Solitude

Длинные, эстетичные пальцы зарываются в белые волосы. Стягивают испорченные дешевой краской пряди в кулак. В темноте сложно разглядеть чужое лицо, но Чишия ощущает нутром, как чужой проколотый пирсингом язык проходится по зубам, а губы растягиваются в умопомрачительной улыбке. Странно. Неправильно. Но такой военный завораживает, как никогда. Светловолосый тянется к нему руками, издевательски медленно устраняет пару верхних пуговиц рубашки с интересным тигровым принтом, касается подушечками пальцев удивительно гладкой кожи, вызывая у Сугуру несдержанный вздох. — Заебался прятаться, — жалобно выдает Нираги, утыкаясь носом в фарфоровую шею, в которую так и хочется вгрызться зубами до крови, оставить кучу засосов и синяков. Его! И только его! — Я хочу тебя каждую секунду своего ебанного существования. Я люблю тебя, Чишия. — Славно, — мурлычет беловолосый, прикрывает глаза, когда военный проводит языком вдоль шеи. Сугуру срывается, прижимается к Чишие всем своим напряженным телом, покрывая тонкую кожу хаотичными поцелуями. Блондин тихо мычит от удовольствия, улыбаясь уголками губ. — Никаких засосов. Нираги останавливается, коротко целует за ушком, выпрямляется и старается разглядеть сквозь темень длинного, пустующего коридора выражение лица белобрысого. И уже догадывается с какой надменностью, доминантностью и манией величия на него смотрят. — Как меня бесит твое пренебрежение, — шипит Сугуру, сплетая их пальцы. Слышать подобное от боевика не в новинку. Он улыбается, смотрит снизу вверх, явно наслаждаясь реакцией. — А меня твоя тупость, но я же молчу. — Я люблю тебя, — еще раз признается Нираги шепотом, втягивая беловолосого в страстный поцелуй. Приручить наглухо отбитого военного оказалось проще простого. Особенно для такого гения, как Шунтаро. Нираги всегда был в центре событий. Опасных событий. Но даже если и так, вступить с ним в союз для Чишии было очень даже выигрышным решением. На базе под тошнотворным названием «Пляж» к нему и близко не подходили, боясь, что окажутся лежащими на заднем дворе в мусорном контейнере трупами. А Сугуру смотрел на него, как на лакомый кусочек, самую важную драгоценность его жизни. Военный действительно был влюблен.

***

Холодный ветер проникает сквозь приоткрытое окно. На улице мрачнеет, темные тучи затмевают солнце, окутывая «Пляж» апатичной атмосферой. Чишия сидит на подоконнике, задумываясь о чем-то своем, глубоком и гениальном. А Нираги вальяжной походкой заходит в комнату, падает на кровать спиной и устало вздыхает. — Чиши, — зовет боевик, устремляя взгляд в потолок. Блондин отвечает ему взглядом без капли заинтересованности, — хочу убить их всех. — И долго думал? — Шунтаро кидает усмешку в его сторону, после чего снова задумывается. — Да каждую, блять, секунду думаю! — Сугуру принимает сидячее положение, осматривает того полностью, закатывая глаза, — Шляпник строит из себя ахуенного лидера, а на деле ничтожество, что нашими руками загребает всю грязь. Про Агуни и говорить смешно. — Ты прав, — глаза боевика загораются от внезапной похвалы. Он наблюдает, как белокурый спрыгивает с подоконника, подходя к нему, — а что насчет меня? Нираги медленно облизывает губы, опирается на локти, разваливаясь на кровати. — Ты ебанный умник, Чишия. Жестокий и хитрожопый, — Сугуру выжидает, пока блондин сделает первый шаг. Но тот застывает на одном месте, в своем репертуаре спрятав руки в карманах серой (белой?) спортивной накидки. Блядский Чишия. Хочется прижать к себе, придушить и вые… — Я рад, что ты так считаешь, — Шунтаро манерно лыбится, отворачивается и направляется к двери. Нираги хватает его за руку, поднимается и швыряет на кровать. В глазах светловолосого легкое удивление и такая желанная нотка заинтересованности. И брюнет оказывается сверху, седлает чужие бедра, зажимает его руки под весом своего тела, внимательно смотря в глаза напротив. — Скажи мне вот что, Чиши, — сейчас военный хочет услышать только правду, — я могу тебе доверять? — Никому нельзя доверять, — иронично отвечает белокурый. — Блять, да похуй! — боевик вспыхивает, как спичка. — Ты можешь доверять мне, Нираги, — сдается блондин, взглядом указывая на свои зажатые руки. И эти слова, как бальзам на душу. Сугуру успокаивается сразу же, прижимается к Чишие, вдыхая его вкусный запах. Он наклоняется, ловит мягкие губы своими и впивается терпким поцелуем, пробуя беловолосого, вылизывая его рот. — До началы игры осталось пять минут, — знакомый, до ужаса противный голос режет по ушам, отвлекает. Сугуру отстраняется от блондина, разворачиваясь в сторону плазменного телевизора. — Че за хуйня? — он чувствует, как пытается освободиться Чишия, слезая самостоятельно. — «Пляж» — это арена? — вкрадчивым тоном проговаривает беловолосый, — вот это да! Сугуру слезает с кровати, начиная расхаживать по комнате. Его поведение действует Чишие на нервы. К чему столько телодвижений? Если суждено умереть — этого не изменить. — Какая, блять, игра? Ебануться, — в голосе Нираги отчетливая лень. Снова подпортили им, возможно, самый страстный секс. — Игра «Охота на ведьму». Сложность — десятка червей. Злая ведьма убила одну из жительниц «Пляжа». И сейчас она находится среди вас! Ваша задача — найти ведьму и сжечь на костре. Отведенное время — два часа. В случае, если до окончания игры ведьма не будет найдена, все игроки умрут. Удачи! Чишия внимательно слушает условия игры до конца, после чего устремляет взгляд на взволнованного брюнета. И где же ты был, Нираги?