Слишком холоден, чтобы быть с тобой.

— Хэй, Россия, — сказал Америка, щелкнув ручкой. Это не должно было быть так заметно, но беспокойство в глазах американца явно было сильным. — Твое злобное альтер-эго и правда выходит из под контроля, понимаешь? Россия поднял бровь и скрестил руки на груди. — Мое что? — Твой приятель-коммуняка или что-то типа… — Американец вздрогнул, когда по его спине пробежал знакомый холодок, а температура в комнате значительно упала менее чем за минуту. — Ты имеешь в виду Советский Союз? — Я ведь так и сказал, разве нет? — То, что он коммунист, не делает его злым! — Россия сжал кулаки. Небольшая улыбка расплылась на лице Америки. Он знал, что русского раздражало, когда кто-то говорил о прошлом, но именно поэтому ему хотелось дразнить его еще больше. Просто его реакция была уж слишком милой. — Как скажешь… Так то у меня есть дела и поважнее… — Глаза американца бесцельно блуждали по комнате. — И какие же? Словно по сигналу, дверь в офис Америки распахнулась, а в неё вошел представитель с телефоном в руках. — Америка, сэр! Трамп руководит планом строительства стены! — Америка улыбнулся снова, поднимая солнцезащитные очки, тем самым открывая свои красивые, небесно-голубые глаза. — Видишь? Важные дела, Россия. — в ответ русский лишь закатил глаза — Позже, чувак. — Америка помахал на прощание и пошел рядом со своим представителем. Россия лишь вздохнул и почувствовал, как воздух стал теплее, когда Америка ушёл. Его всё это раздражало. Как же больно было рядом с Америкой. Как будто холодная война никогда и не заканчивалась. — Почему он думает, что я могу что-то сделать с Союзом? Этот ублюдок делает все, что хочет и когда хочет. — вздохнул Россия и сделал глоток из того, что дал ему бармен. Он не смог точно вспомнить, что это было, но оно было достаточно сильным, чтобы обжечь ему рот. — Что же мне делать? — Он оглянулся и увидел справа от себя небольшой столик с группой стран, споривших о чем то между собой. Он подметил, насколько они меньше него, и предположил, что это европейские страны. — Я не собираюсь подписывать договор, ты, чертов мерзавец! Как я должен развивать свою экономику с твоей валютой? — Англичанин повысил голос, когда несколько других, сидевших рядом с ним, опустили головы. Франс выглядел так, словно собирался заснуть — Почему мы вообще говорим об этом? Мы поняли, что вы особенный, мсье. — Вы жалуетесь, что входите в группу стран под одним названием, но разве Великобритания не за это? — спросил Польша. Взгляд, который он получил от Великобритании, заставил его тревожно округлить глаза. — Ой, извини, я не это имел в виду… — Бой длился бесконечно. Россия знал, что ему нет дела до их никому ненужных разговоров, и рано или поздно он бы прекратил их. Только когда кто-то подошел к нему, он снова переключил внимание на крики. — Привет, Россия. Это был Германия. Он давно с ним не разговаривал, так что было приятно наконец получить шанс догнать его. — О, Германия. Как дела? — В общем, довольно неплохо. Хотя не могу сказать того же о тебе. Выглядишь не очень. — Глаза России потускнели, но легкая улыбка появилась на его лице. Россия балансировал с напитком в одной руке, безнадежно опираясь на другую. — Я просто думаю что бы такого сказать Советскому Союзу, чтобы он оставил Америку в покое. Есть идеи? — Германия выглядел немного удивленным. — Вы все еще имеете с ним дело? — Я не думаю, что смогу выжить без него, — объяснил Россия. Что-то в этом сделало его немного более эмоциональным, и Германия легко это уловил. — Поверь мне, Россия. Я знаю, что для тебя это было не так уж и давно, но тебе нужно двигаться дальше — сказал он харизматичным голосом, пытаясь поднять настроение россиянину. Россия отрицательно покачал головой. — Не могу. По крайней мере, пока. Кроме того, теперь он — все, что у меня есть. — А как же Беларусь и Украина? Они же твои соседи, да? — Германия попытался изобразить надежду. — Не знаю. Что, если они до сих пор не простили меня за то, что я им сделал? Американский придурок имеет наглость запугивать меня только из-за моего прошлого. — Думаю, не стоит воспринимать его всерьез. — Германия смущенно рассмеялся от нервозности. — У всех нас есть проблемы, с которыми нам приходится иметь дело, даже у Америки. — Да, но... — Россия сжал кулаки. Почему он вообще должен так много думать об этом американском идиоте? Было так много других людей, которые были действительно близки ему, на которых он мог сосредоточиться вместо этого. — Я думаю, что он ненавидит меня. Думаю, поэтому я тоже всегда так холоден с ним — виновато сказал Россия. Не похоже, что он мог это контролировать. — А ты? — Германия спросил — Ты его ненавидишь? — Нет…! Ладно, может быть, немного. Но это только потому, что он все время такой упрямый. Еще он шутит на серьезные темы, хотя прекрасно знает, что они меня задевают… Например, когда он говорит о Советском Союзе... — Может быть, тебе следует посмотреть, что на самом деле делает Советский Союз, чтобы так сильно его раздражать? Может быть, у Америки есть причина? Россия кивнул: —Да, ты прав.

