— calm down, my little crybaby

Тэхён, развалившись, лежит на незаправленной кровати и тонет в белых простынях. Под боком громко сопит Ёнтан, мокрым носом упираясь в тёплую ладонь хозяина, который своей второй рукой почёсывает животик питомцу, пальцами зарываясь в пушистую, шелковую шёрстку. Ким устал: он только прилетел из путешествия; а ещё он очень скучает по Чонгуку. На экране перед ним прямая трансляция Чона. Любимый парень, которого вынудили оставить обстоятельства, ждал его пару месяцев. Тэхён представляет, как тому было трудно; ему самому нужно было работать: модные показы, съёмки — всему этому внезапно потребовался Ким, в свой как бы законный отпуск. Он вспоминает, как они прощались, как предательски он оставлял своего маленького Чона совсем одного, улетая в другую страну, как скучал по нему, разговаривая по видеосвязи, и смотрел его эфиры. Первым делом, прилетев на родину, Тэхён залетел в квартиру к младшему, вручая большущий пакет с пятью разными видами алкоголя в качестве «гостинца». Но надолго задержаться не получилось: Киму нужно было навестить и остальных; поэтому, обменявшись кучей маленьких поцелуев, покрывающих каждый самый любимый миллиметр кожи лица, он уехал, снова оставляя Чонгука одного. А сейчас он, расслабившись после тяжёлого дня возвращения и разъездов, глядит эфир, на котором его малыш-Чон пьёт подаренный алкоголь из большущей прозрачной кружки. И всё бы хорошо: треск свечи на заднем фоне, световые пятна на стене от проектора mikrokosmos, которые рисуют галактики, и до жути приятный, вызывающий у Кима помутнение рассудка и мурашки, пробегающие от загривка до больших пальцев ног, голос самого прекрасного парня на Земле. Только Тэхёну на секунду кажется, будто в чужих глазах, смотрящих не в экран — прямо в душу, мелькнули слёзы. А ещё через секунду он слышит негромкое шмыганье носом: такое всегда издавал Чонгук, когда пытался скрыть то, что он плачет. Что-то в голове у Тэхёна щёлкает, он резко поднимается с кровати, пугая заснувшего Ёнтана. Под тявканье питомца, натягивает первый попавшийся под руку свитер и тёмные спортивки; не прекращает смотреть трансляцию. Пока он завязывал шнурки, то успел вызвать такси, поэтому получив одобренную заявку, хватает две связки ключей и спускается из квартиры. На ходу поправляет шарф — на улице сегодня холодно. За окном машины темно, звёзд не видно из-за пасмурной погоды, но Тэхёна не интересуют звёзды, в голове сейчас только парень, находящийся на расстоянии всего пары километров. Ким смотрит на экран: Чон накрывает лицо руками — Тэхён сейчас тоже готов прямо тут расплакаться. Не в силах смотреть, он прикрывает глаза, запрокидывая голову, и нервно тарабанит длинными аккуратными пальцами по коленке. Как только такси тормозит у заветной многоэтажки, Тэхён, спешно расплатившись наличными и кинув: «Сдачи не нужно», гепардом вылетает из машины. Что несёт его сейчас, заставляет бежать и судорожно набирать заученный наизусть номер домофона? Любовь, чувство вины за то, что оставил парня одного, не задержался подольше, не обнял крепче, или всхлипы и шмыганье, что звучат в наушниках вместе с хриплым прощанием со зрителями? Но Тэхён прощаться не намерен. Доехав в лифте до самого последнего этажа высотки, он решительно достает ключи из кармана спортивок. Эти ключи ему подарил Чон, сделав копию со своих, когда они проводили вместе больше времени, когда вдвоём жили в этой квартире на самом последнем этаже, возвращаясь туда после тяжёлого расписания, он сделал их, чтобы Киму можно было самому без проблем проникать в квартиру. Но сейчас случай, когда Тэхён обязан это сделать. Ключи с характерным щелчком проворачивается в замке, пропуская внутрь. В нос сразу же бьёт приятный, дурманящий сладковатый запах подаренного алкоголя. Тэхён переживает, что на приход постороннего парень сейчас не реагирует, поэтому зовёт тихонько: — Гукки? — в ответ копошение на кухне, где и снималась трансляция. Снова шмыгание и шуршание одеждой. Ким не дожидается ответа и, стянув впопыхах кроссовки, легким бесшумным бегом направляется туда, где слышал родные звуки. Там играют на стенах цветные пятна проектора. — Тэ? — Чонгук сидит согнувшись, опирая голову на руки, натягивая белую шапку сильнее на глаза, которые на миг задерживает на Тэхёне. У него от этого взгляда, что так блестит от солёных капель, которые вот-вот вырвутся наружу, когда обладателю начнёт сильно резать глаза, в груди сжимается сильнее сердце, заставляет сочиться наружу алую кровь. — Тэхён, я скучаю. Он говорит в настоящем времени, чувство потери ещё не покинуло его, даже когда Ким стоит прямо перед ним. — Я