Тот который не может умереть.

      В кромешной тьме, словно в бездонной пучине, дрейфовал как на морских волнах измученный семнадцатилетний Гарри. Он искалеченный телом, но душой он вековой дуб — его корни, словно стальные канаты, держат связь с землей, а ветви, несмотря на все бури судьбы, тянутся к свету. Ни единая частица его существа не ощущала мира вокруг — и в этом бесчувствии крылось единственное спасение от адской боли. Боли от ран, нанесенных теми, кого он когда-то считал друзьями, и тем, кого почитал наставником. Можно сказать родными людьми.       Но куда страшнее физических ран была зияющая пустота там, где прежде пульсировало магическое ядро. Эта дыра в его сущности причиняла такую боль, что хотелось выть и биться в истерике, раздирая кожу в попытке заполнить эту чёрную пропасть внутри.       Тьма вокруг него, подобно материнскому одеялу, нежно обвивала израненное сознание. Она словно чувствовала его боль, пыталась утешить, окутывая ласковой пеленой, как любящая мать баюкает страдающего ребёнка.       Как же отчаянно он мечтал быть обычным! Мечтал о простом детстве без Дурслей, что люто его ненавидели, о родителях, что любили бы его. О жизни без сверхъестественных сил, без бесконечной череды испытаний и опасностей, без бремени предназначения. О жизни, в которой не нужно было бы быть кем-то особенным, а можно было бы просто быть собой.       — Спокойную жизнь? — раздался непонятный голос. — Её не бывает, но тем она и прекрасна, да и дар Магии это часть тебя. Нельзя так дитя.       — Кто вы и где? — сорванным голосом, почти беззвучно задает вопрос Гарри. — «Да какого… больно».       — Я тот, кто создал эту вселенную. Не имеющего пола и имени. Именно я создал своих детей — Жизнь, Магия, Время и Смерть. Я в каждом из вас, но в то же время вокруг. — снова голос, не имеющий вложенного пола. — Сейчас, к моему сожалению, пребываю в форме цветка, так вроде вы называете мою форму.       — Как бы бог? — неуверенно прохрипел юноша.       — Нет, я не являюсь творением моих детей. — Голос затих, а потом вновь заговорил. — Скорее всего, я для вас и есть Галактика, Порядок, Создатель, Прародитель.       — В смысле? — скорее от шока, чем от любопытства сказал Гарри. — Я создал моих детей. — Переливчатый голос. — Дети других детей. А уже эти дети создали вас — людей.       — То есть вы — Вселенная, которая породила четырёх высших. — Начал рассуждать парень. — Они же создали других по типу Богов, а потом уже и людей кто-то создал. Так?       — Да, но ты ближе остальных людей. И мои дети создали не только богов, но и многих других… эээ… как вы их называете… магические существа, монстры. — Удовлетворенно и одновременно печально произносит… эм… Галактика?       — Люди забыли, поэтому боятся. — Юноша понял, что голосу горько, поэтому задал вопрос: — Так это правда, что Смерть основал мой род?       — Правда, в тебе течёт её кровь, хоть уж слишком разбавлена. Да и не только ее. Рода всех четырех моих детей переплелись в тебе. Если бы этого не случилось, даже я не смог помочь. Я очень слаб сейчас.       — Из-за меня? – парень обеспокоился.       — Нет. Я уже давно растворяюсь в хаосе. — Голос всё также был спокоен. — Раньше я был деревом, в каждом моем листочке были тысячи миров, а теперь я всего лишь цветок.       — Это же можно как-то прекратить? — Задал логичный вопрос Гарри.       — Мои дети знают. Но ваша клетка не пытается понять их.       — Клетка?       — Во мне много миров. В клетке содержится сейчас три мира. — Голос устало ответил. — Тебе пора. Гарри не успел спросить, как его ослепил яркий свет и сознание померкло.       Сознание возвращалось медленно и болезненно. Открыв глаза, он обнаружил себя лежащим на постели в каком-то помещении в готическом стиле. Перед глазами всё плыло. Он с трудом видел лишь очертания предметов и, попытавшись нащупать очки и палочку, он лишь добился того, что уронил на пол стоящий рядом на прикроватной тумбочке стакан с лимонной водой.       — Детёныш, не шуми, твоя мать не любит шум. — Раздался безжизненный голос.       Парень, сев и прищурившись, дабы лучше видеть, повернулся на голос.       Существо, лежащее на подоконнике и греющееся в лунных лучах и заката, выглядело очень необычно. Голова с ушками кролика, небольшими прямыми рожками и длинными волосами ниже колен огненного цвета. Лицо овальное, с веснушками и двумя шрамами на левой щеке. Глаза, занимающие большую часть лица, миндалевидные, цвета морской волны с вкраплениями неонового зеленого, а зрачки расположены горизонтально, также как у коз и овец. Носик аккуратный и похож больше на смесь носа кошки и маленькой свинки. А губы, из-под которых было слегка видно 4 пары небольших клычков, человеческие и слегка пухлые.       Тело выглядело женским, хоть и существо явно имело мужской половой орган, с большой грудью, узкой талией, широкими бёдрами. На спине в районе лопаток располагалась 2 пары крыльев с перьями, которые переливались радугой, а в районе копчика находились в 9 пушистых рыжих хвостов, как у лисы. Задние конечности выглядели как смесь ног и собачьих лап вместо ступней.       Передние конечности были похожи на руки, хотя отсутствовал мизинец на обеих кистях. При всём этом существо было не выше домового эльфа.       — Эмм… Где я? — Рассмотрев странное существо, задал вопрос Гарри. Ему хотелось задать вопрос «А что ты такое?», но не стал, мало ли что.       — Ты в замке четырёх высших. Меня зовут Нимес. Я твоя личная мъничковая фея на время твоего пребывания здесь. — Она взмахнула рукой, и разбитый стакан снова стоял на тумбочке. Щёлкнув длинными пальцами, наполнив водой стакан, отливитируя в руки парня. — Вы рано вышли из царства снов. Могу предложить ванную комнату? Наверное, вам нужно её принять. Я сейчас.       — Подожди… — Видя, что существо собралось уйти. — У меня нет матери. Два отца.       — У каждого рода есть мать и отец. — Тяжело вздохнула фея. — Вы называете их родоначальники. Впрочем, не мне объяснять элементарные вещи.       Это странное существо, назвавшийся какой-то феей по имени Нимес, скрылась в одной из дверей, через которую Гарри услышал звук воды.       Парень, выпив содержимое стакана, поставил его назад. Попытавшись снова встать с кровати, на этот раз удачно, стал рассматривать помещение, параллельно искать хоть какую-нибудь одежду, так как под одеялом был обнажен. Одежда нашлась быстро на кресле. Возле него находился чайный столик, а сзади стоял шкаф с зеркалом.       Взгляд Гарри прикипел к зеркалу. А точнее к отражению. Он не узнал самого себя. В худшие времена, когда жил с Дурслями, выглядел лучше, чем сейчас.       Лицо, шея, грудная клетка, руки, живот, таз, ноги. Все тело было покрыто страшными, отвратительными шрамами. И не переставая ноющая боль в районе маг-ядра. Гарри попытался что-нибудь наколдовать, но ничего не вышло.       — Ваше ядро находится сейчас у старшей сестры вашей матери. — Проговорил Нимес, выйдя из ванной комнаты, увидев, что парень пытается делать. — Ванна готова. Перед встречей с высшими нужно принять ее. Парень вздрогнул и обернулся на голос, после попытался прикрыться руками. Фея лишь закатил глаза и указал на открытый проход позади себя. Гарри быстро прошмыгнул и закрыл дверь.