Я тебя найду

Ей нравились растения. Цветковые, хвойные, плодовые. Любые. Она была названа в честь растения – прекрасной Ивы, которая чем-то особенно приглянулась её отцам. Казалось, сама судьба намекала ей уйму раз, в чем её истинное предназначение, но ей понадобилось чуть больше времени, чтобы осознать и прочувствовать это. Цветы были её страстью. Они же были её проклятьем. На самом деле, чувства – вещь настолько непредсказуемая, что даже сама личность не всегда может ответить с полной уверенностью, что будет ощущать в той или иной воображаемой ситуации. К примеру, если бы Уиллоу за несколько минут до выхода на улицу спросили о том, как она себя будет чувствовать во время прогулки, она бы сказала, что наконец-то получит заслуженный отдых и сумеет расслабиться впервые за долгий день. Почему же она так печальна? Разговоры с цветами всегда успокаивали её. Они были прекрасными слушателями, никогда не перебивали и ни в чём не осуждали её. И нет – Уиллоу не сумасшедшая. Может, у растений нет ушей, но слушать они действительно умеют, что доказано наукой. Если разговаривать с ними, они будут цвести и благоухать, и быстро завянут, если часто кричать на них. Точно так же, как и ведьмы, сказала бы Уиллоу. Немногие понимают, что цветы умеют чувствовать, и потому считают её странной. Впрочем, и чувства друг друга-то они далеко не всегда берут во внимание. Поэтому с растениями бывает общаться приятнее. Привычно подминая юбку и усаживаясь на траву перед целой клумбой своих "друзей", она улыбается, взяв между пальцев прядь тёмно-синих распущенных волос. – Привет, – здоровается она мягким голосом, оглядывая каждое своё растение, от гигантской розы, занимающей чуть ли не половину небольшого участка земли, до малюсенького росточка, который ещё совсем недавно пустил свои крохотные корни. – Вижу, недавние семена уже начали прорастать, – с нежной материнской улыбкой заметила Парк, хоть в её глазах до сих пор жила печаль. – Я рада видеть, что у вас всё в порядке. Давайте же скорее я вас напою. Она снова поднимается на ноги, когда видит, что земля, на которой росли её любимые цветы, засохла до такой степени, что походила на камни. Сегодняшний день выдался жарким, и, к сожалению, из-за уроков Уиллоу не могла позаботиться о благополучии цветов раньше. Выйдя из дома с большой лейкой, которую едва ли мог поднять её отец (девушка жа несла её в руке с лёгкостью), она пожмурилась на солнце, что уже подбиралось к извилистой линии горизонта. Скоро наступит вечер – ей следовало поспешить. Даже несмотря на магические способности, Уиллоу любила поливать свои растения от руки, проходя по грядках мимо каждого из них, рассказывая им какие-нибудь истории. – Сегодня на уроке меня спросили, – начала она, поливая небольшую орхидею. – Я не смогла ответить. Если папы узнают про очередую плохую оценку, они будут расстроены, – грустно сообщила девушка, переходя к следующему цветочку – маленькой и хрупкой фиолетовой розе. – Я ведь обещала им исправить за... Прошлую неделю, кажется? – неуверенно предположила девушка, загибая пальцы на свободной руке. – Да... В последнее время с учёбой у меня не ладится, так ещё и Боша начала сильнее приставать. Она всегда находила повод чтобы поиздеваться надо мной, а сейчас ей даже искать не приходится. Она сговорилась со своими тупыми подружками, и целый день они сегодня преследовали меня в коридоре, можешь себе представить? – она с раздражением выдохнула, к её расстроенному голосу прибавились нотки злости. – А ещё подкидывали мне мой плохо написанный тест, который я выбросила на прошлой неделе. Вот ведь заняться нечем... Она сказала, что скоро будет называть меня не Полуведьмой, а Не Ведьмой в принципе. Как же она меня раздражает! Неужели только за то, что у неё больше таланта, чем у других, ей дозволено всё? Уиллоу чувствовала раздражение. Лейка задрожала вместе с её рукой, вода внутри заплескалась, угрожая вылиться через ненадежный бортик. Воспоминания сегодняшнего дня всплыли в её памяти: как она наткнулась на Бошу, когда та буквально выскочила из-за шкафчика с целью напугать её; как она демонстративно толкнула её в плечо так, чтобы та упала, а потом сделала вид, что якобы это вышло случайно; как несколько раз она подкладывала ей её работу с плохой отметкой, (которую она на свою голову выкинула в школьное мусорное ведро) на парту и стол в кафетерии. Это всё так раздражало, что её кулаки сжимались против её воли, что ногти сами собой впивались в её кожу, оставляя следы в виде красноватых полумесяцев. Почувствовав прикосновение к собственной ноге, Уиллоу опустила глаза и ахнула. – Ох, нет-нет-нет, – она с тревогой посмотрела на проросшие лозы и заклинанием велела им исчезнуть под землёй. – Держи себя в руках, Уиллоу... Этот день уже позади. Верно, этот день позади. Она должна держать себя в руках. Дело в том, что испытывать эмоции ей совсем не следовало. Кому угодно, но только не ей. Каждый раз, когда она сильно радовалась, злилась или огорчалась, из-под земли проглядывали растения, и девушка попросту не могла этого контролировать. Один раз она случайным образом навредила ученику Хексайда в порыве злости – конечно, мальчик сам был виновен в том, что начал её задирать, но директору на это было, откровенно говоря, наплевать. Растения её страсть, но они же её проклятье. Неспособная контролировать собственной магии... Она не могла называть себя ведьмой. Но она может, она это докажет. Она больше не злится. Всё хорошо. Подойдя к ветхому сарайчику, который не ремонтировали, кажется, с тех пор, как его построили (а это было ещё до рождения Уиллоу), она потянулась к мешку, стоящему возле деревянной пахнущей сыростью стены. Подняв небольшой пакет, девушка охнула от малого веса. – Как же так... – произнесла она вслух и мысленно выругалась на себя. Но правда – как она могла не заметить, что закончились удобрения? Цветам было мало воды. Им нужна была еда, которая закончилась. Как хорошая садовница, она просто не могла