***

— Я дома... — Он оглядел свою квартиру и вздохнул. — Верно, здесь никого нет... — Это была его дурная привычка. Раньше он жил в огромном особняке со многими странами. Теперь только он и Советский Союз в маленькой обшарпанной квартирке. Россия посмотрел на свое отражение в зеркале. Он выглядел таким изможденным и слабым… — Боже, да что со мной не так!? — Его голова опустилась. Ему так хотелось выплеснуть свои чувства. Исчезновение его истории было лишь вопросом времени. — Эй, малыш. Пораженный, Россия быстро обернулся и нахмурился. — Вот ты где, — сказал он, сдерживая слезы. Советский Союз был единственным другим жителем, который жил с ним. Несмотря на довольно высоккий рост России, Советский был чудовищно высоким, по крайней мере, на голову выше него. — Искал меня? — Ну, в любом случае вас не должно быть трудно найти, раз уж вы на пенсии и все такое. — Ты так говоришь, как будто это что-то плохое. — Советский Союз равнодушно пожал плечами. — Как будто я хочу быть частью ваших скучных собраний… — Перестань беспокоить Америку тем, что ты делаешь. Ты же знаешь, что наши отношения ухудшаются, когда ты это делаешь. — Тихим тоном он добавил: — Кроме того, он очень расстраивается из-за меня. — Он не ожидал, что Совет услышит, но, судя по приподнятой брови его предшественника, было ясно, что он услышал. Он даже весело усмехнулся в ответ. — Хм, правда? Это странно, я понятия не имею, о чем ты говоришь. Но ты же знаешь этих нехороших американцев. Они скажут все, что угодно, лишь бы сбить тебя с толку. Россия почувствовал, как по его лицу скатилась капелька пота. Он ненавидел это признавать, но боялся встать вплоть до Советского Союза. В конце концов, он был для него как отец. — Честно говоря, я им больше верю чем тебе. Не принимай это близко к сердцу, Советский. — Союз был не очень рад такому ответу. — Звучит почти так, как будто тебе нравится этот американец. — Глаза России вдруг расширились, когда он отчаянно придумывал выход из этого разговора. — Просто прекрати, что бы ты ни делал, ладно? — Вот во что превратилась великая Российская империя... В рабыню запада. Как хочешь… — Поднявшись с дивана, Совет встал во весь рост. Он выглядел намного здоровее, чем Россия в тот момент, и, мягко говоря, гораздо более устрашающим. — Я даже не знаю, зачем мне здесь жить. — К-куда еще ты пойдешь? Слова России заикались и невнятно. Его мысли мчались быстрее чем его слова, и ему было трудно поддерживать разговор. — Я слышал, что в Украине есть одно довольно милое место Украина... Столько ей пришлось выстрадать за это время. Чем больше он думал об этом, тем больше злился на себя Россия. — Она бы никогда не позволила тебе остаться там, — монотонно сказал он. Советский рассмеялся с угрожающей ухмылкой. — Кто сказал, что я спрашивал? — Прекрати, пожалуйста. Просто оставайся здесь и не беспокой наших соседей, я тебя умоляю. — Как мило с твоей стороны предложить, но зачем мне оставаться здесь с тобой? Ты всего лишь жалкая копия меня самого. Жалко, правда, Россия? Ты мог бы быть намного больше. — С подлостью он схватил руку России и наблюдал, как его прикосновение обжигало кожу русского, тем крепче становилась его хватка. Как бы это ни было больно, русский не позволил ни звука сорваться с губ, зная, что, что бы он ни сказал, Союз перестанет его мучать. Единственное, что он мог сделать, это смириться с этим и позволить ему делать все, что ему заблагорассудится, пока никакая другая страна не пострадает. Советский рассмеялся и отпустил его. — Ты даже не сопротивляешься? — Впитывая боль, которую он чувствовал от своего предшественника, Россия спросил его: — Почему я должен? — Может, потому, что я твой враг? — Россия продолжал держать его раненую руку, не говоря ни слова между вдохами. — Тц, видишь? Вот почему ты слаб. — Он повалил его на пол без возмездия. — Хорошо, вы меня убедили. Я никого не побеспокою, Россия. При одном условии… — сказал он с холодным взглядом в глазах. — Ты должен делать все, что я тебе говорю, без вопросов. — Россия знала, что это единственный способ защитить окружающих. Он был обязан им безопасностью. — Мы договорились? — С трудом русский кивнул. Если это должно было ощущаться как победа, то… он точно не ощущал себя единым целым с ним.