И ад тебе покажется прохладным

      Эндрю смотрел на Нила Джостена, лицо которого не отражало ровным счетом ничего. Темно-рыжие волосы всполохами торчали в разные стороны, создавая иллюзию пламени даже под искусственным светом, отвлекая на себя внимания от шрамов на лице, а ярко-голубые глаза не выдали ни одной эмоции, даже неудовольствия от возникшей ситуацией.       — Дай пройти, — не повышая голоса, произнес парень, остановившись в сантиметрах пятнадцати от Миньярда.       — Я первый выбрал этот коридор, — это был детский ответ, Эндрю прекрасно понимал, но сделать ничего не мог.       Левая рыжая бровь чуть приподнялась, и парень отступил к стене, давая проход. Эндрю чуть усмехнулся и пошел вперед, как вдруг понял, что падает, споткнувшись обо что-то.       — Я всего лишь дал пройти, не стоит кланяться мне в ноги, — сказал Нил, смотря сверху вниз на Миньярда, а после повернулся и продолжил свой путь.       Эндрю издал звук наподобие рычания, тут же поднимаясь на ноги.       — Не забывай оборачиваться, Джостен, — крикнул он вдогонку уходящему, получая в ответ лишь средний палец.       Университет Пальметто был полон придурков, но из всех выделялись только двое. Защитник и вратарь университетской сборной по экси. Нил Джостен никогда не повышал голос и не ввязывался в драки, избегая крупных скоплений народа, оставляя за собой флер загадочности и некой холодности, в то время как Эндрю Миньярд прослыл монстром, которого можно разбудить малейшим щелчком. И если эти двое встречались, все обычно шло по дорожке в маленький ад. Обычным ученикам даже было страшно представить, что творится на корте во время тренировок или игр.       Никому было невдомек, что эти двое практически не общались вне обычных перебранок в стенах учебного заведения, зная друг о друге лишь имя и позицию.