позволить своим прекрасным растениям голодать на протяжении целой ночи. Пару минут неуверенно поколебавшись, девушка поднялась на ноги. Отец был слегка удивлён её заявлением. – Ты уверена, цветочек? – обеспокоенно спросил Гилберт, поправляя очки. – Уже довольно поздно. – Мне уже не пять, папа, – требовательно напомнила она, натягивая сапоги – для прогулки в город следовало выбрать обувь потеплее и поприличней, чем старенькие садовые туфли, потрёпанные работой, временем и в принципе жизнью. – Я ненадолго. Не могу же я оставить сад без ухода. Мужчина улыбнулся, приятно впечатлённый ответственностью дочери. – Будь осторожна, – напутствовал он напоследок, и хотя Уиллоу подумала, что это было лишним, она не могла не быть тронутой заботой отца. Девушка натягивала пиджак всё сильней, словно стремилась и вовсе в нём спрятаться. Золото ночных фонарей поглощало её. Когда солнце скроется окончательно и уступит место серебристой луне, ей уже следует находиться дома. Становилось холоднее, а большое количество посетителей стесняло её настолько, что Уиллоу чувствовала себя очень маленькой. Девушка уловила запах огня и шашлыка. В ней проснулся недавний голод, однако ничего, кроме удобрений, она покупать не собиралась. Она знала, что, когда вернётся, её будет ждать готовый ужин. Гилберт прекрасно умел готовить. Если судить по запаху, который девушка чувствовала перед выходом из дома, он собирался печь пирог. Её отец любил печь по пятницам и выходным. В детстве Уиллоу помогала ему, а сейчас из-за учёбы очень редко успевала это делать. Ей хотелось поскорее вернуться от этой холодной, яркой, кричащий улицы в свой уютный дом, где её встречают благоухающие цветы, где ей улыбаются её отцы и пахнет сладкой выпечкой. Нужный прилавок Парк нашла очень быстро. Она заплатила за покупку и поблагодарила продавца чисто автоматически, в то время как её мысли были заняты совсем другим. Увесистый мешок она несла в руке так, словно это были не пять килограм. – И не тяжело тебе? – удивился пожилой продавец. – Может, тебе нужна помощь? Уиллоу улыбнулась. – Спасибо, не стоит, – вежливо отказалась она, и не только потому, что пожилой мужчина вряд ли мог бы ей чем-либо помочь. Она правда могла справиться с этим сама. Небо померкло. В кое-каких местах загорались первые звёзды – там, где облака не препятствовали их сиянию. Ведьма поймала себя на том, что засмотрелась на звёзды, и заставила себя поторопиться. Она старалась обходить стороной группы сомнительных лиц, которые с наступлением темноты возрастали в своём количестве. К ночи здесь появлялись парочки и взрослые, любящие выпить. Теперь этот Боунсборро принадлежал им. Уиллоу натянула капюшон на голову, как будто тот мог защитить её ото всех бед. В итоге он только помешал её зрению, что стало причиной столкновения. – Смотри, куда идёшь, ничтожество! Девушка упала на бок, и помимо боли почувствовала влагу. В страхе обернувшись, она увидела не кровь, а мутную воду. Она упала прямо в лужу – после кипящих дождей они редко, но оставались, прожигая на дорогах небольшие ямы и остывая в них. Уиллоу была очень "везучей", раз наткнулась на одну из них. – О, поглядите, кто это, – она услышала знакомый, до боли знакомый голос. До боли и сжатых в ярости кулаков. – Опять ты, Неведьма? Тебе было мало сегодняшнего? Парк осознала, к своему горю, что капюшон спал с её головы, обнажая лицо. Серые глаза поднялись к обидчику, наполненные огромной усталостью. – Оставь меня, Боша, – спокойно потребовала она. Ей показалось, что на секунду в лице соперницы промелькнуло лёгкое замешательство. Уиллоу со злорадством порадовалась этому внутренне, но до тех пор, пока тонкий каблук не пронзил мешок, минуту назад купленный ею. – Ты ещё смеешь указывать мне, что делать, Неведьма? – требовательно спросила она. Её взгляд напомнил Уиллоу о том, почему она вообще позволяла над собой издеваться. Ей не по силам тягаться с Бошей, одной из лучших учениц Хексайда. Но Уиллоу злилась. Она чертовски злилась на неё, но ещё больше на саму себя за свою глупую, за свою бесполезную слабость. – Уходи, пожалуйста, – потребовала она, чувствуя, как сжимаются кулаки и хмурятся брови. Она чувствовала напряжение и знала, что позади неё появлялись новые ростки. Но игнорировала это. Розоволосая надменно улыбалась, довольная, что сумела поставить её на место. Уиллоу ощутила едва сдерживаемое желание врезать ей по морде, чтобы не видеть этой улыбки больше никогда в своей жизни, чтобы смеяться, упиваясь болью своего противника. Она никогда не была злодейкой, но чертовски этого хотела прямо сейчас. – Так-то лучше, – похвалила она с очевидным притворством. – Лано, идёмте, девочки. Не хотите же вы испытать на себе гнев Полуведьмы? Послышался смех, но, к огромному счастью Уиллоу, он становился глуше по мере того, как девушки удалялись. Она осталась одна, в мокрой луже и с разорванным пакетом. Как же ей это надоело. Неспособность постоять за себя, защитить то, что ей дорого. Она никогда не умела этого делать. Ни с учителем, ни с Бошей. Это так раздражало. Она ненавидела это. Она хотела ненавидеть себя. Но разве её вина в том, что она родилась такой? Разве это давало Боше право издеваться над ней? Почему все ценят лишь силу, игнорируя истинную душу, всю ту дрянь, что кроется внутри личности? Это было так несправедливо, от этого становилось так противно. У неё больше не было денег с собой. Она потратила все улитки, данные ей отцом, на землю, что сейчас валялась рядом с ней, прилипая к асфальту и растворяясь в луже. Её время и силы, её нервы, которые она так старательно приводила в порядок после тяжёлого дня только для того, чтобы вновь случайно встретиться с этой мразью, которая её доведёт. Ей хотелось заплакать от обиды и злости. Уиллоу не заметила, как всё потемнело. *** Она открыла глаза и увидела свои руки. По ним стекали слёзы, которые она самолично стёрла с собственных щёк. Подняв глаза, Уиллоу ахнула от увиденного. Всюду была зелень, её было так много, что