Тьма, сырость и свежий асфальт

Меня зовут Йорха. Йорха Найтман. Я очень люблю своего папу. Самое-самое далекое воспоминание, до которого я могу дотянуться это то, как что-то острое, медленно и кропотливо разрезает кожу на моем лице: от лба до нижней губы, и ласковый голос папы. Я не помню что тогда чувствовала, только... разве что холод. Холод во всем теле. Но меня согревало присутствие папы. Я уверена, что он любит меня, и я хочу показать как сильно люблю его я. Каждый день. Каждый час. Каждую минуту... Но после того случая он более не касался меня таким образом, скорее вовсе перестал. Да и обращал внимания всё меньше и меньше... Меня это очень тревожило. В попытке привлечь его внимание и, может быть, даже получить похвалу, я ловила мелких животных и связывала их в причудливые узоры. Я не знала как вязать, поэтому пришлось брать книжки по рукоделию у одноклассниц. Но там вязали только однообразными и скучными нитками! Папа однажды сказал, что я умная девочка, и я доказала это в очередной раз. Поначалу ему очень нравились мои поделки, он улыбался и хлопал меня по голове. Мои узоры становились сложнее и разнообразнее, а его реакция всё угасала и угасала... Когда я принесла ему корзинку из десяти мышат и двух воробушков, украшенную бантиками из мышиных хвостиков и глазками-ягодками, папа лишь мельком взглянул, кивнул и пошёл по своим делам. Мне стало очень грустно. С досады я вернула однокласснице книжку, но она зачем-то закатила сцену! Видите ли, ей не понравилось в каком виде теперь её книжка! Ну и что с того, что она немножко испачкана в крови? Будто она никогда не пачкала книги! Ещё и защищают её! Вот же дура! Тупая! Тупая! Тупая!!! На следующий день я засунула ей в рюкзак ту злосчастную корзинку. И она просто бухнулась где-то в коридоре в обморок, ха-ха, чудачка. После этого ровесники начали пропадать из моего поля зрения, всё больше взрослых находилось около меня. Однажды какие-то старшие ребята, наверное, старших классов, подошли ко мне, когда я шла домой. Они были какие-то странные, напоминали тех мышей, которые я ловила каждый день. Один из них, мальчик, сел передо мной и голосом, отвратительно похожим на папин, спросил меня: "Мы слышали, что ты живёшь с отцом...П-позволь тебя спросить...Папа тебя бьёт?". Я разбила его голову об каменистый асфальт. Никто не смеет так думать о папе. Никто. На следующий день пришел папа и сказал, что я могу больше не ходить в школу и что теперь я взрослая девочка. Он даже взял меня на руки и, улыбаясь, дал мне первое задание, как взрослой: "Подчистить Южный район". Я не знала, что это значило, но была так счастлива! Он определённо понял, что мне наскучили мыши, а люди гораздо интереснее! Эта работа стала моей жизнью, и я даже не заметила прошедшие года. Каждые полмесяца-месяц я получала своё заслуженное внимание папы, а большее мне и не нужно было.

