Поэтому каждый день, даже самый тяжёлый и неудачливый, Виктор ценил и принимал с благодарностью.       Громкоговоритель объявил о скором прибытии электрички, и вместе с небольшой толпой Виктор вышел из своего тёплого убежища в холод. Путь к нужной ему платформе почти полностью загородило какое-то сборище. Прежде, чем Виктор твёрдо решил не смотреть на то, что окружила толпа, его глаза вырвали из общей картины рыжий хвост, красный снег, жёлтый снег. Ещё пару машинально проделанных шагов – и он полностью увидел собаку. Она едва слышно скулила, а люди громко обсуждали, что с ней делать. Энергичнее всех говорила та красивая женщина, которая недавно обращалась за помощью к кассиру на вокзале. Когда она успела вернуться на улицу?        Ноги сами остановились. И слёзы предательски потекли по холодным скулам тоже сами. Перед глазами у Виктора была совсем другая собака. Его первая собака. Бошу тоже нашли в снегу незнакомые люди. Тоже в крови. В семье Виктора не только человеку, но и животному сложно было вырасти спокойным и беззаботным. Боша был маленьким и заносчивым. А для собаки это плохое сочетание. Впрочем, для человека тоже. Виктор был точно таким же, и Виктора частенько били, а Бошу – кусали. В тот раз не покусали, в тот раз загрызли насмерть.       Кто-то, проходя мимо, задел Виктора плечом и бросил ему в лицо какое-то ругательство. А Виктор его даже не услышал. Он судорожно думал о том, что нужно как-то помочь собаке. Но как же работа? Деньги сейчас очень нужны. А с другой стороны, как можно думать о работе, когда здесь умирает собака? Но чем он, Виктор, поможет этому несчастному созданию? Наверное, мимо Боши люди тоже вот так вот проходили и думали: «Я всё равно ничем не могу помочь». Отводили глаза в сторону, затыкали сердце мозгом и проходили мимо. Виктор так не умел. Но и решительным ярким героем быть у него тоже никогда не получалось.       Моральные дилеммы разрешились гудком подъезжающей электрички. Нужно было время, что перебежать пути к нужной платформе. И Виктор побежал. Мимо красивой женщины, достающей кошелёк и указывающей двум сомнительного вида мужчинам, как лучше поднять собаку.        В электричке стоял непривычный для раннего утра галдёж.       – Говорят, там собаку поезд сбил насмерть! Голову отрезало!       – Вовсе нет! Собака жива-здорово, и её хозяйка там рядом тоже.        – Вот пусть и взыщут с неё да построже! Почему без поводка! А если бы ребёнка покусала! Вот мальчика этого, например!        Виктору и без того было тяжко и мерзко на душе, а от этих слов и вовсе сделалось тошно. Какой же он мальчик! Ему уж давненько перевалило за двадцать. Это всё из-за роста. Иногда ему даже хотелось родиться девушкой, ведь тогда его миниатюрность из недостатка резко превратилась бы в достоинство. Виктор отвернулся к стеклу, отражающему его уставшее заплаканное лицо, и натянул шарф, как маску, так, что измученное лицо в отражении окна исчезло.        Работа должна была отвлечь. Должна была? Работа никому ничего не должна. Иногда получается и так, что работа не должна даже быть оплачиваемой. В юности Виктору доводилось пару раз оставаться после подработки ни с чем. Если обещают заплатить, это ещё не значит, что заплатят. А работа ведь даже и не обещала, что возьмёт на себя ответственность за отвлечение кого-то от грустных мыслей.       И Виктор плакал. Он никак не мог успокоиться, образ толпы и красного снега с удивительным упорством вспыхивал в его сознании. Плакать не было неловко или стыдно, но это мешало работе, потому что снова и снова приходилось утирать слёзы и потёкший нос.        – Всё нормально, малой? – спросил Дед (так все называли самого старого сборщика в цеху) Виктора во время обеда.        – У меня – да.       – А у кого тогда – нет?       – Утром на вокзале собаку сбил поезд. Она была ранена, но жива, а я прошёл мимо. Это было как раз, когда пришла моя электричка, так что… – Виктор замолчал.        – Добрая душа. Не меняйся. И не переживай так, на вокзале всегда много людей, найдутся и хорошие.       Виктор кивнул, сдерживая опять подступившие слёзы. Дед был единственным, кто по-настоящему нравился ему на работе. И Виктор снова в этом убедился. Само утешение, конечно, было слабым, но сильным было то, что Виктора хотя бы попытались утешить.       