девушка изначально подумала, будто она спит. В её ушах стоял звук. Тонкий, пронзительный крик. Она слышала его, так отчётливо, но словно бы где-то далеко. Во что с ней играло её подсознание? Осмотревшись вокруг, Парк с ужасом обнаружила, что её окружают только лозы. Она попала в ловушку из растений, которые создала сама же, своими собственными эмоциями. – О, нет, – пробормотала она, чувствуя, как тревога охватывает её и теснит грудь. "Я снова это сделала," – додумала она фразу. Она снова потеряла контроль над собой, и снова это закончилось вот так. – Может, ты отпустишь меня? Уиллоу должна была признаться, что почти вскрикнула. Тонкий голос раздался позади неё так резко, рассекая былую тишину. Девушка обернулась. – Ой, простите, пожалуйста! – забормотала она извинения, подбегая к невольному пленнику её гнева. Светловолосый парень был заключён в тюрьму из растений вместе с ней. Всё его тело было связано вплоть до шеи; парню повезло, что они его не задушили. Внезапная мысль о том, что она могла убить ведьму, заставила спину Уиллоу покрыться холодным потом. – Простите? – возмущённо повторил блондин, сощурив пурпурные глаза. Девушка нашла это сочетание красивым, хотя на данный момент должна была думать о совершенно другом. – Ты связала меня посреди улицы и говоришь "простите"? – Поверьте, это было не по моей воле, – стыдливо призналась Уиллоу. Дрожащими руками она начертила в воздухе круг заклинаний, и хватка растений ослабла. Она сначала решила, что юноша упадёт, но тот с похвальной быстротой приземлился на ноги. И это было ещё не самым удивительным. Уиллоу ахнула. Разумеется, она узнала его. Вернее, не его – самого парня она не знала. Но униформа Золотого Стража была известна практически каждому на Кипящих Островах. – Вы... – она начала, но не закончила. Парень повёл затёкшим плечом и бросил на неё холодный, недоверчивый взгляд. – То есть ты хочешь сказать, что всё это, – он указал головой на бесчисленные стебли, что их окружали. – Ты создала случайно? – Да, – ответила Уиллоу, опустив глаза. Её сердце заколотилось вдвое быстрей. Она боялась. Что делал Императорский Ковен с проклятыми ведьмами, которые не умели контролировать собственную магию? Их сажали в клетки, как чудовищ. Уиллоу не считала себя чудовищем... Она не чудовище, не так ли? Она не понаслышке знала, что делают с теми, кого считают чудовищами. Её подруга-человек Луз живёт с одной из таких – с Идой, самой разыскиваемый дикой ведьмой на Кипящих Островах. Каждый день она рискует быть схваченной Императорским Ковеном. Жутковатая участь. Уиллоу... Не была уверена, что может с этим справиться, как Ида. – Сделаем вид, что этой встречи не было. Уиллоу замерла. – Что?.. – Я сказал: "сделаем вид, что этой встречи не было," – повторил Золотой Страж, как будто бы Уиллоу на самом деле не услышала его. Но нет – она всё слышала прекрасно, просто совсем не ожидала этих слов. – У меня нет на это времени. Выпусти меня, и разойдёмся мирно. Девушка вздрогнула. – Понимаете, я... Не могу... Повисла тишина. Золотой Страж упал на колени и начал истерично смеяться. *** Если бы вы спросили Хантера о том, что он делает на рынке города поздним вечером, он бы с гордостью ответил вам, что находится на миссии. Важной миссии по поимке дикой ведьмы – одной из тех, что угрожает безопасности мирного населения. Ночь не пугала его – она его манила, как то безмятежное время суток, в которое могли расслабиться все, кроме него. Спустя целый день племяннику императора удалось выследить свою жертву. Молодой ведьмак часто приходил на ярмарку пятничными вечерами. Самая крепкая яблочная кровь продавалась только тогда и только здесь. Хантера следовало бы догадаться об этом и раньше. Парень соблюдал дистанцию – достаточное расстояние, чтобы не попасться на глаза ведьме. Он чувствовал себя диким зверем, преследующим свою добычу – да только нет, дикий здесь явно не он. Золотой Страж действовал очень аккуратно. Он ни в коем случае не должен был спугнуть свою жертву, не должен был потерять её из виду. Он был уверен, что в его своеобразном укрытии из кустов в тёмном неосвещённом закоулке его не замечает никто. Его цель зашла в один из известнейших трактиров здешних мест. Ему даже не придётся стараться: он просто подкараулит преступника с ослабленной действием алкоголя бдительностью, и миссия будет завершена. Для этого Хантер готов простоять здесь хоть целую ночь; в конце концов, его работа заключается не только в том, чтобы набивать кому-то морду, но иногда и в том, чтобы сидеть в засаде, не подавая признаков своего присутствия. Он почувствовал, как что-то коснулось его ноги. Хантер сначала не придал тому особого значения. Трава и трава, чего уж там. Но когда его голени обхватили лозы, игнорировать это уже не получалось. "Что за..." – юноша опустил глаза. Он увидел множество растущих с неестественной скоростью растений, которые пробивались из-под земли и невысокого травяного покрова и тянулись к его ногам. В его руках был посох, но воспользоваться им он не успел. Резкий рывок – и он оказался под землёй, позволив себе единственную слабость в виде испуганного вскрика. В следующий раз он очнулся, чувствуя давление во всём своём теле. И неудивительно: бесконечные лозы всё теснее сжимали его, словно отказываясь отпускать на волю. Как бы парень ни старался, он не мог пошевелить и мускулом. Ему ещё повезло, что толстые стебли не задушили его. Какая, вероятно, позорная была бы смерть. Погибнуть от рук... От чьих, собственно, рук? Хантер с опаской огляделся по сторонам. Он старался не паниковать, что в его положении было весьма сложно. Неужели его раскрыли? Неужели он стал пленником своей собственной цели? Он заметил девушку невдалеке. Она сидела на коленях и была совершенно неподвижна, так что в какой-то момент Хантер решил, что это может быть скульптура, а не живая ведьма. Но та пошевелилась; она держала руки перед собой и осматривала их с подозрительным интересом. Её тёмные волосы были заплетены