Двенадцать сказов

      В нашей деревенской школе учителей было мало, а учеников много. Вот учителям и приходилось бегать от класса к классу: сначала малышей поучат, потом – детишек постарше, а потом – и вовсе старшеклассников к финальным экзаменам будут готовить. Никто на это не жаловался, так уж вышло, что все учителя любили и детей, и преподавание. Так что учебная суета была им только в радость.        Единственным исключением был Клим Витальевич, учитель русского языка. Старшеклассников учить он не любил, потому что они были уже достаточно взрослыми, чтобы самим себя учить – учебники для кого написаны? Там всё понятно! Средние классы учить ему не нравилось тоже. В средней школе дети какие? Выкрученные на всю мощность! А значит, тишины в классе от них так просто не добьёшься. Если их не заинтересовать, то и слушать они учителя не будут. А Клим Витальевич не любил заинтересовывать, он любил попрекать и приказывать. А приказывать ему лучше всего получалось детишкам в начальной школе. Они ведь ещё послушные, они ещё видят в учителе царя и бога. Их внимание и привлекать не надо, они сами следят за каждым твоим движением и ловят каждое твоё слово. Школа для них только в новинку, вот им и хочется учиться хорошо, радовать высокими оценками родителей и быть самым лучшим учеником в классе.        Поэтому, если кто-нибудь из учеников и любил Клима Витальевича, то только какой-нибудь самый глупый первоклассник. А старшеклассники придумали про него даже поговорку: «Клин клином вышибают, а Клим Витальевич». Так они говорили, когда получали очередную несправедливую оценку на уроке русского языка и нужно было её как-то объяснить друзьям и родителям. Вот они и говорили: «Клин клином, а Клим Витальевич». И сразу всем всё было ясно. «Ну раз Клим Витальевич, тогда всё понятно», – понимающе улыбались родители и прощали своим детям двойку.       В общем-то даже среди первоклассников Клима Витальевича не любили. Только маленький Адам радовался урокам русского языка и не замечал того, как скучающе Клим Витальевич зевал на уроках и монотонно рассказывал про буквы и звуки. Для Адама буквы и звуки ассоциировались с бормотанием Клима Витальевича, поэтому он не видел в них ничего интересного, понятного и связного. И даже более того – он их не знал. В первом классе все уже знали алфавит, все, кроме Адама. И за эту особенность другие дети стали дразнить Адама «дураком». Как будто не знать алфавит в первом классе – это что-то зазорное.        А как же Адаму было выучить алфавит, если в отличие от других детей он не ходил на детские подготовительные курсы? Пока остальные дети из садика топали на подготовительные курсы, где им рассказывали всё то, что учителя расскажут в первом классе, Адам бежал в лес и учился быть свободным. Он прыгал с тарзанки в озеро, ловил рыбу, собирал грибы и охотился за ящерицами и бабочками. Он знал, как поставить силки, способные поймать зайца. Он знал, как отличить ядовитый гриб от съедобного. Он не боялся жуков и змей, потому что знал, какие из них опасные, а какие безобидные и никогда не укусят. А вот алфавита он не знал. И дети его за это дразнили.        Жизнь Адама была совсем унылой, когда он приходил в школу. Но так было лишь до того дня, когда в класс вошла Та Самая Девочка. У каждого мальчика в жизни есть Та Самая Девочка, но такой, как у Адама, наверное, ни у кого не было.       Когда учительница объявила, что в класс войдёт новенькая, входная дверь широко распахнулась, и маленькая девочка влетела в класс, словно торнадо, запрыгнула прямо на учительский стол и громко по-волчьи завыла:        – Авуууу! Всем привет! Теперь я буду учиться с вами, хотя учиться мне не очень нравится! Зато мне нравятся другие дети! И как они пахнут!        Дети от такого приветствия растерялись, а учительница – нет. Учителям нельзя теряться, ведь у них нет своих собственных учителей, которые будут их потом находить. Поэтому учительница сурово, но в то же время аккуратно стянула девочку за руку со стола. Учительница хотела, чтобы в её классе следовали правилам, но обидеть или нечаянно причинить боль новенькой девочке она не хотела. Она была хорошей учительницей, просто очень уставшей.        – Это невероятно эффектное представление, но в школе так шуметь не принято, дорогая. Будь хорошей девочкой и расскажи всем, как тебя зовут и кем ты хочешь быть после школы. Всем очень интересно тебя послушать!       