тоже, малыш, — Тэхён немного присаживается, будто перед маленьким ребёнком, чтобы в карие глаза заглянуть, всмотреться в них и снова утонуть безвозвратно. Только Чонгук, поймав на себе взгляд, свой сразу же отводит, и на щёки солёную жидкость роняет. Тэхён поднимается и обходит парня сзади, а потом обнимает того со спины, обхватывает руками Чонгуковы, прислонённые к лицу. Слышит всхлип и ощущает под собой небольшое содрогание. — Я так устал, Тэ, — сиплым, дрожащим голосом, шепчет Чонгук, пытаясь сдержать вырывающиеся надрывы. Ким хочет сейчас этого мальчика укрыть ото всех, защитить и пообещать, что тот никогда больше не будет чувствовать боль. Но не может. — Ты молодец, Гукки, — шепчет на ухо низким голосом Тэхён, поглаживая по спине, — я никогда не видел столь сильного человека. Ты справляешься лучше каждого, кого бы я мог привести в пример. Но твое состояние заставляет меня волноваться, хоть я и знаю, что ты вытерпишь, как бы сложно тебе не было. На последних словах Чон оборачивается. У него раскраснелись нос и глаза, шапка слезла набекрень и спутала волосы. Тэхён не может смотреть на его страдания без боли, которая будто по невидимым ниточкам, скрепляющим их тела между собой уже несколько лет, передается к нему. Рука сама тянется снять эту слезшую шапку, зарыться пятернёй в копну волос, обнять крепче и притянуть Чонгука к своей груди и вдыхать его запах. Запах, который Тэхён не ощущал несколько месяцев, довольствуясь только картинкой в смартфоне. — Чш-ш, тише, детка… Он сидит на стуле рядом, обнимает уткнувшегося в его шею Чона, а второй рукой массирует напряженную шею на затылке. Чонгуку было тяжело. Ким чувствует, как за его спиной смыкаются чужие руки, а потом ощущает, как пальцы цепляются в его свитер, как в спасательный круг. Чон пытается вдохнуть чужой запах, но нос слишком заложен для этого. Тэхён, видя эти тщетные попытки, убирает руку с затылка и тянется к кармашку, в котором всегда носит платочек на всякий случай. Чон, ощутив холодок, появившийся после исчезновения руки, поднимает взгляд на Тэхёна. Тот времени не теряет, ловит и момент, и Чонгуково лицо. То, всё исполосовано мокрыми дорожками, что заблудиться можно. Он бережно промакивает их сложенным уголком, очень аккуратно проходится около глаз, на которые засматривается чуть дольше, а потом отдает ткань, чтобы использовать по назначению. Чонгук высмаркивается, а после старается снова не заплакать. Он как мантру слушает успокаивающие слова Тэхёна, лежа у того на плече, утыкаясь покрасневшим носом в горячую шею, чувствует, как тот поглаживает пальцами по спине через кофту и на несколько секунд зарывается носом в волосы, чтобы вдохнуть. — Тэхён, — робко бормочет Гук в шею, — поцелуй меня, — на последних словах он сам слегка мажет губами по загорелой коже, а потом видит, как куча маленьких мурашек пробегается следом. Тэхён перечить не собирается, он наоборот ждал момента, когда младший будет готов. Он поглаживает большим пальцем щёку, а остальными четырьмя чешет за ухом, Чонгук от таких действий уже обмякает, в нетерпении тянется к желанным губам. Тэхён свою инициативу упускать не хочет: сминает между своих губ, верхнюю Чонгукову, на нижней пирсинг, о который Тэхён не раз ранился в порывах страсти, но сейчас он будет аккуратнее, чтоб растянуть этот момент и превратить из самого плохого, в самый хороший и запоминающийся. Обводит языком контур, собирая прилипший привкус виски. Чонгук пьян, это ощущается в его движениях и непривычных порывах, обычно он всё слишком растягивает. Но сегодня он будто даёт Киму возможность сделать так, как тот всегда хотел, поэтому открывает рот, окутывая Тэхёна влажной теплотой вперемешку с вкусом алкогольного напитка. Слюна Чона — вязкая, сладковатая, мешается с Тэхёновой в буйном сражении языков. Чонгук балуется, хочет инициативу перехватить, а Тэхён не даёт, младший и так в не лучшем состоянии для доминирования, пускай баловство останется баловством. Старший гуляет руками по желанному телу, обжигая своими прикосновениями. — Чонгук, можно я тебя, подвину немного? — спрашивает Тэхён, отстранившись, понимая, что вопрос был разве что из вежливости задан в никуда, потому что Чон и так сам готов запрыгнуть в его руки. Старший подхватывает его под бёдра, лёгким движением сажая на колени. Хоть Ким и кажется менее внушительным, чем Чон, но уж его то он готов поднимать хоть постоянно. Ещё находясь в так называемом «полёте» Чонгук снова впивается в мягкие губы, сплетая языки, а оказавшись на коленях, ёрзает, находя и упираясь в чужой бугорок. Тэхён от такой своевольности вздрагивает, шумно выдыхая в рот, но и сам подаётся