в два небольших хвоста, а одета она была достаточно просто для такой погоды. Это её рук дело, не так ли? – Может, ты уже отпустишь меня? – требовательно обратился к ней Золотой Страж, заметив, что девушка двигается и может его слышать. Незнакомка обернулась. Теперь Хантер смог рассмотреть её получше: её лицо было круглым и бледным, словно луна, а волосы тёмными, словно сама ночь. Интересное сочетание. Она была точно не намного старше или младше него самого. Неужели эта девушка – простая девушка, – смогла поймать его безо всяких трудностей? Зачем? Может... Она заодно с его противником? – Ой, простите, пожалуйста! – девушка нервно извинилась и подбежала к нему. Но Хантер не мог верить этому милому виноватому выражению лица – не после того, как его связали. Ему приходилось бывать в самых разных ситуациях, сражаться с самыми разными ведьмами. Некоторые из них на злодеев отнюдь не были похожи, в то время как на лицах других всё было написано, как пером на бумаге. Доверять нельзя никому, даже тому, кого знаешь на протяжении приличного количества времени – это Хантер с детства усвоил ещё в замке, где регулярно шла холодная война между членами ковена, где тебя могли отравить, убить, подстроить всё таким образом, чтобы никто ничего не заподозрил, в том числе и ты сам. Тот, кто сегодня тебе улыбается, завтра может вырыть для тебя могилу. Он не мог быть уверен в том, что эта девушка не на стороне преступника. Не мог отрицать этого факта. – Простите? – он с подозрением сощурился на ведьму. – Ты связала меня посреди улицы и говоришь "простите"? О, нет, он выведет её на чистую воду. Она не проведёт его. – Поверьте, это было не по моей воле. Что? Это ещё что значит? Она правда хочет сказать, что случайно – абсолютно случайно, – связала его, члена Императорского Ковена, посреди ярмарки и заточила в тюрьму из растений? Она думает, он поверит ей? Девушка достаточно легко освобождает его из заточения. Её тревожный взгляд сменяется абсолютным ужасом, когда она видит его униформу. Это выглядело достаточно искренне... Неужели это и правда случайность? – То есть ты хочешь сказать, что всё это ты создала случайно? – Да, – она признаётся, опустив глаза. В это поверить было трудно, однако Хантер поймал себя на том, что начинает делать именно это. Случайно создать всё это? Да даже если и не случайно – заклинания такого уровня под силу далеко не каждому школьнику. Этой девушке прямая дорога в Императорский Ковен. Впрочем, если же это проклятье, то Золотой Страж обязан отправить её прямиком в Конформаториум. Такая впечатляющая сила может быть опасна для мирных жителей, но для начала Хантер должен убедиться в этом. Однако задание юноши было другим. Он нервно огляделся по сторонам. Нигде не было видно света, который мог бы свидетельствовать о возможном выходе. Хантеру следовало поторопиться, чтобы закончить миссию; у него не было времени на разборки с девушкой. Если дядя однажды поручит ему поймать её – он это сделает. Но раз его нынешняя миссия в другом, солдат не должен от неё отклоняться. Он предложит ей свободу в обмен на собственное освобождение. – Понимаете, я... Не могу... Стало тихо, словно на кладбище. Она молчала, боясь взглянуть на него, а он... Он начал смеяться. Именно в этот момент ему стало смешно с этой глупой нелепой ситуации. Он застрял здесь, с какой-то школьницей, и не мог закончить свою миссию, он потерял свою маску, свой посох и не мог отсюда выбраться. Это же просто смешно. Что он скажет своему дяде, который возлагает на него такие большие надежды? Что он упустил дикую ведьму потому, что его атаковала школьница? Император столько раз ему твердил, что он лучше своих ровесников, что он сильнее их, и потому нет никакой надобности общаться с ними. Но Хантер подвёл его; он проиграл, он был слаб, он не заслуживал похвалы. О чём это он? Как он вообще сможет что-либо сказать своему дяде, если он не может отсюда выбраться? Неужели здесь Золотой Страж и встретит свою смерть? *** Уиллоу не знала, что ей делать с этим свалившимся ей на голову истерично смеющимся парнем. Мало сказать, что она представляла себе Золотого Стража совершенно другим; он был точно не намного старше неё, хотя потрёпанный и даже болезненный вид визуально прибавляли года. У него был шрам на щеке, мешки под глазами и разорванное ухо. Она не сразу заметила щель между зубами, на месте которой, вероятно, раньше был ещё один. Его смех был каким-то надтреснутым, хриплым; короче, явно невесёлым. – Ты, эм... В порядке? – неуверенно спросила он, смущённо хватая себя за локоть. Хантер поднял на неё глаза. – А ты как думаешь? – резко спрашивает он, сузив глаза, словно хищник, не заботясь о том, насколько грубым мог выглядеть со стороны. – Да, я просто упустил свою цель и застрял здесь с тобой. Всё в полном порядке! – он рассмеялся снова, от чего у Парк по спине пробежали мурашки. Это была её вина. – Я придумаю, как нам выбраться отсюда, – тихо пробормотала она. – Мне нужно просто... Успокоиться. Она села на землю, которая была устлана мягкими стеблями, и обняла собственные колени. Как будто бы ей хотелось оставаться в заточении с психически неуравновешенным подростком, который, ко всему прочему, являлся правой рукой императора. Она просто возьмёт себя в руки и успокоится. Если эмоции заточили её, то их отсутствие её наверняка освободит, не так ли? Сказать проще, чем сделать. – Ты, эм... Хотя бы можешь объяснить, почему это произошло? – спросил Золотой Страж за её спиной. Он звучал так растерянно и неловко, что это было почти забавно. – Это проклятье? Как часто это происходит? – Не проклятье, но что-то вроде того, – ответила Уиллоу, не поворачиваясь. – Стебли появляются, когда я испытываю сильные эмоции. Это контролировать достаточно трудно. Но... Такое впервые. Она почувствовала, как земля (точнее, лозы) под ней начала двигаться, и догадалась, что парень позади неё тоже садится. – Ну и что привело тебя к тому, чтобы создать вот это? – прямо спросил он. Как