***

Люди очень странные. Хоть мы и очень похожи внешне. Хотя нет! Есть люди, только немного похожие на меня, а есть уроды. Да! Будто мы с папой одни такие на планете. Но иногда появляются некоторые ребята, с которыми я разделяю свои увлечения, но они уж о-очень тупые и быстро умирают, даже мыши будут поумнее них! ...Есть, конечно, редкие исключения... типа этой крысы - Им... фу, даже не хочу думать об этой дуре. Я люблю это тёплое чувство, когда людям больно. Оно разливается по телу, до самых кончиков пальцев, вдохновляя и освежая настолько, что мне не хочется ни спать, ни есть. Я не понимаю зачем люди используют разные, странные инструменты, чтобы издавать какие-то тупые и бестолковые звуки, если можно отрезать человеку что-нибудь и, в зависимости от того, что именно, услышать целую мелодию! Ох, эта прекрасная симфония! Да ещё и разная, в зависимости от пола, возраста и даже здоровья! Это целое искусство, которое никто, совершенно никто не понимает!! Ужасно тупо. Причём это сопровождается не менее прекрасным представлением! Конвульсии, судороги, дрожь, агония... Они всегда такие разные, такие уникальные... Впрочем, есть и скушнятина, обычно это старики всякие. Раз - и помирают. Ещё некоторые люди любят защищаться, зачем-то. Причём, иногда очень больно. Папа говорил, что я очень сильная - это у меня от него. Стоит попасть конечности в руку - хрусть! - и появился новый сустав, ха-ха! Папе очень нравится эта шутка. Жаль, что мне ещё далеко до его уровня. Я как-то услышала, что он голыми руками заживо оторвал голову человека. Как же досадно, что я это не увидела! Я захотела повторить за папой, но с первого раза не получилось, и со второго, третьего... Эта тугоголовая девчулька вдруг сказала, что у меня очень красивые волосы, и предложила научить плести косички. Я не сильно хотела, но мне было любопытно, плести всякое всегда нравилось. Взамен она попросила покончить с ней побыстрее. Я даже была не против, и так уже надоело возиться с ней, вот и повод закончить побыстрее появился. Но у неё плохо получалось, видимо, всё-таки у неё там что-то повредилось..? Это был интересный опыт. Никогда так не проводила время с людьми, словно я сама обычный человек. И у нас как-то зашёл чисто девичий разговор: она рассказала, что плести её научила мама, и спросила есть ли она у меня... Я не смогла ответить, голову заполонили какие-то мутные, тянущие чувства. Единственное, что я знаю о мамах - это как папа, только женского пола. Результат мне нравился: с двумя косичками я выгляжу очень мило, подумала, что папа оценит. Даже шрам начал только красить! И оказалось, что плетение - дело несложное. В благодарность я одним движением свернула девчуле шею. Я ожидала получить волну разочарования - так было всегда при слишком быстром умерщвлении, но таковой не было. Появилось лишь какое-то маленькое, трепещущее ощущение в груди, которое сразу же прошло. Такое было впервые, но я не придала этому большого значения, мне просто нравились косички.

***

Папа говорил, что наша семья гораздо больше нас двух. Я старательно игнорировала этот факт и всё его касающееся. Но иногда всё же приходилось признавать это - лишь бы не расстраивать папу. Так я узнала, что точное количество моих братьев и сестер неизвестно. Точнее сказать, младших. Это меня не особо волновало: я знала, что большинство из них это те самые копии меня, только жутко тупые. К сожалению, есть и не тупые. Далеко не тупые... Итак, у меня есть старший брат, его я вижу чаще всего. Он часто бредёт рядом с папой, словно тень, во всех смыслах этого слова. Он мне и нравится больше всего: молчаливый, тихий, похож внешне на папу, да и папа не очень много внимания на него обращает - мне только на руку. Только, насколько я знаю, увлечений, как у меня с папой, он не имеет - короче говоря, на человека похож по повадкам. Скучный, ну и пусть. ...И есть ещё эта... дура. Я ненавижу о ней говорить и думать, но отрицать её существование глупо. Дура Им. Моя сестра, практически ровесница. Папа очень любит с ней разговаривать. Много разговаривать. Потому что Им умная, Им воспитанная, Им послушная. Им! Им! Им!! Что такого папа в ней нашёл?! Все умные всегда скучные, от них всегда хочется отойти подальше, а он всё разговаривает, разговаривает, разговаривает с ней... Ещё этот её взгляд искоса!! Она смеется надо мной!! Дура! Дура! ДУРА!!! Папа любит меня и только меня! А тебя он только использует из-за твоих мозгов! Выжму тебе мозги!! Высосу заживо! И поселю в твоей черепушке крыс, потому что только их ты и достойна! Грязная, грязная крыса!! ... Кроме них я часто слышала, что у меня есть ещё один старший брат. Я никогда не встречала его вживую, но меня он уже бесит похлеще Им. Папа о нем думает постоянно... говорит постоянно, витает где-то в облаках, куда-то уходит. Только дай ему поговорить о нём, только пойти куда-нибудь, где может быть он. Я, как самая послушная и хорошая дочь, терпела, но злоба и обида накапливалась, которые я выпускала в процессе исполнении моего задания, которое папа поручил мне ещё много лет назад. И, видимо, он это оценил, потому что дал мне новое задание. Задание, выполнение которого я предвкушала всем своим нутром. Папа сказал, что теперь я могу действовать не только на территории Южного района, но и во всем городе и даже вне города. Сказал, что я должна найти и убить того самого брата. Это задание он поручил не только мне, но именно я выполню его первой, самым наилучшим, самым изощрённым способом. Папа обязательно будет мной гордиться.