***

      Лисы до сих пор не понимали, что движет этим странным человеком по отношению к экси. Джостен никогда искренне не улыбался после удачных игр, не злился после проигрышей, его максимумом было лишь пожатие плечами. Зачем Нилу, которому, иной раз казалось, было все равно, дышит ли он, потеть на поле, тренироваться в меткости и тактике? Ледяная статуя. Команда даже делала шуточные ставки, какая именно колдунья льда и снега заморозила его сердце: Эльза или Снежная королева.       На очередной тренировке Нилу прямо в голову влетела клюшка, неправдоподобным образом вылетевшая из рук Аарона. По лицу тут же заструилась кровь, но Джостен, казалось, этого и не замечал, подбирая упавший снаряд под шокированным взором команды.       — Держи эту штуку крепче, возможно, тогда твоя игра улучшится, — парень с невозмутимым видом протянул клюшку Миньярду, глаза которого были наполнены испугом, а после вновь принялся отрабатывать удары.       — Нил, прекрати! У тебя же кровь идет! — Мэтт Бойд подбежал к сокоманднику, рукой останавливая следующий пас.       — Где? — Джостен начал оглядывать себя, начиная с рук, покрытых сетью шрамов, и когда первая капля с его головы упала на пол, он осторожным движением провел пальцами по своему виску, оставляя кровь на подушечках. — Кажется, нашел.       — В медпункт. Быстро, — строго сказала Дэн Уайлдс, которая уже была рядом.       — Ладно, — пожал плечами парень, направляясь к выходу с корта.       — Его неспособность чувствовать боль меня когда-нибудь доконает, — выдохнула капитан команды, потирая переносицу, а после обернулась к остальным. — Продолжаем тренировку. Чего застыли? Будто в первый раз…       — Да, никогда не забуду, как он поймал кинутый Эндрю нож голой рукой, а после сетовал на то, что испачкал рукава толстовки кровью, — согласился Хэммик, махая головой из стороны в сторону, будто силясь выкинуть это воспоминание.       Тренировка продолжилась, вот только еще один человек решил покинуть корт, но никто даже не осмелился что-то сказать Эндрю, жить хотели все.       Нил сидел в раздевалке и самостоятельно заклеивал рану, которая уже и не кровоточила. Миньярд тихо вошел в помещение, впрочем, остаться незамеченным под внимательным взглядом голубых глаз, у него не вышло.       — Хочу правду, — без какого-либо вступления сказал Эндрю, сложив руки на груди оранжевой джерси.       — А мне что с этого? — цокнул Джостен, вставая с лавочки.       — Можешь спросить что-то обо мне, — предложил парень.       — Эндрю Джозеф Миньярд, так же известен как Эндрю Доу, прошедший двенадцать приемных семей, где подвергался физическому и сексуальному насилию. Вратарь команды «Лисы». Сидел на психотропных препаратах до лета этого года, но после инцидента в доме своего кузена прошел курс отмены, — монотонно говорил Нил, пока лицо парня напротив принимало недружественное выражение. — Я знаю о тебе все, вплоть до каждого расположения твоих шрамов. Только не думай, что ты особенный, я всю команду изучил вдоль и поперек. Не считаю, что ты сможешь рассказать мне что-то новое.       — Ты… — Миньярд неосознанно потянулся к своим ножам, ему было просто противно от мысли, что кто-то может знать о нем так много.       — Но ты можешь заплатить сигаретой, — продолжил парень, — Мальборо красные, насколько я помню.       — Псих, — зло выплюнул Эндрю.       Джостен только пожал плечами, мол какой есть, и направился к своему шкафчику за сменной одеждой, дабы после уйти переодеться в какой-нибудь душевой кабинке.       — Покажи мне свои шрамы, — внезапно даже для себя сказал Миньярд. — О моих то ты знаешь.       — Тайна за тайну? — хмыкнул рыжеволосый. — Ладно.       Верх спортивной формы покинул тело защитника, открывая Эндрю по истине ужасающее зрелище. Казалось, парня просто пропустили через мясорубку, а потом заново собрали. Ожоги, порезы, пулевые — все смешал в единую какофонию существовавшей когда-то боли.       — Так вот, почему ты ничего не чувствуешь, — сипло прошептал парень, наблюдая, как парень уже натягивает толстовку.       — Не делай поспешных умозаключений, не зная всей истории, — грубо ответил Нил.       — Как тебя зовут? — какая-то догадка зародилась у Эндрю, и ее нужно было подтвердить. — Вернее, как тебя звали?       — Уже догадался, а все равно спрашиваешь, — голубые глаза встретились с карими. — Натаниэль Абрам Веснински.       — А…       — Мне уже пора, с тебя две сигареты, — спокойно сказал Нил, выходя из помещения, будто сейчас совсем ничего не случилось.       Эндрю так и остался стоять на месте, устремив взгляд куда-то в пустоту. Новости двухгодичной давности проносились в его памяти. Балтимор. Мясник. Пожар, где погибли все, находившиеся там. Упоминалось, что только одному человеку удалось остаться в живых, но ФБР скрыло его личность.       Миньярд не ожидал, что правда окажется настолько выбивающей почву из-под ног.