будто он был её другом, которому она могла доверять личные переживания! Похоже, этот парень не имел никакого понятия о дипломатии и близком общении. – Это немного личное, – отстранённо ответила она, будто бы желая интонацией своего голоса дать понять, что его, пусть он и уважаемый член Императорского Ковена, это мягко говоря не касается. – Но, если вкратце... Меня разозлила одноклассница. Как видишь, я не особо сильна в магии, и эта... Девушка любит издеваться над теми, кто слабее неё. Она меня разозлила. Хантер нахмурился. Не сильна в магии? Она издевается над ним? – Странно, – просто сказал он. – Что странно? – Уиллоу напряглась. Он считал странной её или её эмоции? Он насмехаться над ней, узнав, что её вывел из себя такой пустяк? О, Титан, это ведь и правда звучало, как сущий пустяк, в то время как девушка была готова от злости сравнять Боунсборро с землёй. Не в буквальном смысле, конечно, но ощущалось это примерно так. – Странно, что о тебе так говорят, – дал блондин удививший её ответ. – Я не знаю, какой у вас там уровень подготовки в школе, но я бы не сказал, что это, – он сделал паузу, обводя головой окружавшие их растения, хоть и знал, что собеседница, сидящая к нему спиной, не может видеть этого жеста, – слабо. Немногие члены Императорского Ковена на такое способны, я тебе скажу. То есть, я имею ввиду новичков, – быстро поправил он себя, поняв, что сболтнул лишнего. – ... Правда? – слабый, искренне шокированный голос девушки донёсся из-за его спины. Хантер мысленно ударил себя. Не хватало ещё, чтобы гражданские начали сомневаться в силе главнейшего из ковенов! А Уиллоу, в свою очередь, была удивлена до такой степени, что покраснела и почувствовала жар. Она не ожидала комплимента, да ещё и от члена ковена. Она привыкла считать себя слабой и неспособной; сначала Эмити, а затем и Боша ясно дали ей это понять. Она ценила заботу и поддержку Гаса и Луз, но им так и не удалось переубедить её в том, что она слаба... Слабее многих, если быть точной. Она просто приняла это, но старалась стать сильнее, трудилась изо дня в день. И тут Золотой Страж заявляет ей, что она сильна, и говорит об этом так просто, констатирует сухой факт. И как она должна принять его? Она привыкла считать себя слабой, она так считала всю свою сознательную жизнь. Она не могла поменять мнение по щелчку пальца. С другой стороны, незнакомцу было виднее, не так ли? Тем более ему – опытному вундеркинду, члену Императорского Ковена и одному из сильнейших ведьм. – Спасибо, наверное, – неловко благодарит она и радуется, что он не может видеть её побагровевшего лица. Прямолинейный юноша смутил её именно искренностью своего сухого комплимента. – Но немногие так считают... – Не всегда стоит доверять мнению других. Иногда они просто завидуют. Уиллоу могла бы с этим поспорить. Вряд ли у неё было что-либо, чему могла бы завидовать Боша. Но кое-что из его слов было правдой. Продолжать любить себя, невзирая на чужие слова, тоже, по сути, сила характера. Девушка неопределённо хмыкнула, опустив руку на мягкие стебли. Они были слегка влажными, и, проведя рукой по одному из них, Уиллоу ощутила приятную освежающую прохладу на своей руке. – Странно, что об этом говоришь мне ты, – невзначай сказала она, даже не заметив, как перешла на "ты". Это не имело особого значения, а потому Хантер на это внимания не обратил. Ответ он дал не сразу. – Поверь, я знаю, о чём говорю, – вздохнул блондин, запуская руку в светлые волосы, как будто умаялся от жары. – В Императорском Ковене такое происходит постоянно. Ведьмы соревнуются друг с другом, желая показать себя как можно лучше и опустить противника как можно ниже. Ничего не подумай – в жизни такое встречается часто. – Я знаю, – Уиллоу кивнула. Она была не глупой. – Мне тоже завидуют очень многие, – добавил Хантер, опустив голову и став на несколько тонов тише. Многие взрослые негодовали по поводу того, что ребёнок занимал столь высокую должность. Некоторые его подчинённые бывали вдвое, а то и намного старше него. Мальчишку просто избаловали – вот каковым было общественное мнение. Это была далеко неправда, но разбираться толком никому не хотелось. Зависть ослепляла живых, не оставляя ничего, кроме чёрной пустоты в груди. Девушка понимающе промычала. – Так а здесь-то ты что делаешь в такой час? Какая-нибудь миссия? – спросила она, по всей видимости, желая сменить тему на более приятную. Теперь она обняла колени, прислонившись к ним с заинтересованным видом. – Я должен был выследить и поймать дикую ведьму. От ответа Уиллоу слегка поёжилась. Она знала одну такую ведьму, за которой охотился целый Ковен. На самом деле, Ида не так уж плоха. Но к чему приведёт спор с правой рукой императора? Вероятно, ни к чему, кроме бессмысленного риска. – Опасного преступника? – она заморгала. – Конечно. Он же дикий, – ответил солдат, слегка удивлённый таким уточнением. – Все дикие ведьмы – преступники. На это Парк было нечего ответить. Словно не обратив внимания на её молчание, Хантер продолжил: – Но теперь я его упустил, – с губ парня слетел очередной тяжёлый вздох, со свистом вышедший через щель между зубами. Усталость тяжелила ему веки, и Хантер понимал, что хочет заснуть. Заснуть и проснуться, как от неприятного сна. – Из-за этого ты так переживал? – осторожно спросила она. Девушка могла бы поклясться, что чувствовала, как он нерешительно кивает за её спиной. – Ты можешь объяснить, что тебе помешали. Это ведь даже не ложь. Хантер удержался от того, чтобы горько усмехнуться. О, как наивна эта девчонка! Впрочем, мог ли он её за это винить? Она и дня не была в Императорском Ковене и понятия не имела о жестокой правде – о том, какова она, настоящая жизнь. Она просто ученица, и ей не свезло познать взрослую жизнь раньше времени, как, например, ему. – Императора это не заботит, – ответил юноша, с пониманием относясь к её наивности. – Реальный мир устроен не так, каким ты его, вероятно, привыкла видеть, девочка-цветок. Если ты не