последний стук сердца

ясный парк, наполненный людьми с утра пораньше, внушает ощущение романтики и любви, пока девушки, решившие устроить пикник, сидят на поляне, наслаждаясь свежим воздухом. двенадцатое апреля пахнет цветами, обернутыми в целлофан и подаренными в честь признания, совсем робкого как в школьные годы. пленительное лицо напротив выглядит довольным, заставляя сердце желать прикоснуться, хоть и подсознательно пробирает страх, что она догадалась о чувствах. столь сильных, что отказ пришелся бы больнее, чем пуля пистолета. жёлтые тюльпаны покоятся на подстилке, украшая природу своим цветением, оборванным ради красоты, и даруя улыбку на девичьих лицах, таких счастливых, что любой серый прохожий готов лопнуть от зависти. здесь нередко до ушей доносится смех детишек, развлекающихся на площадке неподалеку, и просто шаги людей, гуляющих по парку и довольных хорошей погодой. – Не ешь, Крис! – девушка выхватывает из чужих рук мороженое в рожке, хмурясь, – Это же для фоток. и другая демонстративно закатывает глаза, пока по лицу расстелаются солнечные лучи, одаряя теплом. – Обязательно втыкать себе в лоб мороженое? Испортим только. – прищуривается, но Мишель лишь посмеивается, поднимаясь с подстилки. – Это весело. их сближает совершенно несхожие характеры, и одинаковость одновременно. обе привыкли скрывать чувства, надеясь на другого, но если Крис глушит в себе чувства к девушкам, то Мишель к этому открыта. кругом трава, редкие деревья, тропинка для прохожих, детская площадка и искусственный пруд, где плавают утки, поедая крошки хлеба. – Нужно выбрать место. – оглядывает пейзаж, чувствуя, как усиливается ветер, – Если у нас будут разлетаться волосы, то пиздец. – Будет ржачно, если сейчас дождь ебанёт. – хохочет Крис, получая в ответ укоризненный взгляд. и девушки слышат гром, после чего Кристина начинает заливаться смехом, видя, как люди спешат удалиться из парка, а Мишель тяжко вздыхает. – Накаркала! – кричит, собирая вещи, что притянула, и Захарова, вставая, принимается помогать складывать покрывало. не успевая закончить, обе начинают чувствовать крупные капли, и матерятся себе под нос. – Это ебанный ливень! – Гаджиева впохыхах хватает пакеты, запихивая в них вещи, и бережно берёт цветы, начиная ощущать боль по телу, – Блять, ещё и град, Крис, мы не добежим до дома. – Погнали на площадку, укроемся. и девушки несутся под единственное укрытие под горкой так быстро, что у Крис слетает кроссовок, и Мишель заходится звонким смехом, пока капли насквозь мочат волосы и одежду. – Блять. – Захарова добегает до своей обуви, что успела промокнуть, и поспешно натягивает на себя, мчась к девушке, которая уже стоит согнувшись под накрытием. – Золушка. – не успокаивается, и видя искривленное лицо Кристины, её пробирает смех ещё больше. та от абсурдности ситуации подхватывает, доставая мороженое, и наконец, может насладиться им, скрючено стоя под горкой детских размеров, куда всё-равно попадает вода из щелей деревянной поверхности. – Зато похаваем. – другая соглашается, вынимая и своё. всё-равно, никаких фотографий уже не сделают. и от стекающих капель у Мишель из рожка выпадает половина пломбира, отчего они заливаются смехом, поджимая ноги, чтоб не уписаться. – Что за ебанный день? – надрывает живот, зажмуриваясь. хоть запланированное не удалось, это не мешает им веселиться и ощущать ребячество, наверное, потому они дружат. обе смотрят друг на друга с горящими глазами, боясь перейти к чему-то новому, за что нужно нести ответственность. Крис подарила тюльпаны в знак чего-то большего, чем дружба, которые Мишель держит с трепетом. они любят играться, сидя слишком рядом и соприкасаясь плечами, глядя в глаза так, будто сейчас растают в поцелуе, но этого не происходит. Кристина в день, когда они шли по ночной улице вместе, глазея на огромную