***

      Эндрю в какой-то момент показалось, что того разговора и не было вовсе. Нил все так же продолжал постебываться над ним в пределах университета, и молчать на корте. Словно он и не открыл страшную тайну своей жизни Миньярду. Все такой же холодный и немного дерганый в шумных местах. До отвратительного как обычно.       — Эй, Монстр, неужели я настолько красив, что ты просто взгляда с меня не сводишь? — чуть ли не через всю столовую крикнул однажды Джостен, стоя с подносом еды в руках. — Ты это прекращай, мне бы не хотелось обзавестись проплешиной на затылке.       Все находящиеся в помещение переводили взгляд с одного на другого, в ожидании, что же ответит Эндрю, кончики ушей которого слегка покраснели от внезапного внимания.       — Садись тогда за стол со мной, буду сверлить дырку в твоем лбу, — ответил ему Миньярд.       — Все слышали, что он не отрицал вопрос о моем великолепии? — усмехнулся парень и направился к столику, где обычно сидела компания Эндрю.       У половины студентов еда, которую они жевали до этого, вывалилась изо рта, у других же полился сомнительной заварки чай.       — Мне кажется или они в тайне ото всех трахаются? — прозвучал чей-то голос в полной тишине, запуская серию поперхиваний и смешков.       Миньярд злобным взглядом посмотрел на говорящего, который уже пытался стать частью интерьера, осознав, как громко были произнесены его слова. Эндрю и сам то не ожидал от себя такого предложения, однако менять что-то было уже поздно, оставалось только идти до конца, делая вид, что дело вполне себе обычное.       — Ты чувствуешь голод? — задал вратарь, интересовавший его вопрос, как только приземлился со своей едой напротив рыжего.       — И тебе приятного аппетита, — закатив глаза, сказал Нил, ковыряясь в каком-то салате. — Нет, не чувствую. Это создает некоторые проблемы, поэтому я питаюсь по часам, стараясь брать столько же, сколько и другие. Чувство насыщения мне тоже чуждо. Хотя, тебе, я смотрю, тоже, — парень выразительно посмотрел на яства Эндрю, что за малым не вываливались из тарелок. — Детство, полное лишений, не прошло мимо?       — Ненавижу тебя, — буркнул парень в ответ.       — Как-нибудь переживу, — если бы Джостен мог, можно было бы сказать, что он улыбнулся.       Пространство между юношами наполнилось звуками, сопровождающими прием пищи. Они не смотрели друг на друга, но не было никакого чувства неловкости. Неловко было всем остальным видеть рыжую и белую макушку за одним столом, некоторые даже проверили, не начало ли солнце садиться на востоке, мало ли.       — Покурим сегодня? — протягивая пачку сигарет, спросил Миньярд, когда с едой было покончено.       — Ого, целая? Ты из меня решил всю мою жизнь поминутно вычерпать? — принимая раковые палочки, фыркнул Нил.       — Да или нет?       — Да, — махнул рукой парень, засовывая сигареты в свою толстовку. — Где и во сколько?       — Крыша Лисьей норы. Я постучу в твою комнату, через пять минут после этого поднимайся, дверь будет не заперта, — дал инструкции Эндрю.       — Похоже на обряд принятия в какое-то тайное общество, — хмыкнул Нил. — Буду ждать.