справился с тем, что тебе поручили – ты провалился. А при каких обстоятельствах – это уже никого не волнует. Его слова заставили её нахмурился. Обида обожгла ей грудь. Он думает, она глупа настолько? – Во-первых, не называй меня так, – в её голосе прозвучали нотки раздражения. – Во-вторых, я не идиотка, так что не надо учить меня жизни. В этот раз парень не сдержал усмешки. – Разве я учу? Да и если ты сделала такое предположение, то ты и правда не так уж и много знаешь о жизни. – Просто моя жизнь другая! – сердито ответила Уиллоу, не задумываясь о своих же словах, которые только что произнесла. Злость и обида захлестнули её. Кем возомнил себя этот мальчишка? Он думает, что, если он Золотой Страж и правая рука императора, то знает больше всех на свете? Он правда считает, что единственный из всех познал жизнь? Да, он был опытнее неё – это бесспорно. Возможно, он действительно умел гораздо больше, знал гораздо больше, прошёл через гораздо большее, чем она. Однако это не давало ему права обесценивать чужие проблемы. Он совсем не знал её, но смотрел на неё свысока. Все дети из престижных семей такие испорченные? Хантер снова не сразу заметил тянувшиеся к его рукам лозы до тех пор, пока они не обвели его правый локоть и не сдавили до боли. – Убери от меня свои растения! – завопил он, пытаясь высвободить руку, но своими попытками только усиливая хватку крепких стеблей. – Тогда не зли меня! – огрызнулась Уиллоу, неохотно начертив в воздухе круг. Лозы отпустили Хантера, и тот потёр наболевшее место уцелевшей рукой. На некоторое время между ними повисло молчание: она обиженно прижала к себе колени, нахмуренно смотря в сторону и не желая снова вступать в разговор. Он смотрел на свою руку, которую в настоящий момент нашёл почему-то самой интересной вещью в мире. Небольшая царапина появилась на его запястье после растения. Наверное, он заслужил это. – Прости, – тихо уронил юноша. – Я не хотел назвать тебя глупой или что-то в этом роде. Но ты правда не знаешь очень многого. Вот скажи: тебе хоть раз приходилось ночевать на горе? Добывать себе еду в лесу? Ничего из этого Уиллоу не приходилось делать. – Нет, – слегка неуверенно сказала она. – Вот видишь. А скауты проходят эти испытания ещё перед тем, как стать членами ковена. – И ты тоже всё это делал? – удивилась девушка. – Да, – подтвердил Хантер, – и даже больше. Как бы я стал Золотым Стражем, по-твоему? В этот момент Уиллоу почувствовала себя немного растерянно. Этот парень... Сколько ему лет? Он в таком юном возрасте выполнял такие непосильные для многих взрослых вещи? Уиллоу вспомнила шрам, ухо и мешки под глазами, и вина внезапно захлестнула её. Этот мальчик действительно прошёл через многое. Чтобы занять такую высокую должность, он прежде должен был доказать, что этого достоин. Его жизнь другая, но, возможно, не такая роскошная, как представляло себе большинство жителей островов, включая её саму. – В Ковене ты должен силой показать, чего стоишь, – продолжал Страж, своими словами развевая последние её сомнения и подтверждая догадки. – Слушать тебя там... Никто не будет. Если ты не справился, облажался – значит, ты недостаточно силён, – грустно признал блондин, рассматривая свои ладони в перчатках, словно бы мог видеть заученные шрамы сквозь них. Он хорошо помнил расположение каждого из них, а также историю получения того или иного шрама. – А если ты недостаточно силён... То и ничего тебе там делать. Парк поджала губы. Чем-то отношения между членами ковена напомнили ей Бошу. Только этих самых "Бош" там точно было куда больше. – Знаешь, я немного понимаю тебя, – сказала Уиллоу с грустной улыбкой. – Меня чуть ли не с рождения называют "полуведьмой". До недавних пор я не умела делать толком ничего. Сначала отец записал меня на курс Мерзостей, и у меня совсем ничего не получалось. Чуть погодя, благодаря... Одной своей подруге, я обнаружила у себя способность к магии растениеводства. Дела пошли лучше, однако некоторые ребята вроде Боши до сих пор продолжают обзывать меня. Наверное, это прозвище будет со мной до конца моей жизни, – она неопределённо пожала плечами, подняв глаза к небу. Вернее, нет – неба не было видно из-за растений, которые заполонили всё пространство вокруг них. Сможет ли она когда-нибудь избавиться от этого нелепого прозвища? – Тебя так называли? Девушка угукнула. Она думала, что его это так удивило потому, что первоначально она произвела на него впечатление сильной ведьмы, но причина была другой. Хантер опустил голову, тихо, почти шёпотом произнеся: – Меня тоже. Глаза Уиллоу расширились. – Что?.. – она не могла в это поверить. Его, Золотого Стража, главного приближённого императора кто-то осмеливался так называть?! Хантер немного помолчал, обдумывая, стоит ли ему говорить с ней на эту тему. Он поставил одну ногу перед собой, согнув её в колене и оперевшись на неё рукой. – Я не обладаю магическими способностями. Без посоха я не могу творить магию, – стыдливо признался юноша. – Многие считают, что император сделал меня Золотым Стражем только потому, что я его племянник. Я самый молодой из них, так ещё и колдовать не могу... Но я правда очень много тренировался, чтобы заслужить это звание. Хотя иногда я до сих пор думаю, что так и не заслужил его до конца, – тихо добавил он, чувствуя лёгкое покалывание в носу и щипание в глазах. Шестнадцатилетний подросток не привык разговаривать на столь личные темы и обсуждать с кем-либо свои чувства. Некоторые члены ковена открыто ненавидели его, большинству было на него откровенно говоря всё равно. Белос... Называл слабостью любые слёзы, любой намёк на жалость или сожаление. С детства он учил своего племянника, своего маленького верного солдата быть сильным, и Хантер не мог сказать, что такое воспитание имело лишь отрицательные стороны. Возможно, он не имел большую часть из того, что имели его ровесники, не мог назвать своё детство счастливым или беззаботным, но он умел достаточно, чтобы выжить даже в суровых