немного вперёд, вскидывая бедра навстречу и сжимая руками ягодицы. Их члены соприкасаются через четыре слоя одежды, которые однозначно мешают, хоть и трение вводит в некую эйфорию, поэтому Чон решает начать раздевать Тэхёна. Он поднимает свитер за края, оголяя невероятно привлекательное, стройное, загорелое тело, кладёт ладонь на горячую кожу груди, хотя хочется притронуться чуть ниже. Чонгука оставляют без толстовки точно так же, а потом подхватывают на руки, заставляя обхватить ногами поясницу, а лицом упереться в сгиб шеи и плеча. Далеко нести не пришлось, прямо на кухне был разложен диван, потому что Чонгук жил в квартире с проектировкой студии. Тэхён опускает Чона спиной на застеленную мягким ворсистым пледом поверхность, и стягивает с него штаны вместе с бельём, а сам наваливается сверху, начиная покрывать накаченное зататуированное тело поцелуями. Водит длинными пальцами по коже возле тазовых косточек, едва прикасаясь, отчего мышцы живота Чонгука невольно сокращаются. Тот тянется руками, перехватывая за шею и утягивая в новый поцелуй развязный и мокрый поцелуй, ощущает как палец Тэхёна подобрался к собранному колечку мышц. — Где у тебя смазка? — спрашивает тихонько Ким, пытаясь не прерывать поцелуи, которыми накрывает все лицо Чона. — Тут, — Чонгук указывает на выдвижные ящики под диваном. Тэхён вспомнил, как выбирал этот диван, только ради этих ящичков. Он находит там же и защиту, и берёт один, откладывая на подлокотник. Чонгук за это время поднялся на предплечьях и серьёзно смотрит на спортивки, что почему-то всё еще на парне, а выступающего возбуждения не скрывают. Они летят к остальной одежде слишком быстро, что Чон не успевает заметить, как оказывается с закинутой ногой на плече Тэхёна и с пальцем внутри себя. — Не похоже, будто меня не было два месяца, — по-доброму хмурится Ким, вводя второй палец. — Тебя пришлось заменить куском резины, — по сердцу нещадно режет Чонгук, ехидно щурясь. — Надеюсь со мной ты будешь погромче, чем с куском резины, —ухмыляется Тэхён, а Гук чувствует как исчезают пальцы, без Тэхёна пусто как-то, но потом ощущает приставленную головку. Неприличный, развязный стон срывается с губ в секунду проникновения. Ким сначала двигается тягуче медленно, чувствует влажное обволакивание сжимающихся стенок парня, но не заметив особого сопротивления только ускоряется. Чонгук наполняется целиком, ему будто восполняют утраченное, отдают обратно с лихвой. Тэхён не может насладиться, целует ключицы, шею, играет языком с сосками, оставляя алую метку под громкий всхлип, и тут же извиняясь зализывает ранку. Вбивается сильнее, слушая ласкающий уши скулёж парня под собой; парня, которого он любит больше всего в этой жизни. Тэхён обхватывает ладонью член Чона, который так удобно помещается в сомкнутое кольцо, и начинает надрачивать, слушая как у них обоих сбивается дыхание, как из груди Чонгука вырываются неконтролируемые, обрывистые стоны, которые могут срываться на крики, а потом превращаться в жалобные хныканья. Комната наполняется ими, громкими неприличными хлюпаньями соприкосновения плоти и навязчивым и таким одуряющим запахом пьяного Чона. Чонгук громкий. И влажный. — Давай, малыш, я знаю, ты ждал, когда я вот так приду, — продолжает двигаться Тэхён и в какой-то момент входит до самого конца, заполняя Чона от и до, через края переполняя его внушительное тело, которым завладел, задевая головкой выпуклость внутри. У Чонгука перед глазами галактики взрываются яркими ослепляющими вспышками, и это совсем не от проектора mikrokosmos, продолжающего работать, он царапает гладкую смуглую кожу спины. Тэхён чувствует под своей ладонью сокращение и убирает её, позволяя младшему с громким гортанным вскриком излиться себе на живот. Чонгук, наверное вымотался за это время, но Тэхён переворачивает его на живот, меняя угол входа, а через пару резких толчков выходит, доводя себя до разрядки рукой. Он хочет сегодня испачкать и без того грязного Чона. Снимает презерватив в последний момент, и белая полупрозрачная жидкость обжигает обнажённые ягодицы. Тэхён с низким призвуком выдыхает и рушится на диван рядом.

***

— Ты не будешь больше плакать на эфирах? — спрашивает Тэхён, лёжа под одеялом и выводя на Чонгуковой груди замысловатые узоры. Они сходили в душ и перебрались на кровать. — Если каждый мой плач на эфире будет заканчиваться так, то я совсем не против начать плакать больше, — усмехается Чон, получая не больной тычок в плечо. — Маленький ты мой плакса! — соприкасается Тэхён с Чонгуковым носом и слегка мотает головой, а потом заново утягивает в поцелуй. Теперь у них однозначно больше времени.