луну, завязала на левом запястье красную нить, загадав себе Мишель Гаджиеву, и до сих пор ждёт, пока она порвется. и сейчас, помирая со смеху, они не прекращают пожирать друг друга глазами, выискивая взаимность. – По-моему, нужно найти что-то получше. – Мишель хватая за руку, вытаскивает Крис под проливной ливень и заставляет бежать за ней, доедая растаявшее мороженое на ходу. народ прячется под навесом остановки, пока у девушек сверкают пятки от бега прямо по лужам. они прикрывают голову пакетами, чтоб было не так больно от града, и смеются так громко, что вокруг подумывают, будто они сумасшедшие. старики лишь мотают головой, приговаривая с улыбкой «дети». а эти двое теряются в пространстве, размышляя, что это какой-то счастливый сон, где всё беззаботно. ведь сейчас они действительно дети. исчезают все проблемы и плохие мысли, когда приходится скакать, перепрыгивая грязь, и когда сердце стучит от скорости и ощущения чужой мокрой, холодной ладони. но лучше этих рук их ничто не согревает. девчонки удирают от погоды до тех пор, пока не замечают разваленную, заброшенную постройку, что отлично вписывается на фоне сплошного хаоса дождя и града. – О, пошли туда! – и стоит им ступить на мокрый бетон, как Кристина подскальзывается, падая с таким звуком, что а-ля здание трясется, – Крис! Мишель не успевает сообразить, как вновь заражается смехом от чужого вида, пока та чертыхается, поднимаясь. – Я сейчас уссусь. – берёт под руку Захарову, чтоб та снова не свалилась, и проводит до бетонной балки, усаживая и не переставая хохотать. – Это ты нас потянула фотки делать, надо было погоду смотреть. – слегка сердится, кряхтя от боли в копчике, и теперь, не чувствуя капель дождя, начинает ощущать насколько промокла, – Пиздец. – осматривает несчастную кофту с штанами, и волосы длинные совсем запутались. – На улице двадцать градусов, я и не думала про ливень. – садится совсем вплотную. Мишель аккуратно берёт прядку Кристининых волос, принимаясь их распутывать, а Захарова издаёт смущенный смешок, позволяя. не перестает надеяться на близость. они сидят в тишине, когда Гаджиева захватывает всю светлую копну, проводя ненарочно рукой по шее, и Крис закатывает глаза от удовольствия, чувствуя, как быстро начинает биться сердце, а щеки краснеть, и мурашки пробегают по телу. она всем нутром ощущает, как сильно хочет, чтоб желание сбылось, и Крис, забывая о своей робости, могла наконец впиться в чужие пухлые губы. – Постони, – шепотом на ухо, и так близко, что Захарова пугается, – Ты же хочешь. – Что? – резко распахивает глаза, понимая, что ответила вслух на то, что было лишь фантазией. – Что? – Мишель усмехается, заканчивая наводить порядки с волосами. – Показалось, что ты что-то сказала. – Нет, я молчала. Холодно? – видит, как та дрожит, и обнимает, стараясь согреть. а Кристина вовсе тает, не сдерживаясь. – Хочу, чтоб моё желание сбылось. – выдает, вздыхая от сумасшествия. – А что загадала? – тишком поглядывает, догадываясь о чужих мыслях. она всё ждёт, пока Кристина решится, и хочет услышать своё имя из чужих уст, чтоб, наконец, позволить себе большего. – Нельзя рассказывать. Не сбудется. – рассматривает красную нить, проворачивая её в разные стороны, и Мишель прищуривается, – Можешь порвать? – Меня? – перебивает так, что они говорят параллельно, и Кристина сглатывает от растекающейся паники, что заставляет ноги неметь. – Что? – спрашивает, чтоб потянуть время, пытаясь придумать ответ и успокоиться. – Ты загадала меня? – внимательно высматривает эмоции на чужом лице, пока та хмурится, стараясь привести дыхание в норму. и тогда Кристина отвечает, но её ответ убивает Мишель раньше, чем сама смерть: – Нет, нет. – пугается, не понимая, как сделать правильнее. и мир у обеих рушится, заставляя сердце стать каменным и тяжелым. – Серьезно? – Да. – совсем