*

      Джостен делал домашнее задание, когда вздрогнул от глухого стука в дверь. Осталось пять минут. Он отбросил ручку в сторону и уставился в белый, с чуть облупившейся краской, потолок. Столько лет он носил маску безэмоциональности, ни как не ожидая, что однажды она так внезапно начнет крошиться под взглядом карих глаз. Нил даже понять не смог, когда он начал вступать в словесные перепалки, обычно предпочитая их игнорировать. Эндрю Миньярд, в какой-то степени, был таким же, как и он, рыбак рыбака, как известно, видит из далека. Рядом с этим человеком Нилу хотелось снова обрести свое «я», похороненное в Балтиморских подвалах, хотелось понять, какого это смеяться или плакать, или злиться, или… Да что угодно! Вот только, чтобы что-то построить, нужно что-то разрушить. В данном случае, тайны проживания в доме Мясника, о которых Джостен не рассказал даже дяде и так старательно нанимаемым им психологам.       Бетонные ступеньки, железные перила, пыль, которой с каждым шагом ввысь становилось все больше — уборщики не часто захаживают в эту часть здания. Не сказать, что Нил поднимался как на казнь, однако что-то скреблось внутри его грудной клетки.       — А ты не спешил, — заметил Эндрю, выпуская белый дым сквозь губы, даже не обернувшись на пришедшего.       — Простите, мой шейх, — закатив глаза, произнес Нил, подходя к парапету, на котором сидел парень, — какую сказку Вы хотите услышать сегодня?       — Шахерезада из тебя такая себе, на троечку, — протянул Миньярд и задумался. — Как… как ты потерял свои чувства?       — Шел, шел, они выпали из кармана, а я и не заметил, так и живу теперь, — парень пытался шутить.       — Тебя никто не заставляет отвечать. Я вообще не понимаю, почему ты продолжаешь это делать.       — За сигареты, — серьезно ответил Нил и потянулся к горловине своей серой майки, в которую был одет. — Думаю, легче будет показать.       Взору блондина вновь открылась нелицеприятная картина чужого тела, которое освещало заходящее солнце. Джостен отбросил майку куда-то вниз, даже не обратив внимания на подбирающийся холод.       — Спустя этот, этот и этот, — Нил начал водить руками над конкретными шрамами, — я перестал плакать. Кажется, в тот день Лола, помощница моего отца, принялась мне объяснять, как пытать людей, а в качестве наглядного пособия использовала меня, чтобы я, так сказать, мог прочувствовать то, что чувствуют люди. А на этих, — он махнул рукой за спину и развернулся, открывая взору десятки шрамов, словно от кнута, — я перестал кричать. Отцу пришли дорогие кнуты на заказ и он решил их опробовать, вот только в тот момент никого под рукой, кроме меня, не было. Он продолжал, пока я не заткнулся, тогда ему, наверное, просто наскучило, — он снова повернулся обратно и слегка усмехнулся, смотря в карие глаза напротив. — А когда отец решил, что забавно было бы пустить меня по кругу между своими друзьями, которые собрались то ли на очередной совет, то ли на какой-то праздник, я вообще предпочёл не чувствовать, — если бы Нил мог, он бы поежился от леденящего ветра, ласкающего его оголенную верхнюю часть туловища. — Как тебе такая правда?       — Сколько тебе было? — хрипло спросил Эндрю, выронив сигарету из ослабевших пальцев.       — Какое именно событие тебя интересует? — приподнял рыжую бровь парень.       — Последнее.       — Ну, конечно, кому интересны прекратившиеся слезы и крики, — как-то горько хмыкнул парень, закатив глаза. — Не беспокойся, мне было больше, чем тебе.       — И все же?       — Десять. Мне было десять в первый раз, — сказал спокойно Джостен, натягивая майку обратно.       — В первый…? — не сумел удержать в себе вопрос Миньярд.       — О, я стал их постоянной забавой, — доставая свои сигареты из кармана джинс, кивнул парень. — Все их съезды, будь это одиночные консультации или общие, заканчивались одним — податливым телом ребёнка, который уже и желание то сопротивляться утратил. Но они все равно продолжали обездвиживать меня, наручники, верёвки, хомуты, тут кому как нравилось. Тупым ублюдкам нравилось чувство контроля, когда они вдалбливались в меня, выдирали волосы, оставляли следы, лишали кислорода и…       — Хватит, — попросил грубым голосом Эндрю.       — Наверное, им казалось, что они трахают Натана, имеют над ним власть, — пожал плечами Нил, закуривая. — Извини, все время забываю, что людям неприятно это слышать.       На некоторое время на крыше воцарилось молчание. Миньярд внимательно смотрел на Джостена, силясь увидеть в нём хоть одну эмоцию, после рассказанных воспоминаний, но в голубых глаз отражалось ровным счётом н-и-ч-е-г-о. Словно и не было тех событий вовсе, а он просто пересказывал нудятину по ненавистному предмету.       — А потом пришёл дядя Стюарт с поддержкой от Мориямы и всех расстрелял к чертям, — в голосе парня все-таки проскользнула какая-то эмоция по типу радости. — Ты бы спросил в любом случае, любопытный лис. Наверное, это единственный лучик света, проскользнувший за все мои семнадцать лет, в том тёмном царстве. Видеть их кишки и мозги на стенах и полу было истинным блаженством. Я утолил твоё любопытство?       — К сожалению, — прошептал Эндрю, наблюдая, как не докуренная сигарета Джостена летит вниз с крыши.       — Все ещё ненавидишь меня?       — До смерти ненавижу, — согласился Эндрю, — но это не значит, что я не хотел бы тебе отсосать.       Где-то застрекотал сверчок.       — Неожиданно, так то, — ровным голосом сказал Нил, вперив взгляд в блондина. — Мне как-то пытались доставить такого рода ласки, пытаясь добиться реакции. Это было откровенно убого. Наверное, дело было в том, что нервные окончания к тому времени отсохли окончательно. Так что, не думаю, что с этого мероприятия выйдет что-то путное, мне сначала хотя бы восприятие температуры восстановить.       После этого, Джостен покинул крышу, оставляя Эндрю наедине с высотой, который потихоньку осознавал, что отказа или чего-то подобного не было. Только лишь констатация препятствия, которое нужно преодолеть, прежде чем зайти дальше.

