Не одна

Вспышка света. Яркая, ослепляющая — такая, что заставляет бояться потери зрения. И вот уже стали видны знакомые стены когда-то величественного храма, а дряхлая на первый взгляд старушка спешила к ним узнать подробности о первых геройствах. Друзья удивлённо переглянулись: никто так и не понял, как оказался здесь, ведь секунду назад все ещё были в опасной пустыне, придумывая план побега стратегического отступления. — Приятель, у тебя кровь над бровью, — заметил Атсу, не до конца придя в себя. Ифе тут же встрепенулась: «И правда, ему ведь нужна помощь!» — сразу промелькнула в голове мысль. Она даже не подумала сначала осмотреть себя на предмет ранений, не замеченных из-за переполнявших всю её сущность эмоций. — Давай… давай я помогу, — тут же выпалила аментет, мгновенно смутившись, сама не понимая почему: обычное же предложение другу? Кейфл мельком взглянул на неё. Выражение лица осталось таким же нечитаемым, а вот в светлой радужке вспыхнул огонёк. — Если настаиваешь, — и, чуть помедлив, усмехнулся. — Пойдём ко мне в комнату, там есть всё необходимое. Растерявшаяся бывшая слуга Осириса, с трудом переставляя отказывающиеся слушаться ноги, последовала за юношей. «Это же просто помощь, всего лишь помощь… О боги, почему я так волнуюсь?!» Успев пожалеть о своих словах, чувствуя странную реакцию тела и разума, она шла по коридору, безуспешно пытаясь успокоить учащённое сердцебиение и выровнять дыхание. «Только бы он не заметил». — Заходи, — не терявший времени бывший маа-херу удобно устроился на кровати, ожидая дальнейших действий. Ему даже не нужно было представлять в голове предстоящую сцену: он так много раз грешил подобным, что когда такое заветное желание сбылось, это стало полнейшей неожиданностью. Вновь открывшаяся рана на плече ощутимо саднила и пульсировала болью, однако хекау предпочел стиснуть зубы и промолчать, не желая волновать Ифе ещё больше. Подбадривая себя, девушка взяла из шкафа мазь и, намочив в заранее принесённом ведре с водой чистые на вид тряпки, собиралась подойти к парню, но не смогла сдвинуться с места. «Я и раньше прикасалась к нему, лечила раны, оставленные меджаем, брала его за руку от страха, случайно задевала локтем за столом во время обеда. Что же изменилось сейчас? Я хочу… хочу дотронуться?», — девушка с ужасом отдёрнула себя. — «Как же так? Нет, бред, бессмыслица! Я просто перенервничала, после битвы, скоро наваждение пройдёт». Поверить в это было трудно, как и перестать смотреть на расслабленного Кейфла, заметившего необычайную растерянность аментет и позволившего разобраться с одолевавшими её мыслями. Решившись, красавица приблизилась к нему, настолько, что теперь настало время смущаться парню. Вся та напускная гордость, непоколебимость, даже холодность, как ему казалось, сразу спали, открыв перед таким прелестным лучиком света его не такую уж чистую душу. Стараясь даже не смотреть на Кейфла, Ифе осторожно начала смывать со лба кровь. Сын Хафура же, воспользовавшись моментом, пристально рассматривал столь родное полюбившееся лицо: её волшебные глаза, аккуратный носик, еле заметный румянец на щеках, губы… боясь в импульсивном порыве совершить то, о чём бы он, скорее всего, пожалел, принц резко опустил взгляд. Однако теперь его тело полностью сконцентрировалось на ощущениях, покрывшись мурашками от нежных девичьих касаний. В сознании несчастной творился полный хаос эмоций от подходящего к концу дня, выделить одну не получалось. Вдруг стало страшно, будто только сейчас она смогла наконец-то по-настоящему пропустить через себя произошедшее: — Я безумно испугалась, что мы не выживем, что не выживешь ты и.… И я снова останусь одна. Пожалуйста, не оставляй меня! Обещай, что не бросишь, прошу… Разум не смог сдержать в себе столько потрясений, рваные всхлипы моментально переросли в истерику. Отшатнувшись, Ифе отвернулась от хекау — как же не хотелось показывать ему слёзы. Заклинатель тут же оказался рядом. Стараясь не обращать внимания на кровоточащую ноющую рану, он аккуратно сжал плечи милой грешницы: — Посмотри на меня. — Такая маленькая, беззащитная аментет с трудом взглянула в его обеспокоенное лицо. От вида чужой боли, что он чувствовал словно собственную, сердце Кейфла тоскливо сжалось. Ради её счастья он бы сделал что угодно. — Послушай, только послушай и попытайся понять: с нашей первой встречи на Полях Иалу ты больше не была одна. Клянусь, я никогда не покину тебя, что бы ни случилось. Ты веришь мне, Ифе? И она верила. Могло ли быть иначе? В тот вечер признаний и откровений влюблённые обрели нечто неосязаемое, но такое важное и необходимое. И впредь это стало их ориентиром, не дававшем сойти с пути.