нечеловеческих условиях. Несколько раз это спасало Хантеру жизнь (но ведь оно же и подвергало её опасности). Уиллоу не знала, что на это ответить. Золотой Страж – племянник императора? Она этого не знала, да и, если уж быть до конца честной, вообще ничего не знала о нём до сегодняшнего дня. – А мы похожи больше, чем я думала, – призналась она, почему-то улыбнувшись раньше, чем успела это осознать. Тепло поселилось в её груди, словно с её души только что упал противный камень, впервые за долгое время предоставивший возможность свободно дышать. Её понимали. Она была не одна в мире с этой болью. Она познала прелесть эгоистичного желания с кем-то делить свою печаль. Она встала, повернувшись к нему. Юноша вопросительно посмотрел на неё; в пурпурных глазах читалась лёгкая озадаченность. Золотой Страж не мог понять причину её улыбки. – Почему ты улыбаешься? – Это приятно, когда кто-то действительно понимает тебя. Хотя бы частично, – ответила она и почему-то протянула ему свою руку. – Я думаю, ты был прав, когда сказал, что не всегда стоит прислушиваться к мнению других. Одна моя близкая подруга постоянно говорит, что чудаки должны держаться вместе. Особенно если они похожи. Хантер некоторое время смотрел на её руку, ощущая себя глупым младенцем. Странное тепло разлилось по его телу. Сердце, которое часто оставалось хладнокровным в моменты битв и реальных опасностей, отчего-то забилось чаще, создавая приятное покалывание в области грудной клетки. Это было странное головокружительное чувство, которому парень не знал названия. Неуверенно он протянул свою руку и схватился за ладонь ведьмы, которая улыбнулась шире, немного позабавленная его нерешительностью. – Интересная у тебя подруга, – сказал Хантер, поднявшись с её помощью на ноги. – Как тебя зовут-то? – Уиллоу, – представилась она. Золотой Страж не успел назвать своего имени. Земля под ними затряслась, стебли начали расползаться в стороны. Подросткам пришлось крепче вцепиться друг в друга, чтобы не упасть на землю. Это действительно была земля – твёрдая земля под их ногами. Девушка не успела осознать, как именно это произошло, и пришла, наконец, в чувства только тогда, когда поймала себя на том, что прислонилась к нему. Её голова врезалась в грудь юноши, в твёрдые холодные доспехи, от чего мир перед её глазами на несколько секунд расплылся. Рефлекторно она успела ухватиться за дужки очков, не позволяя им слететь с её носа. Осознание пришло вместе с жаром, прилившим к её щекам. Она отстранилась и заметила, что была не единственной, кто смутился в этой ситуации. – Спасибо, что выслушал... Рада была познакомиться... – сказала она, стараясь вложить в свои слова максимальную уверенность, в то время как отведённый взгляд выдавал её смущение. – Да, я тоже, – парень прочистил горло, так же не желая смотреть ей в глаза. Он прежде никогда не боялся смотреть кому-то в глаза. Он никогда ни с кем не разговаривал на подобные темы, и никто раньше не говорил ему, что он с кем-то похож. Парень был одинок в своей судьбе и считал это нормальным, а теперь растерялся, столкнувшись с чем-то новым и странным. Странным, но приятным. Эта девушка... Уиллоу оказалась первой ведьмой его возраста, с которой он разговаривал в принципе. В его мыслях стоял туман; ему ещё предстояло обдумать этот день. Хантер ненавидел оставлять проблемы нерешёнными. – Возможно, мы ещё встретимся, а, возможно, уже никогда... Но спасибо, что помог мне выбраться отсюда, – она искренне улыбнулась, снова ощутив тепло. Лицо Золотого Стража сделалось мягким. Без нахмуренных бровей, едкой усмешки и сверлящего взгляда оно стало гораздо более приятным. Он казался обычным подростком, за исключением пары шрамов. "Интересно, как он получил эти шрамы?" – невольно подумала она. Разве в Императорском Ковене не было целителей, которые могли бы это излечить? Уиллоу нашла это немного странным, но спрашивать не стала. Подняв глаза, она с ужасом для себя заметила, что небо почернело. – Мне пора! – воскликнула она, дёргаясь с места и слегка озадачивая парня резкостью своих движений. – Мои отцы будут волноваться. Да и у тебя миссия, так что... Надеюсь, до встречи. Она хотел уйти, но в её голове внезапно промелькнула совершенно идиотская мысль, когда она ещё раз посмотрела на него. Уиллоу захотелось сделать на прощание ещё одну вещь, о которой она, вероятно, скоро пожалеет. Поцелуи в щёку ничем необычным не были. Ими могли обмениваться не только возлюбленные, но и друзья. Нет, конечно, возлюбленные тоже могли это делать, и это было по-особенному. Допустим, в детстве они с Эмити даже иногда здоровались подобным образом, но поцелуи от Луз, конечно же, ощущались совершенно по-другому. Уиллоу целовала в щёку своих отцов перед уходом в школу или перед сном. Он притянулась и быстро чмокнула его в здоровую щёку. Этот парень, вероятно, никогда не знал ласки, раз вздрогнул от одного её прикосновения к его плечу. Но Уиллоу смогла это сделать – она не знала, увидит ли его когда-либо ещё, и хотела, чтобы хотя бы этот момент остался в памяти у обоих. Она почувствовала себя лучше благодаря нему, хотя он был последней ведьмой на островах, от которого она ожидала помощи. Она была благодарна этому парню. Хантер не понял, что произошло. Прикосновение чужих губ к его щеке было абсолютно новым прикосновением. Когда он был маленьким, Белос мог поцеловать его в лоб, перед тем, как накрыть одеялом и пожелать спокойной ночи, но это было настолько давно, что его тело уже позабыло о всякой ласке. Странное прикосновение было приятным, и даже его последствие, когда на щеке Хантера остался влажный след. Он не понимал, что это было, но почувствовал жар во всём теле и болезненные ощущения в сердце, рвущемся наружу с новой силой. – Мне пора, – это было последним, что он услышал от Уиллоу, и даже не успел сказать ей что-либо на прощанье. Она исчезла, растворилась в ночи, так похожей на её волосы. А Уиллоу бежала, она действительно спешила несмотря на то, что в её