День был смазан слезой по щеке. Приходишь на завод – темно. Уходишь – темно. На дорогу домой уйдёт два часа. Ещё час на то, чтобы покормить трёх котов, нового пса, приготовить ужин себе и маме. А там душ – и спокойной ночи. Ну и где среди этого жизнь? Хотя бы простая тихая жизнь, Виктор даже не просил свои лучшие годы. Он порой оставался и без более важных вещей. Без лучших лет можно как-нибудь и прожить.        – Мик-мик?       – Вася, привет, друг! Дрожишь, бедненький? Вот это у нас весна, да? В марте холоднее, чем зимой!        Выйдя на улицу, Виктор сразу же присел рядом с заводским котом, подбежавшим ему навстречу. Вася привычно запрыгнул на тёплые колени. Это было во много раз лучше холодного сырого бетона. Но Вася не жаловался, нет. Было холодно, ушки болели, это да. Но зато здесь его почти никогда не швыряли ногами. Здесь не было злых собак. И, что самое главное, здесь был Виктор. Каждый вечер, когда они пересекались, Виктор гладил его, согревал своим теплом (не только буквально) и угощал котлетой или сосиской. Не половинкой, а целиком!        Виктор души не чаял в Васе. Это был красивый большой дымчатый кот в серую полоску. При всей своей внешней матёрости он был ласковый и игривый, как малый котёнок. А над его голосом добродушно смеялись все рабочие. По виду Вася должен был мяукать басисто и громко, а на деле у него выходило тоненькое «мик-мик». Подойдёт к кому-нибудь, упадёт в ноге пузом кверху, а потом встанет, посмотрит в глаза и скажет: «Мик-мик». Наверное, это переводилось как «Плати за шоу рыбкой». Конечно, Виктор был не единственным источником пищи для Васи. Но из всех, кто угощал Васю, кот любил Виктора больше всех. От Виктора вкусно пахло.       – Мик-мик! – настойчиво потребовал Вася свою котлету, которую унюхал сквозь ткань старого рюкзака.        Но Виктор не шевелился. Виктор боролся с собой. Он каждый раз, когда видел Васю, хотел забрать его домой. И каждый раз себя останавливал. Они с мамой жили на съёмном жилье, и хозяин в любой день мог бы возмутиться количеством животных. У них и без того собака, две кошки и кот. Просто удача, что никого это не тревожит! Да и на животное нужны деньги. А Васю явно придётся хорошенько так подлечить. Да и самый главный вопрос: будет ли в таком тесном доме Васе лучше, чем на улице? Всё-таки это огромная ответственность – решать за другого.        Обычно этих размышлений было достаточно, чтобы не брать Васю домой. Но в этот раз яркая вспышка затмила все эти доводы рассудка. И вспышкой этой был красный снег и толпа зевак, которые ничего не сделали. «А я сделаю!» – решительно подумал Виктор. Пусть он и прошёл мимо той собаки, но он хотя бы не пройдёт мимо этого кота. Всегда можно что-то исправить.        Вот она, та самая заносчивость, та самая решительность, которая доставляла Виктору немало проблем. Совсем как пожар, разросшийся из маленькой искорки. Но этот его энтузиазм часто оказывался ещё и согревающим костром для окружающих и для него самого. К тому же через несколько недель у Виктора был День Рождения. А он ой как давно не делал себе подарков.       Вася свалившийся на него дар небес поначалу не оценил. Запертый в рюкзаке он кричал своим тоненьким голоском на протяжении всей долгой поездки домой. И никакие утешения Виктора на кота не действовали.       Да и дом оказался не пентхаузом – прихожая, ванная, кухня и одна не очень большая комната. А в ней две шипящие чёрно-белые кошечки с какими-то особенно длинными треугольными ушками. Испуганный рыже-белый котик, забившийся на шкаф, переполненный книгами. И пёс, это неприятное, громкое и вонючее создание, которое Вася всегда старался обходить стороной.        Но адом это казалось лишь первые пару минут. Потом кот понял, что здесь ещё есть вдоволь еды и чистой воды. Вася открыл для себя тёплые батареи. И он очень быстро сообразил, куда попал. Возможно, для остальных четвероногих обитателей дома это событие оказалось более травматичным, чем для самого Васи. Он сразу же принял дом Виктора как свой собственный.       Тот день был холодным, а ночь оказалась и того холоднее. Температура опустилась до минус восемнадцати градусов. «Странно, что ты Вася, а не Лаки, счастливчик», – подумал на следующее утро Виктор, когда просмотрел прогноз погоды на телефоне.        