Искупаемся в лягушатнике?

Разбудил звук грома и бабушкины восклицания. Она бегала по дому с вёдрами, тазиками и чашками. Дождь нашёл лазейку и капал через потолок. Никита быстро собрался, хоть и не выспался, но начал помогать. Капало абсолютно везде, а это значило, что завтра он будет забивать на крыше все дыры. Однако завтра это не произошло. И послезавтра. И ещё через 2 дня. Все время жители дома сидели в нем и выходили на улицу в случае крайней необходимости. Двор залило, пришлось ходить в сапогах. Погода ужасно давила на голову и вызвала бессонницу. А если и удавалось засыпать, то снились кошмары. Это утро не обошлось без него. Никита идёт по тропинке к реке. Всё вокруг словно покрыто пеленой и его глаза тоже. С каждым новым шагом пространство за спиной исчезало и казалось, что ещё пара шагов окажутся последними. Но он шёл. Опустевшая река больше не давала жизнь деревьям и стала кладбищем для своих обитателей. Паника подступала к горлу и ограничивала движение. Никите нужно было дойти до того места, убедиться, что с Юрой все хорошо, что он жив и здоров. По краям дороги лежали Олеся и Тимур, они свернулись калачиком и словно прощались между собой. Шаг перешёл в быстрый и непрерывистый бег. Нечто белое стало быстрее, оно уже поглотило друзей и летела к Никите. Он не уступал. Добежал. Юра сидел на месте, смотрел в пересохшую реку и не отводил взгляд. — Это все из-за меня, — подал он хриплый голос. Не дал вставить другу и пары слов, — они исчезли из-за меня. И я тоже исчезну, но после тебя… Юра со стеклянными глазами, смотрящими в пустоту взял за плечи Никиту. Белизна скрыла в себя реку. Очкастый давил на тело, но не смотрел в глаза. Медленно шагая и передвигая свое тело, он подвёл друга к краю реки и началу белизны. На секунду его глаза приобрели ясность и взгляд встретился: — Прости… Разжал руки и Никита отправился в неизвестное. «Сон. Это всего лишь сон». Встав с постели он зашагал к окну: погода дала улучшения, но о прогулках и речи идти не могло. — Может быть Юра сегодня придёт… Мысли вслух, которые никто не должен был услышать. Никто, но только не бабушка. — А он и явится, я его мамке передать кое-что должна. После слов она опять вернулась к работе: смотрела мелодраму и вязала. — В когда он придёт? — уселся он рядом и тоже решил заняться самым позновательным делом: наблюдать. — Да черт его знает, вот сейчас сколько? — Одиннадцать доходит. — Ну если он проплывёт этот океан во дворе, то к 12 явится. Никита позавтракал, горячие блины стояли накрытые полотенцем и словно ждали его. Не медлив он съел их добрую половину и пошёл к бабушке, перевести дух и может быть поболтать. И правда поболтать удалось. Старушка рассказывала про молодость, студенческую жизнь и как раньше было хорошо. После в ход пошли карты. Игра в дурака на щелбаны очень забавляла и действительно развеселила. Время летело. Очередную игру перебил стук в дверь и тот же самый вопрос: — Баб Зин, это я, можно войти? Бабушка толкнула внука и шепнула на ухо, мол, дружище твой пришёл. Никита лишь пожал плечами. Отворилась дверь и на порог зашёл долгожданный Юра. Он улыбался во все 32, протянул руку в знак приветствия. Никита подошёл и пожал тому кисть. — Давно не виделись, как дошёл? — Скорее проплыл, я тут немного посижу? Надо передохнуть. — Конечно, пошли в мою комнату. Комната была вполне обычной: кровать, телевизор и DVD с дисками. Полкомнаты занимал огромный шкаф с сервизом на полках для книг и одеждой в ящиках. Никита пригласил Юру присесть, но вовремя заметил грязные штаны. Предложил свою одежду. Юра скуксился, но одежду принял. — Может не надо? Неудобно как-то. — Что неудобно? Дают значит бери, я же с добрыми помыслами. Давай переодеваться. Юра кивнул головой и принялся раздеваться. У него дрожали руки, на вопрос Никиты почему это происходит он не ответил. Допрашивать его не стали. — У тебя температуры нет? Красный весь и трясешься, дай посмотрю. Рука Никиты в миг оказалась у лба Юры, тот лишь хлопал глазами. Температуры у него не было. — Давай что-ли фильм посмотрим… — Ага, я «за» — натягивая на себя футболку ответил очкастый. Зашипел экран телевизора, шли пираты Карибского моря, переключать не стали. Никита повешал сушиться грязные и мокрые вещи, а Юра поудобнее уселся на кровать. Подготовив подушку себе и другу стал ждать. Шёл самый разгар второго фильма. Джек Воробей в образе вождя племени встречает Уилла. Эта сцена с яркой картинкой была самой любимой у Никиты. Юра сидел и внимательно слушал, иногда посмеивался. Под конец фильма клонило в сон. Солнце пригревало, Никита потихоньку клевал носом и валился на бок. Спустя пару минут он окончательно заснул и упал на плечо к другу. Фильм все ещё шёл, но он был уже совсем не интересен. Юра не сводил глаз с друга, он останавливался на каждой видимой ему частичке лица: лоб, глаза, нос и губы. На последних заострил внимание, рука тянулась к ним, но он все время останавливал свои желания. Однако и спрятаться от них не мог. Нежно дотронувшись губами до головы он сделал свой первый шаг. «Вот за что мне влюбиться в такого красавца?» Опустив голову на друга, или уже больше, чем друга, Юра заснул. Сон с любимым человеком был несказуемо сладок.