неуверенно. – Отлично, тогда хочу сделать кое-что. – улыбается сквозь внутреннюю печаль, приказывая себе выбросить из головы последнюю реплику, но не получается. она решительно встает, направляясь к подъезду шестнадцатиэтажного дома, что стоит напротив, и радуется тому, что из-за такой погодки пропал свет, ведь магнит на домофоне не работает. Крис наблюдает, хватая все пакеты и следуя за девушкой. тихо ненавидит себя из-за такого ответа и плюется под ноги. Мишель медленно поднимается по лестнице, рассматривая написанные на стенах подростками маты и рисунки, пока Захарова плетется следом, стараясь успеть. – Эй, ты куда? они общаются уже год, так что Кристина прекрасно знает про прохождения той, вызванные дофаминовым голодом. Гаджиева, словно вампир, нуждается высасывать весь адреналин, питаясь им, поэтому всегда стоит за ней следить. – На крышу. – и другой становится не по себе. – Блять, Мишель, что там придумала? – но остается без ответа, пока подруга ускоряет шаг. Мишель доходит до выхода на крышу, что чудом открыт, и довольно двинется вперёд, ухмыляясь. – Да стой ты. – пытается образумить, но девушка вовсе не хочет ничего слушать. и когда Кристина забирается следом, то глазеет на блондинку, что стоит у края, улыбаясь. и дрожь бьёт по телу, заставляя молиться, лишь бы не потерять её сейчас. – К чему всё это, Крис? – усмехается сквозь боль, пока дождь вновь мочит короткие волосы. – К чему всё это, Мишель? – копирует, указывая руками на происходящее, в то время, как капли смывают всё живое, что осталось. – Эти цветы, желания… Для чего? – тычет пальцем вниз на постройку, где они сидели. и Захарова начинает понимать к чему она ведёт. – Стой, послушай, я просто зассала! – пытается перекричать гром, подрагивая от сильного ветра, – Уйди оттуда, ты можешь упасть. Пожалуйста, умоляю. – А смысл? Кристин, – истерически смеется, ступая по самому краю, скользкому и опасному, – Я не боюсь стоять тут, а ты боишься сказать каких-то три слова! – срывается на крик. – Это сложно! – орёт, что есть силы, пугаясь всего, – Пойми, признаться очень, блять, сложно! – Своим страхом ты пробуждаешь последствия, посмотри вокруг, где мы? – град бьёт по металлическому покрытию, что с силой ударяет по ушам. и Кристина, зажмуриваясь и сглатывая, смотрит в последний раз на свою красную нить. – Обещай, что слезешь. – с треском рвёт оберег, заглядывая в глаза напротив и выжидая пока та отступит, – Я люблю тебя. Мишель улыбается, теперь по-настоящему, и хочет прильнуть в чужие объятия, но нога срывается, и она почти падает, хватаясь руками за парапет. весь мир замирает. – Блять! – Крис ловко подбегает, цепляя её за локти, и тащит на себя, успешно поднимая на поверхность крыши. но Мишель уже ничего не видит, померкнув в своём сознании. у неё закрытые веки, и дыхания вовсе нет, и Кристина замирает, пока грудная клетка сжимается от страха. валится на пол, желая привести любимую к жизни. – Мишель? – хватает за подбородок, приподнимая чужую голову и кладя на свои колени, пытается нащупать пульс, но его почему-то нет, – Блять. наклоняется к её лицу, слегка ударяя по щеке, но ничего не происходит, девушка безжизненно валяется, не ощущая ничего. – Почему? – глаза наполняются слезами, и всё внутри мечется в непонимании, что случилось, она ведь не упала. нежно, совсем осторожно прикасается губами к чужим, мертвым. а затем Кристина заходится в неистовом крике, и осознание, что это смерть заставляет душиться болью, такой сильной, что всё становится чёрно-белым, и девушка рассматривает чужое лицо, по которому стекают ручьи дождя. жалеет, что поступила так, когда паника овладела телом, что оказалась слабой настолько, что не смогла признаться. и чувствует бесконечную ненависть и беспорядок в себе. она не успела. ведь предсмертное, что услышала Мишель это «Я люблю тебя» и последний стук сердца.