скоро сердце будет в цветах, спасибо, что как гипсофилы в нём застрял.

я умер где-то в августе,

но продолжаю жить для вас.

поверь, мне нравится пустая мгла,

ведь в ней живёт крупица зла.

и кровь, что сочится от моих разбитых колен, заставляет меня чувствовать себя (псевдо)живым уже несколько лет.

однажды солнце сказало мне, что оно не умеет любить, но я не поверил, ведь солнце текло в жилах моих, а лунное дитя, я, несомненно любил.

— У тебя скоро день рождения, как подарить тебе солнце? — Ох, это довольно легко! Просто улыбнись мне, солнце живёт в твоей улыбке. другого подарка мне не надо.

Душа цветёт, когда находит свою частичку в чужой душе. Она осознаёт, что не одна. Есть в ней что-то такое: тёплое, фееричное, нежное и напоминающие о себе. Это всегда трепетно. Так всегда чувствовал Феликс.

В тот вечер Феликс долго рассказывал чонин про себя. Казалось, что у него и так осталось мало времени, чтобы побыть рядом с ним. Хотелось подарить ему много тёплых воспоминаний о солнце, море и себе. младший любил слушать всё, что глаголил ему солнечный на вид паренёк, что с любовью смотрел на него каждый раз, как они оставались вместе. Чонину порой казалось, что это солнце смотрит на него, а не Феликс. По словам Чонина Феликс был тем, чьё имя не обязательно было запоминать. Просто можно было описать его и этого бы вполне хватило. он любил мятный чай, ириски, шоколад с карамелью и купаться в солнечных лучах! А ещё любил Чонина. Скорее даже считал его частичкой своей души, ведь у того всегда словно звёзды в глазах плясали, а температура их тел была настолько разной, что временами ему казалось, что то, насколько они различались только и делало, что притягивало их друг к другу. — Ты мой фонарик. Знаешь, ну, путь освещаешь. — А вот это странно, как фонарики могут быть такими кислыми? А еще феликс любил шоколадный чапман, прокуривать им свой голос, переживать по мелочам, которые у него отлично получались, а еще этого мальчишку можно было просто не называть по имени, ведь для Чонина он всегда будет обозначать летние дожди и город, в котором вырос этот веснушсчатый парень с улыбкой до ушей. Ещё он пах миндалём. Странный, но вкусный. — Ты кисло-сладкий, как мой любимый соус. Однажды я обязательно попробую тебя, пока ты будешь видеть сны про трёх единорогов и доброго волшебника. — Буду ждать, только не забудь поцеловать перед сном, чтобы я не почувствовал позже твоих укусов. Твои поцелуи целебные. — О! Неужели я врач? — Он самый, сладость моя. Не люблю сладости, но ты исключение. — Спасибо, что любишь меня. Я вот тоже люблю тебя любить. **март — Фонарик перенапрягается и иногда лопается, что заставляет его быть подавленным и тусклым. значит ли это, что тогда светит лишь лунный свет и мыслями согревает твои слезы? Надеюсь, что так. Надеюсь, луна не забывает, что фонарик светит лишь когда ты рядом. — Луна никогда этого не забудет, обещаю. Слово доброго цветочного волшебника, что любит ириски, мятный чай и что-то нежное и воздушное, как сладкая вата. Фрнарь тускнеет и становится подавленным, но луна всегда это чувствует и всегда рядом, чтобы в случае чего озарить своим светом путь фонарика. Он ведь светит для всех, но не для себя, поэтому луна светит для него. Чонин медленно и аккуратно перебирал волосы старшего, тот ластился, морщился лучам солнца, что слепили его глаза и наслаждался компанией своего любимого лунного дитя, чьи руки были холодными, но почему-то притягивали сильнее, чем что-либо. Феликс любил тепло, несомненно, но холод рук младшего казался намного приятнее. Феликс прошептал: — Я, знаешь, что ещё люблю? — Чонин вопросительно посмотрел на него, якобы давая понять, что тот может продолжать. — Люблю, когда ты подмечаешь детали в моём поведении! Иногда мне кажется, что обо мне нельзя и слова сказать, а когда фонарь начинает слогать пахнущие морем обо мне речи, то я хихикаю. Громко хихикаю, так не умеет даже солнце, я знаю. Оно мне говорило! Веришь? — Верю, — Чонин верил всему, что говорил ему Феликс. Феликсу нельзя было не верить. Он не умел лгать, даже если старался, то не выходило. Правда лилась из его уст. Думается чонину, что он в такие моменты всегда был счастлив. просто потому, что Феликс был с ним, а ещё рассказывал легенды о солнце и луне только ему. Скоро сердце будет в цветах, спасибо, что как гипсофилы в нём застрял.