После неожиданного появления новенькой всем в классе действительно было интересно узнать об этой странной девочке побольше. Новые дети в классе – это всегда интересно. А когда они ещё и странные, интерес не удваивается, а возводится в сотую степень. Только вот в первом классе никто, даже самая умная отличница, о степенях ничего не знает. Поэтому дети, открыв рты, просто рассматривали новую девочку, задерживающую скучный урок математики.       – Меня зовут Вукана, – сказала девочка, гордо упёршись ручками в бока. – И после школы я хочу стать волком! Ой, не так! После школы я обязательно стану волком! Самым большим и опасным в наших лесах! Авуууу!        Дети удивились ещё больше, а учительница, приложив указательный палец к своим губам, шикнула на Вукану.        – Что? – не поняла девочка.        – Во время урока попрошу тебя не выть.        – А когда можно?       – Можно на перемене или на прогулке по улице. А лучше и вовсе не вой, пока ты в школе. Ну а теперь занимай скорее свободное место, и мы приступим к уроку математики. Ну же, не стой, проходи и садись!        Учительница легонько подтолкнула Вукану в спину, и та пошла к единственному свободному месту в классе. Как только учительница оказалась за спиной Вуканы, девочка закатила глаза и показала язык. «Не выть! – подумала она. – Ей что, мало того, что я перед ней на задних лапках бегаю?! Волк в цирке не выступает, фокусов не показывает и дрессировке не поддаётся! Авуууу! Я свободный зверь!». Вукана выла даже в своих собственных мыслях, куда ей было молчать в школе? Но она старалась ради мамы, которая утром чуть ли не умоляла Вукану быть хорошей девочкой, во всём слушаться учительницу и не бегать в школе на четвереньках. Всё-таки на Вукане были белые колготки, а это значит, что очень быстро коленки от бега на четвереньках станут тёмными и страшными. И маме придётся опять устраивать стирку. А мамы стирок не любят, это общее почти у всех мам на свете.        Весь класс наблюдал за тем, как Вукана шла к единственному свободному месту в классе. Это было место за партой Адама. Другие дети рассматривали Вукану всего лишь из любопытства, но только Адам примечал каждую мелочь куда более внимательно, чем можно сделать это из обычного любопытства. Ему было не просто любопытно, он был восхищён. По-настоящему восхищён! Он хотел узнать о Вукане всё. И самым лучшем было то, что она ещё не знала о том, как другие дети к нему относятся. Она ещё не знала страшную тайну Адама: он не знает алфавит, хотя уже в первом классе. «Ну и ладно, – подумал Адам, – ну и не нужен мне этот алфавит! Не хочу его знать. Всё, что я хочу знать, идёт прямо ко мне».       Адам изучал Вукану внимательным взглядом и отмечал про себя каждую любопытную деталь. Волосы у девочки были пепельного цвета, совсем как зола от костров, которые Адам любил разжигать в лесу. Зубы у неё были острые и белые, Адам заметил, как громко они щёлкают, когда девочка закрывает рот. Глаза у Вуканы были серыми с белыми искрами, совсем как луна, которой любовался Адам вечерами, когда остальные дети сидели за столом и корпели над домашним заданием, заданным им на подготовительных курсах.       И одета Вукана была не так, как остальные девочки в классе. У неё не было черного платьица и блузки с рюшами, и даже больших белых бантов у неё не было. Её волосы были распущены и спадали волнами до самого пояса. Платье у неё было серым с короткими рукавами и шортиками под юбкой – в таком можно и на забор залезть и на турниках подурачиться. Белые колготки у неё были не в цветочный узор и не в сердечки, как у остальных девочек, они были в узор из собачьих лапок. А рюкзак у Вуканы был таким, какие носят мальчишки-старшеклассники: чёрным, с рисунком волков, воющих на луну на вершине горы. Адам решил, что это самая прекрасная девочка, которую он когда-либо видел.        Вукана уверенно села рядом с ним, достала из рюкзака пенал и тетрадку с учебником. Она даже не посмотрела на Адама, и тот сильно расстроился. Казалось, Вукана сосредоточено слушала учительницу. Но она никогда никого не слушала, а уж тем более взрослых!       Девочка пользовалась тишиной, которую нарушала лишь речь учительницы, чтобы своим чутким слухом изучить каждого ребёнка в классе. Сердце одних билось утомительно ритмично, сердце других – наоборот неприятно фальшивило и постоянно сбивалось с ритма, а у третьих в сердцебиении улавливался неприятный слуху скрип. И только сердце Адама звучало интересно: оно билось неровно. Но это была не болезненная неровность, а такая, какой была неровность маминого сердца к папиному, а папиного – к маминому. Из-за этого неровного сердцебиения, причину которого Вукана пока ещё не понимала, Адам ей сразу же понравился.        