голове происходил сущий бардак. Что она наделала?! Этот парень, вероятно, сочтёт её ужасно легкомысленной. И будет прав! Она могла обнять его, она могла сделать что угодно, но выбрала именно поцелуй в щёку. Ни один поцелуй в щёку раньше не заставлял её испытывать таких терзаний. Раньше она не целовала в щёку никого из тех, кого знала чуть больше часа. Но и ни с кем раньше она не ощущала прежде такого духовного родства, такого глубокого и искреннего понимания, как сегодняшним днём. Она вспомнила про свои удобрения. Пакет был порван, но у Уиллоу по-прежнему оставалась магия. Хоть несчастная земля и промокла, она высохнет через некоторое время и будет пригодна к использованию. Пакет она сможет найти и дома. Неожиданно проблемы, которые она считала нерешаемыми, превратились в мелкие неприятности. Если бы её отцы (в особенности, Харви) узнали о том, что она поцеловала в щёку малознакомого мальчика, то (снова, в особенности, Харви) были бы в гневе. Сейчас же только беспокойство отразилось на лице Гилберта, когда на пороге он встретил воротившуюся дочь. – Где ты была так долго? – с нажимом спросил её отец, пропуская девушку внутрь дома. Его лицо было искажено переживанием. – Прости. Вечером улицы загружены, ты же знаешь... Это не было абсолютной ложью, однако Уиллоу почувствовала себя нехорошо от сокрытия правды. Она переоделась и папа отвёл её на кухню, где её ожидали дымящийся горячий чай и – о, она угадала, – сладкий яблочный пирог. *** В ту ночь Хантер долго не мог уснуть, а когда сумел, ему ничего не снилось. Этот вечер был... Трудным, мягко говоря. Ему таки удалось выследить свою жертву – да кто вообще заходил в бар на какой-то жалкий час? – и к дяде он вернулся не с пустыми руками. Слишком уставший для того, чтобы думать, Хантер лёг на кровать и заснул практически сразу, как его голова соприкоснулась с подушкой. Вскоре странный день был практически забыт. Этот момент растворился в бесконечном потоке повседневных, привычных, повторяющихся дел. Золотому Стражу не стоило всерьёз рассчитывать на дружбу с какой-то девчонкой (хотя в первые дни после он позволял себе подобные нелепые мысли). Он – Золотой Страж, и у него не было друзей. Так считал он, но не судьба, которая, по-видимому, очень любит неожиданно сводить людей в неожиданное время и в самых неожиданных местах. В их случае этим местом стала та же самая ярмарка, только теперь был тёплый безоблачный день. Это был его редкий выходной, когда он мог себе позволить небольшую прогулку. Без формы он слился с толпой. Он проходил мимо десятков и сотен прохожих. Знакомая обстановка напомнила ему странный день и ту девушку, но эта мысль очень скоро забылась. Хантер был уверен, что им не суждено встретиться вновь. Каким же было его удивление, когда он, почувствовав прикосновение к своим ногам и опустив глаза, увидел лозы, которые начинали обвивать его голени, но в этот раз мягко, плавно и нежно. Он быстро пробежал глазами по толпе. Его взгляд остановился на знакомых чёрных, как ночь, волосах. Уиллоу мило беседовала со старушкой за прилавком и улыбалась ей. Она взвалила на своё плечо огромную сумку персикового оттенка и даже не вздыхала от тяжести. Хантер смотрел на неё сквозь толпу, двигая голову всякий раз, когда кто-либо из прохожих перекрывал вид на неё, но не решался подойти ближе. В какой-то момент она случайно столкнулась с ним взглядом. Она была так же шокирована, как и он, словно бы никто из них не мог поверить в существование друг друга. Их разделяли несколько метров до тех пор, пока они не начали делать осторожные шаги навстречу. Точнее, Уиллоу начала; Хантер попытался, но ловушка растений дала о себе знать, крепче обвив его ноги до красноватого следа на бледной коже. – Прости пожалуйста! – девушка охнула, быстро начертив круг и освободив его из хватки. – Я не знаю, как это произошло... Я тебя даже не видела. – Ничего страшного. Что-то случилось? – осторожно поинтересовался Страж, изучая её взглядом. Если её магия снова вышла из-под контроля, что-то должно было случиться. – В том-то и дело, что ничего. Это странно. Они будто сами тебя почувствовали и нашли, – она опустила глаза на его недавно схваченную ногу. – Сильно болит? – Вообще нет. Они были достаточно осторожны со мной. Уиллоу неловко улыбнулась, не решаясь посмотреть ему в глаза. Они не виделись приличное количество времени, и было странно вновь спонтанно встретиться посреди заполненной улицы. Вокруг кипела жизнь, пока они совсем не торопились разговаривать друг с другом. – Ты снова на какой-то миссии? – Нет. Сегодня у меня выходной. – Тогда, может быть, пройдёмся? – нерешительно предлагает она и почти ожидает отказа, но парень ломает все её пессимистичные ожидания, пожав плечами, что означало не слишком охотное, но согласие. – Раз уж встретились, то почему нет, – он втайне радуется предоставившейся возможности провести с ней какое-то время. Вероятно, это и есть дружба – думает Хантер, не имея понятия о каких бы то ни было взаимоотношениях. – Меня, кстати, Хантер зовут, – говорит он, вспоминая о том, что так и не представился во время их первой и последней встречи. – Я тогда не успела спросить твоего имени, – призналась Уиллоу, её щёки залились румянцем при воспоминании о том вечере. Она всегда находила забавным смущение влюблённых людей, когда наблюдала за Луз и Эмити, за тем, как её знакомые глупеют на глазах. Впервые ей довелось почувствовать нечто похожее – что-то между стыдом и величайшей радостью. Конечно, это не могла бы влюблённость, поскольку они знакомы всего ничего. Может, стоящая рядом симпатия. В конце концов, он солдат, и регулярно видеться они никогда не смогут. Она на это не рассчитывала, но могла рассчитывать для начала хотя бы на дружбу. Не то чтобы она слепо верила в судьбу, но вторая подряд "случайная" встреча, возможно, не так уж и случайна? – У тебя цветок в волосах, – внезапно заметил блондин, указав на небольшой бутон растения, названия которого не знал. – Правда? Где?