Мама ещё храпела на кровати у другой стены комнаты, так что Виктор блаженно потянулся на своём диванчике. Выходной! Да к тому же у него есть немного своего собственного времени в полной тишине. Без бесконечных разговоров болтливой мамы и мяуканья разговорчивых кошек. Виктор открыл беседу посёлка в Вайбере, в надежде прочесть что-нибудь о вчерашнем инциденте.        От неожиданности он резко сел в кровати и прошептал: «Да ладно! Да ну!». В беседе действительно оказалась запись о злоключениях вчерашней собаки. Оказалось, та красивая женщина велела двум мужчинам из толпы зевак отнести собаку к ветеринару в местную клинику. Даже заплатила им немного за труд. И, разумеется, оставила свои контакты, чтобы ветеринар мог позвонить ей после осмотра. Казалось бы, вот и счастливый финал?       Не тут-то было! Мужчины донесли собаку до ближайшего леска и выбросили там. Ещё и попытались добить палкой по голове, чтобы не мучалась. Собака была большой и тяжёлой, а до клиники расстояние всё же неблизкое. Казалось бы, вот и трагичный финал? Не тут-то было! Каким-то удивительным образом собака выжила. И не только выжила, но ещё и сумела выползти из леса на дорогу. Неизвестно сколько она там пролежала, но в итоге её обнаружил местный зооволонтёр. И только тогда это несчастное создание попало наконец в лечебницу. Травмы оказались серьёзными, но совместимыми с жизнью. А всего спустя пару часов, благодаря записям в интернете, собаку нашли её хозяева! И забрали домой. Оказалось, что собака старая и глухая. Скорее всего, именно поэтому она не услышала приближающегося поезда.       Виктору казалось, что это сказка. Неужели и в реальной жизни есть истории, которые счастливо заканчиваются? Должно быть, есть. Виктор ещё раз посмотрел на экран смартфона, а потом перевёл взгляд на спящего под батареей Васю и улыбнулся. Внезапно сердце больно защемило – это он снова вспомнил о Боше.        Виктор, глядя на плед с узором из лапок, грустно улыбнулся. Он подумал: «За свою жизнь ты оставил тысячи следов: следы на пушистом снеге и следы на пыльных дорогах, следы среди осенних луж и следы на опавших сливовых цветках. В самом конце, я знаю, ты оставил несколько следов крови. Но самые глубокие и отчётливые следы ты оставил на моём сердце, и их не сотрёт ни дождь, ни ветер, ни даже время. Теперь твоя жизнь живёт в моей жизни и моих поступках».        Виктор не знал, что Боша смотрит на него с радуги и виляет хвостом. Ведь все псы после смерти попадают на радугу. Там они бегают и играют друг с другом, иногда останавливаясь и глядя вниз. Они высматривают своего человека, они надеются, что тот не разучился любить, что в его доме и сердце всегда есть место для нового друга.        Почти все знают, что у кошек девять жизней, но практически никто не знает тайну собачьей жизни. Собаки так сильно любят людей, что и живут столько же, сколько живут люди. Но ещё собаки очень и очень добрые. Поэтому они раздают годы своих жизней всем, кому это нужно. Оттого у кошек и девять жизней, что они хитростью уговаривают собак поделиться парой-тройкой лет. И собаки делятся. Делятся с кошками, у которых и без того жизней в достатке. Но куда чаще делятся со своими хозяевами. Вот почувствует какой пёс, что хозяина завтра не станет, неожиданно грустно вздохнёт, подойдёт к своему человеку и положит ему голову на колени. Он отдаст так человеку все оставшиеся свои десятки лет жизни, а себе лишь парочку лет оставит, чтобы побыть с хозяином ещё хоть немного.        Вот так и Боша свои годы отдал Виктору, двум чёрно-белым кошкам, бело-рыжему коту и новому псу, когда тот был ещё новым щенком. Да и ещё парочке разных зверей, которых встретил на своём жизненном пути. Ещё он отдал несколько лет тем, кого даже никогда не встречал. Вот как Васе, например.        Наверное, потому мы и любим своих новых питомцев с той же искренностью и трепетом, что и старых. Ведь кто знает, может, ты сейчас заботишься именно о том, кому твой самый первый пёс когда-то пожелал длинной и счастливой жизни. А потому доверяй каждому своему порыву доброты. И будь уверен: где-то на радуге в этот момент завиляет чей-то хвостик.