А когда девочка принюхалась к запахам класса, она поняла, что точно-точно подружится с Адамом. В классе пахло неприятно: хлоркой и мелом, такие запахи щипали её чуткий нос. Учительница пахла усталостью и заботами. Кто-то в классе пах кисло-сладкими витаминами, кто-то пах манной кашей, кто-то – йодом, кто-то – приторной жвачкой, а кто-то – кока-колой. Но Адам… Адам пах лесом, будто в его волосах запутались листья, под ногтями осталась земля, а на шее висел жёлудь. «Жёлудь? – удивилась Вукана и краем глаза посмотрела на сидящего рядом то бледневшего, то красневшего Адама. – И правда на его шее жёлудь на верёвочке висит! Надо будет у него про это спросить!»       И она спросила, как только началась перемена.       – Авууу! – завыла Вукана одновременно со звонком. – Мальчик, как твоё имя?! Отвечай сейчас же!        – Адам, – одними губами произнёс Адам, но Вукана его поняла.       – Мне нравится твой жёлудь, Адам! Самый красивый и ароматный жёлудь из всех, что я видела! Ты точно умный мальчик, раз выбрал себе самый лучший жёлудь во всём лесу!        Впервые другой ребёнок назвал Адама умным, так что он весь просиял и забыл о том, что очень стесняется разговаривать с такой интересной и красивой девочкой.        – А у тебя красивый клык на шее весит! И вообще у тебя всё красивое!        – Я знаю! Нравится? Да? Да? Да? – на каждом новом «да» Вукана наклоняла голову вбок, как собака, которая пытается понять, что ей говорит хозяин.        – Да, очень нравится, – сказал Адам, и Вукана не унюхала в его словах ни капли лжи.        – Тогда забирай!        Девочка говорила о клыке на её шее, но Адам подумал, что она говорит обо всём. Ведь ему нравился не только клык, ему нравилась вся Вукана целиком. Так что эти слова стали первым в его жизни предложением дружбы.        – Это клык моего дедушки! Он был морским волком! Ты знал, что такие бывают? Он видел северное сияние и плавала по всему миру!        – А мне точно можно его взять? Тебя дома не накажут?        – За что? Это моё, и моё дело, кому это дарить! А тебе не хватает капельку храбрости! Ты знал, что, если носить клык, то тебе ничего не будет угрожать? Он от всего тебя защитит.        – А что же тогда будет защищать тебя?        – Видишь? – Вукана показала свои острые зубы и клацнула ими так, что все в классе услышали. – Я себя сама могу защитить. А тебя пусть защищает мой дедушка. Он точно будет тебя защищать, потому что ты мне нравишься.       Девочка надела на шею Адаму клык на верёвочке, и Адам засветился от счастья. Он неловко, путаясь в верёвочках, снял с себя жёлудь. Это был удивительно большой жёлудь. И очень красивый.        – А это тогда тебе от меня! – покраснев, сказал Адам. – Держи! – Спасибо! Круто! Авуууу! А что он делает? Только, если что, храбрость мне не нужна, я и так храбрая.       – Ну, – протянул, размышляя Адам, а сам засмотрелся на то, как Вукана стучит ногой в белом кроссовке по полу от радости; он запоминал всё, что узнавал о ней, потому что любить – значит знать.        – Что «ну»? Это просто обычный жёлудь? Ничего страшного, он очень вкусно пахнет лесом! Хотя мне бы хотелось, чтобы в желудях было что-то особенное, как и в клыках.        – Жёлуди особенные! Из них вырастают дубы! А дубы огромные, больше всех остальных деревьев! И сильнее всех остальных! И вообще, ты знала, что дуб считается символом мудрости?! Не знала?!        – О! Так это талисман мудрости?! Надеюсь, остальные уроки с ним будут проще, чем математика, а то я ничегошеньки не поняла из того, что эта усталая тётка нам рассказывала. Ей бы отдохнуть пару месяцев на море, а то я чувствую, что ей не нравится нас учить. Она делает это через силу, а не от чистого сердца. Но она хорошая.       И тут внезапно мальчик, сидящий за партой перед Адамом и Вуканой, развернулся, указал на них пальцем и закричал:        – Смотрите! Дурачок с новенькой поменялись висюльками! Тили-тили тесто, дурак и невеста!        «Вот и всё, мне конец, – подумал Адам, а потом вдруг собрался с мыслями и чувствами. – Нет, не конец! Не хочу, чтобы Вукана видела, какой я слабый». Может быть, это Вуканин клык помог и придал Адаму храбрости. А может быть, это первая любовь так действует на людей.        – Замолчи! – сказал Адам мальчику и встал с места.        – А не то что?! Ты даже алфавита не знаешь! Ты дурак! Не удивительно, что никто с тобой не дружит!        – Вукана дружит!        Словно отреагировав на своё имя, Вукана прямо на четвереньках запрыгнула на парту, грозно посмотрела сверху-назад на мальчика, обижающего Адама, и зарычала. Угрожающе зарычала, совсем, как злая собака перед броском.       – И что ты сделаешь? – зло ухмыльнулся мальчик. – Будешь играть в собачку? Тебе что, три года?        – Р-р-р-р-р! – ответила Вукана.        – Смотрите, смотрите! У дурачка и подружка ненормальная! Тили-тили тесто, дурак и…        Но мальчик не договорил, потому что терпение Вуаканы лопнуло. Она изо всех сил старалась быть хорошей девочкой, старалась ради мамы. Но она не была хорошей девочкой. Она была девочкой, мечтавшей стать волком. Злым волком! Сильным волком. Страшным волком.        Поэтому Вукана и набросилась на мальчика, укусив его за руку до крови.        – А-а-а-а! – закричал он.       – Не смей говорить плохо обо мне или Адаме! – выпустив руку мальчика изо рта, прошипела Вукана, сидя верхом на упавшем на пол мальчике. – Ещё раз нас обидишь, и я откошу тебе язык! Запомни! – прошептала она ревущему мальчику на ухо за секунду до того, как её оттащила учительница.        Друзья отвели мальчика в медпункт, где тому перевязали бинтом руку, а учительница отвела Вукану в угол. Если сразу Вукана казалось всем интересной, и одноклассники думали о том, как бы с ней подружиться, то теперь уже никто не хотел с ней дружить. Никто, кроме Адама. Адам ещё больше был впечатлён, ведь впервые кто-то так храбро за него заступился. Вукана потом рассказала, что она знала, что её сильно накажут, но ей не было страшно. Ей было страшно только то, что этот заносчивый и вредный мальчишка решит, что с ней и Адамом можно вот так вот обращаться! А так нельзя! Никому нельзя их обежать! И она никого никогда первой не обижает, только защищается. Вот, что Вукана, рассказала Адаму, когда в конце дня ей разрешили выйти из угла.        Под конец дня к Вукане подошла девочка, похожая на лису. Эта девочка была одной из тех, кто помогал покусанному мальчику добраться до медпункта.        – Привет, я Лиза, – дружелюбно сказала она.        Вукана потянула носом и уловила запах обмана.        – Привет, – настороженно сказала Вукана.        – Не хочется тебя обижать, но я решила, что ты должна знать. Никто в классе не думает, что ты похожа на волка и сможешь им стать. Последние слова неожиданно запахли правдой.        – Не слушай её, Лиза – подлиза и врушка. Совсем как Эрик, её брат, которого ты покусала. Пойдём! – Адам потянул Вукана в сторону, но та не сдвинулась с места.        – Почему? Почему все так думают? Ты тоже так думаешь?        – Не обижайся, но да, – почти пропела Лиза.        – Ты можешь стать всем, чем захочешь, – шепнул Адам Вукане, но та не сводила серьёзного взгляда с девочки-лисички.        – Скажи, почему ты в меня не веришь?        – Ну так какой же ты волк?! У тебя и хвоста нет! И ушек волчьих нет! Серого платьица мало.        – Понятно, – пробурчала Вукана.        На улице притихший Адам подал голос.        – А у тебя с собой есть деньги?        – Есть немножко, – грустно ответила Вукана.        – И у меня есть немножко! Значит, если сложить, то получится много! Тебя на машине домой забирают или как? Если есть время, то пойдём со мной! Я решу вопрос ушек и хвоста!        – Пойдём, – вздохнув, согласилась Вукана. – Но я сомневаюсь, что этот вопрос можно решить за один день. Кстати, я живу за лесом, пешком это всего полчаса пути. Так что я сама добираюсь в школу и домой. Мне нравится гулять по лесу по пути домой.        – А я живу в противоположной стороне от леса, жаль. Так мы могли бы гулять по лесу вместе! Я тоже это очень люблю.        И они стали обсуждать шалаши из еловых веток, крики кукушки и самые лучшие способы сбора черники. Так за разговорами о лесе и природе они прошли в сердце деревни – большой магазин со всякой всячиной. Он, кажется, так и назывался.        – Всякая всячина, – прочитала Вукана вывеску.        – Ты умеешь читать?!        – Да, – ухмыльнулась Вукана, обнажив клычок. – Мне всё легко даётся.        – А я вот не умею читать. Мне русский язык очень тяжело даётся.        – Зато тебе легко даётся быть честным и хорошим! Ой, смотри! Это же мясные чипсы! Так вот, где папа их покупает! Я их обожаю! Ты пробовал? Что значит нет?! Ты обязан попробовать! Я могу купить, сейчас, подожди!        Вукана достала из рюкзака кошелёк из пушистого искусственного меха, но Адам её остановил. Он случайно дотронулся до руки девочки и сразу же покраснел. Сбивчиво и торопливо он сказал, что они пришли не за чипсами, и деньги надо сберечь для чего-то более важного.       – Иди за мной! Вот сюда, – сказал Адам и свернул в уголок с игрушками.        – Куклы? – поморщилась Вукана. – Мне такое не нравится. Ой! Или тебе нравится? Если нравится, то ладно, я помогу выбрать что-нибудь красивое.        – Что? Не нравятся мне куклы! Выше смотри! Видишь?        – Это что…        – Это ушки, Вукана! Примерь! Ой, вот эти серенькие похожи на волчьи, правда?        Вукана молчала, а её глаза стали как будто бы больше. Она взяла в руки ушки, посмотрела на них, потом на Адама, потом снова на ушки. – Ну же, примерь!        Вукана надела ушки, а Адам широко улыбнулся и показал два больших пальца, направленных вверх. Вукана всё с тем же удивлённым видом потрогала ушки.        – Совсем как волчьи…        – Посмотрись в зеркало, оно вон там!        Девочка метнулась к зеркалу и радостно показала большой палец своему отражению. Ушки действительно были ей к лицу. Более того, они смотрелись так естественно, словно она всю жизнь была с ними. И обруч на голове совсем не чувствовался, с ним было так же удобно, как и без него.        – Вау! Да я же как настоящий волк, авуууу!        – Теперь главное, чтобы нам хватило денег. Ты умеешь считать? – Чуть-чуть умею.        – Вот, – Адам достал из карманов куртки монетки и смятую купюру.        – Хорошо, – задумчиво произнесла Вукана и достала из рюкзака свой пушистый кошелёк, набитый монетками.        Она присела на корточки и стала считать деньги, но цифры убегали из её головы. В конце концов, девочка взвыла и свалила все деньги в кучу. Это кучу денег она и предоставила кассиру. Оказалось, что это именно та сумма, которая им и была нужна.        – Видишь?! – радовался Адам. – Думаю, это знак! Раз денег идеально хватило на эти ушки, значит, они были предназначены тебе! Он не стал говорить о том, что в магазине работает друг его старшего брата, который иногда делает для Адама большие скидки или разрешает взять что-нибудь в долг.        – А ты не хочешь себе такие же ушки?        – Нет, – честно ответил Адам. – Всё-таки это не моя мечта. Я не хочу становиться волком, когда вырасту.        – А кем ты хочешь стать?        – Ещё не знаю, но… здорово, если бы это было как-то связано с волками, да? Тогда мы бы были вместе, даже когда вырастим!        – Ты можешь стать волчьим охотником! Правда тогда мы хоть и будем связаны, но не увидимся. Волки прячутся от охотников.       – Я не хочу на тебя охотиться.        – Ну, не обязательно охотиться на меня. И вообще не надо охотиться на волков! Но ты можешь охотиться на вампиров, леших и полудниц! Так тоже можно!        – Это же всё выдумки!        – Нет! В каждой стране есть специальные охотники! Это как милиция или МЧС, только секретное. Ну всё, вот тут мне нужно сворачивать. А тебе куда? Да, не по пути нам. Тогда пока, увидимся завтра! Спасибо за ушки!       Вукана обернулась, тряхнув длинными волосами, и лёгким бегом побежала по дороге к лесу. Адам какое-то время задумчиво смотрел ей вслед, а потом отвернулся и медленно пошёл в противоположную сторону.        На следующее утро Вукана вошла в класс очень счастливая и довольная. На ней были надеты серые ушки, а поверх платья на поясе был повязан хвост. Все в классе замолчали и уставились на девочку. И только Адам – восторженно.        Лиза хитро улыбнулась и зашептала что-то своим подружкам-сорокам в одинаковых тёмно-синих юбочках. Те захихикали, а потом бросились в рассыпную, передавать что-то другим детям на ушко. Все хихикали. Вукана не испугалась, но ей стало не по себе.       – Почему все смеются? – спросила она у Адама, бросив свой рюкзак на парту.       – Я не знаю, но мне кажется, что над тобой. Я не знаю почему. Вукана спокойно разложила на столе пенал, дневник и тетрадку с учебником. Она огляделась по сторонам, поймала на себя взгляды, злые взгляды, и вздохнула.       – Эй, Эрик! Да не бойся ты, не буду я тебя кусать. Не расскажешь, чего это все смеются.        – Ага, и ты опять на меня накинешься, – он хотел добавить «психованная», но вовремя остановился.       – Пока ты не обзываешься, я не буду на тебя кидаться. Клянусь когтём и клыком!        – Пф, – хохотнул Эрик в кулак. – Ну вот поэтому все и смеются. Никто себя так не ведёт, разве не видишь? Сегодня, вроде бы, не новогодний утренник. А ты оделась, как в маскарадный костюм. Они смеются, потому что ты странная.        – Но Лиза сказала, что я должна быть с ушками и хвостом, если хочу быть волком! Лиза! Скажи им всем!        Лиза положила голову на ладошки, опершись локтям о стол. Она хитро моргнула, улыбнулась и почти пропела: «Ничего я тебе не говорила, не выдумывай. Я вообще с тобой не разговаривала. У волков же блохи, ещё заражусь!». Лиза наслаждалась каждым своим словом.        Вукана впервые выглядела растеряно. Она покраснела, поспешно сняла ушки и хвост, и спрятала их в рюкзак. Прозвенел звонок, и Адам не решился ничего говорить. Он не хотел нарушать правила и разговаривать во время урока. Но и утешить Вукану ему хотелось. Конечно же, ушки и хвостик выглядели странно. Но всё же они очень ей шли. И ему нравилось, что Вукана выглядит не так, как все. Но он знал, что вряд ли найдёт слова, которые будут убедительнее насмешек одноклассников. Он заранее знал, что девочка прислушается к ним, а не к нему. Оказывается, даже такую храбрую и уверенную в себе девочку может обидеть чужая грубость.        Вукану как подменили. Она смотрела весь день на всех волком и почти не разговаривала с Адамом. Только слушала его, а он изо всех сил старался отвлечь мысли девочки от хихиканья одноклассников. Но это не помогало.        Вукана снова стала самой собой, когда начался урок русского языка, и вместо учительницы в класс вошёл Клим Витальевич. Он надменно поинтересовался, как дела у Адама.       – Выучил ли ты алфавит? Или тебе нравится тормозить весь класс?        Адам виновато опустил взгляд вниз и сжал зубы.        – Ты единственный в классе, кто до сих пор не знает алфавит! Тебе должно быть стыдно.        – Вообще-то, – блеснула белыми зубами Вукана, – он не единственный! Я тоже не знаю алфавит! Мне бы его хорошенько повторить! – она, конечно, соврала, алфавит Вукана знала наизусть.        – И как вести себя в классе ты тоже не знаешь. Нужно поднимать руку, чтобы тебе дали слово.        Вукана нахмурилась и подняла руку.        – Ну что ещё?        – Может быть, Адам не знает алфавит, потому что вы плохой учитель?!        – А ты эксперт по учителям, как я посмотрю.        – Я могла бы научить Адама алфавиту за один урок!        – Хочешь провести урок вместо меня?        Клим Витальевич спросил это не всерьёз, но Вукана не поняла и закивала. Так совпало, что Клим Витальевич в тот день не подготовил план урока, так что он ухмыльнулся и кивнул Вукане головой, мол вперёд! И девочка уверенно вышла к доске.        – Я покажу, что это вовсе не Адам глупый. Если объяснить хорошо, то он запомнит всё за один урок!        – Ну ладно, – уселся за стол Клим Витальевич и закинул ногу за ногу. – Если не получится, то ты больше не будешь срывать мне уроки, договорились? Будешь тихонько сидеть на своём месте. Как мышь.        – Ладно, – Вукана уверенно отбросила прядь волос за спину.       – И последнее! Не забывай, что урок не только для вас с Адамом. Другим детям он тоже должен быть полезным и интересным. А они уже знают алфавит.       – Повторение – мать учения. Адам будет учиться, а остальные будут повторять. У меня всё схвачено, – сказала Вукана и упёрлась руками в бока, внимательно оглядывая учеников, сидящих на своих местах. – Сейчас я научу вас алфавиту так, как училась сама. И мы все вместе поможем Адаму его запомнить! И вы увидите, что дураком был вовсе не Адам.        Учитель насмешливо цокнул языком. Дети недоверчиво посмотрели на Вукану и ехидно заулыбались. Но она знала, что легко сможет изменить их мнение. Они ведь совсем её не знают! А когда узнают, им не останется выбора. Они обязательно её признают. Вукана взяла в руки мел и написала на доске букву «А».        – Это буква «А». Ну-ка произнесите её вслух, попробуйте на вкус. Не бойтесь!        – А, – сказал Адам, и другие дети последовали его примеру.        – Знаете на что похожа эта буква? На крышу дома! – Вукана дорисовала под «А» квадратик и действительно ко всеобщему удивлению получился домик. – Поэтому «А» – первая буква алфавита. Это дом, в котором живут все остальные буквы. Например, там живёт «Б». – Вукана вывела похрустывающим мелом на доске букву «Б». – Теперь придумывать будете вы! По очереди! Так, ты первый! Как думаешь, как «Б» может поместиться в домике алфавита?        Мальчик с прилизанными чёрными волосами, что сидел за первой партой, растерянно пожал плечами. Вукана принюхалась и уловила от мальчика запах денег.        – Ты пахнешь деньгами! Как насчёт того, чтобы в доме алфавита было богатство?!        – Б – это действительно про богатство, – улыбнулся мальчик.        Вукана подошла к девочке, которая сидела рядом с сыном директора банка. У девочки были яркие заколки в рыжих волосах, фейерверк в глазах и улыбка на лице.        – Моя буква В! – сказала яркая девочка. – В богатом доме точно найдётся место для веселья! В – это про веселье! Я правильно поняла игру, да?        – Да! Ты молодец! Я бы тоже выбрала веселье! – сказала Вукана и тихонько затопала одним белой кроссовкой, перекатывая его с носка на пятку. – Теперь следующая парта!        – Ну, – протянул пухлый светловолосый мальчик, похожий на румяного поросёнка. – Думаю, я бы позвал гостей! Г – это гости! Если дом богатый и весёлый, то нужны гости, которые смогут это оценить! Или поселиться в доме. Должен же там жить кто-то, кроме богатства и веселья!        Вукана вернулась к доске и дописала названные одноклассниками буквы. Она обернулась через плечо к соседке румяного мальчика. Маленькая, даже скорее крошечная девочка, размером чуть больше котёнка, сказала тихим голосом:       – Дальше буква «Д».       – Правильно, умница! – от радости, что всем нравится её игра, Вукана ещё энергичнее застучала кроссовкой по доскам пола и вывела мелом букву «Д». – А что это буква будет значит в нашем доме?        – Так, – сдвинула на переносице брови крошечная девочка, – у нас есть дом, полный богатства, веселья и гостей. Гостям нужно где-то сидеть! А «Д» выглядит как стул! Так что «Д» будет стульями для гостей!        – Очень хорошо! – кивнула Вукана. – Идём дальше!        Девочка, сидящая сзади, прямо за партой румяного мальчика и девочки-котёнка, уверенно произнесла:        – Дальше «Е»! Запиши! Да, вот так. С «Е» всё очень понятно! Е – это еда для гостей, которые сидят на стульях в нашем богатом и весёлом доме.        – Просто и хорошо, – кивнула Вукана. – Чем проще будет идея, тем легче Адаму будет запомнить историю нашего алфавита! – Вукана одними глазами улыбнулась Адаму и услышала, как радостного у того застучало сердце.        Адам был в восторге от того, что происходило на уроке. Он любил уроки Клима Витальевича, потому что они давали ему шанс выучить алфавит и сбросить с себя клеймо дурачка. Но теперь он понял, что уроки Клима Витальевича ему не нравились. Вукана, полудикая девочка, может учить лучше Клима Витальевича! Лучше учителя! Лучше взрослого! И, может быть, Вукана делает сейчас это всё именно для него, для Адама. Не для того, чтобы утереть нос Климу Витальевичу и не для того, чтобы поставить на место одноклассников. А просто для того, чтобы помочь Адаму. И способ Вуканы работал! Адам действительно запоминал каждую букву и её место в алфавите! Это давалось ему на удивление легко! А он ведь уже начал верить в то, что это он глупый, что это его вина, что ему не удаётся выучить алфавит.       Весь урок дети играли в игру, придуманную Вукану. Они повторяли старые буквы, а потом добавляли в их историю про дом новую букву, наделяя её особым смыслом.       Адам сидел на последней парте. Учеников в классе было тридцать три, прямо как букв в алфавите. Последняя буква досталась Адаму. И он без малейшей ошибки назвал по очереди все буквы, про которые рассказывали дети перед ним.        – Последняя буква алфавита выглядит вот так, – Вукана написала на исписанной буквами доске букву «Я». – Как думаешь, Адам, что можно с ней придумать?        – Это самое простое, – улыбнулся Адам широко и радостно, и каждый в классе в тот момент порадовался тому, что мальчик наконец выучил алфавит. – «Я» и есть я. Это я, который входит в алфавит, как в родной дом, и знает, что, где и на каком месте лежит! Теперь я знаю место каждой буквы.        Вукана повернула голову и посмотрела на Клима Витальевича, который выглядел одновременно раздражённым и удивлённым.        – Это ещё ничего не значит! У нас есть ещё немного времени, вот и напишем самостоятельную работу! Вукана, сотри с доски алфавит, и пусть дети запишут его по памяти!        – Они запишут, – уверенно сказала Вукана, но буквы с доски всё-таки стёрла.        Дети очень быстро справились с заданием и передали листки учителю. Клим Витальевич пробежался глазами по исписанным тетрадным листкам и не нашёл ни единой ошибки. Адам тоже написал всё правильно.        Вукана села на своё место, посмотрела Климу Витальевичу в глаза и улыбнулась:       – Я смогла научить за один урок тому, чему учитель не мог научить месяцами. Может, нам с Вами надо поменяться местами?        – Не дерзи! До звонка пять минут. Раз ты такая умная, Вукана, у меня есть для тебя загадка. Если кто-нибудь в классе назовёт ответ, поставлю десятку. Однажды Ивана-дурака бросили в темницу на съедение паучихе Хиромати. Она сказала, что если Иванушка отгадает три её загадки, то она не станет его есть. Первая загадка…        – Я хочу придумать ему тоже такую загадку, на которую он не сможет ответить! – прошептала Вукана Адаму, почесала голову и вздохнула. – Но мне ничего на ум не приходит! Вот чёрт! Я хочу, чтобы он понял, что не такой уж он и умный, хоть и взрослый. Ему бы жёлудь на шею повесить, – хихикнула Вукана, а потом заметила, что в классе стало тихо, и голос Клима Витальевича больше не рассказывает монотонно загадку. – Он у меня за спиной, да? – спросила у Адама Вукана.       Так и было.        – Мисс Вукана, – хмыкнул Клим Витальевич, – не соизволите ли Вы остаться после уроков и дождаться Ваших родителей? Мне нужно рассказать им о Вашем поведении.        Прозвенел звонок. Адам весь оставшийся день благодарил Вукану за то, что она научила его алфавиту. Даже Лиза с Эриком подошли к Вукане, извинились и предложили начать всё сначала. И Вукана подумала, что они ещё могут подружиться. Если в этой школе она задержится дольше, чем в остальных.       Адам сказал, что может остаться вместе с Вуканой ждать её родителей, но та покачала головой. Она уверенно отказалась от заботливого жеста Адама.        – Я хочу сама со всем разобраться. Я всё-таки придумаю загадку, которую Клим Витальевич не сможет разгадать! А потом мы встретимся, и я тебе всё расскажу!        В итоге Адам сдался и пошёл домой, а Вукана осталась с учителем в школе. Родители Вуканы так и не пришли, а на улице начало темнеть. Это был конец ноября, время, когда темнеет рано.        – Как ты будешь добираться домой? – спросил Клим Витальевич, проверив все свои бумажки и сложив вещи в коричневый кожаный портфель.        – Пешком через лес. Вы меня проведёте?        – Я живу тоже за лесом. Нам по пути. Но будь не по пути, ты бы осталась сидеть в фойе с вахтёршей.        – Но нам по пути. Пойдёмте!        Всю дорогу они молчали или обменивались скупыми фразами. Клим Витальевич не хотел говорить с Вуканой, а Вукана очень хотела говорить с Климом Витальевичем. Но ей нужно было придумать загадку. И она придумала! Как раз тогда, когда они вошли в лес.        Сумерки сгустились. Из низин выполз туман и очень быстро застелил собой весь лес, скрыв за серой пеленой каждое дерево и куст. Клим Витальевич шёл вперёд и не оборачивался. За ним шла Вукана.        – Всё! Придумала! Что новое никогда не впишется во что-то старое?        – Я знаю, что у тебя на уме. Кажется, ты хороша только в алфавите. Новую букву не придумать и не вписать в алфавит, да?        Но Вукана ничего не ответила. Клим Витальевич обернулся впервые за всю дорогу. Они уже почти прошли лес насквозь. Но только вот девочки рядом не было, она потерялась где-то в тумане.        – Вукана?        – Р-р-р-р! – услышал Клим Витальевич и упал от страха на землю. А туман как раз был из тех, что немного висит над землёй. Если наклониться в таком тумане, то можно увидеть всё чётко и на любом расстоянии, но только снизу. Клим Витальевич стал оглядываться, надеясь, увидеть белые кроссовки Вуканы. Но вместо них он увидел четыре серые жилистые волчьи лапы. Вскрикнув, он подскочил с места и побежал со всех ног прочь из лесу, забыв там на дороге свой кожаный портфель.        А ответ на загадку Вуканы был не алфавит и не новые буквы. Ответом была она сама. Ей было не по пути с другими детьми, и больше она в школе не появлялась. Но, говорят, когда Адам вырос, он стал волчьим охотником, который охотился на кого угодно, но не на волков. И он нашёл Вукану. И показал ей, что даже в алфавит можно вписать новую букву, если быть открытым новому.        Но это уже совсем другая история.