***

      Подушечки пальцев двух людей мягко соприкоснулись, словно прижимались к зеркальной глади, вот только шрамы на одной из рук явно давали понять, что это не попытка проникнуть в зазеркалье. Эндрю и Нил сидели в комнате последнего, пытаясь понять, в каком направлении им нужно двигаться.       — Совсем ничего не чувствуешь? — мягко спросил блондин.       — Не думаю, что прикосновения и боль мне помогут, иначе я бы давно подобрал ключ посредством самоистязания, — покачал головой Джостен, опуская свою руку. — Клубок нужно распутывать постепенно.       — О чем ты? — спросил Эндрю, немного не понимая.       — Последними ушли эмоции, с них и нужно начинать. Хотя, начало уже положено, — последнюю фразу парень пробормотал еле слышно, однако его все-равно услышали, поэтому пришлось пояснять. — После всего случившегося… Мне действительно было начхать дышу ли я, бьется ли мое сердце. Я днями мог просто лежать, пока Стьюарт не замечал моего отсутствия, чуть ли не вытаскивая с того света. Единственное, что, по его словам, сам я этого не особо помню, учащало мое сердцебиение, это упоминание экси. В детстве я очень хотел играть, но мечты не всегда сбываются, потому дядя принял решение исполнить мое желание, пускай и так поздно. Он поставил условия, благодаря которым я начал набирать вес и говорить, что было почти нереально. Так я и оказался здесь, экси стало тем, ради чего я продолжил заставлять себя дышать.       — По тебе не скажешь, что ты особо заинтересован в игре, — хмыкнул Эндрю.       — По тебе тоже, — чуть приподнял уголки губ Нил.       — Есть что-то еще, — утвердительно произнес Миньярд. — Сейчас ты не похож на человека, который просто существует ради того, чтобы иметь возможность взять клюшку в руки.       Джостен задумчиво посмотрел на парня на против и перевел взгляд в сторону разбросанных на полу гостиной упаковок от еды на заказ.       — Ты. Второй причиной стал ты, — спокойно сказал юноша. — Для меня было неожиданно, когда мне захотелось отвечать на твои выпады. Не просто говорить о чем-то по делу, а самому слать в пешее эротическое. А потом…       Нил внезапно замолчал, уходя куда-то вглубь себя.       — А потом? — тихо спросил Эндрю, чуть наклонив голову в бок.       — Я не помню что это. Не знаю, как описать. Интерес? Нет, не то… — Джостен снова посмотрел в карие глаза. — Это сравнимо с мотыльками, что летят на свет, сгорая от того, что тепло истончаемое лампой слишком сильное. Они не могут по другому, они зависимы от этого света. О! Зависимость!       — За-висимость? — от внезапности Миньярд даже забыл, как говорить.       — Почему-то с тобой мне хочется говорить. Хочется улыбаться. Это так странно, — он поскреб один из шрамов на своей руке       — Улыбаться?       — Хотеть чего-то.       Эндрю немо посмотрел на рыжеволосого. Парень и не предполагал, что когда-нибудь сможет оказаться чьим-то поводом для… для всего.       — Наркоман, — немного смущенно буркнул Миньярд.       — Пускай и так. Ты поможешь мне? Останешься со мной разматывать этот клубок? — с какой-то неуверенностью в голосе спросил Нил. — Да или нет?       — Да. Да, я останусь с тобой, — Эндрю поднял свою руку, предлагая подушечкам их пальцев снова соприкоснуться.       — Спасибо, — тихо-тихо прошептал Джостен, зеркаля его жест.