Приручить

              — Кёджуро..       Мягкий, дьявольски сладкий голос прозвучал со спины пламенного столпа.       Темно-синие пальцы демона нежно водили по напряжённой спине Кёджуро, медленно забираясь под форму истребителя. Хмурый мужчина, казалось, не обращал внимания на провокационные действия со стороны, продолжая изучать старые рукописи. Он все так же неподвижно, как стена, продолжал перелистывать пожелтевшие вековые страницы. — Отвлекись ты уже от этого дерьма.       Демон возмущённо упёрся острым подбородком в плечо Ренгоку, специально надавливая побольнее, чтобы привлечь желаемое внимание.       Но Ренгоку не повел и бровью. — Это древние техники клинка предыдущих столпов пламени. Отнесись к этому с уважением, пожалуйста. — Зачем тебе снова читать то, что и так знаешь?       Молчание. Демон вновь был проигнорирован.       Просидев в тишине пару-тройку минут, Аказа вновь зашевелился.       Холодные ладони касались нежной кожи рельефного торса столпа. Оглаживая каждый сантиметр, руки поднимались все выше, остановившись на мускулистой груди. Там, с левой стороны, бьётся чужое сердце. И оно принадлежит ему — Аказе — демону, чье собственное сердце давно сгинуло во тьме.       Тук-тук. Тук-тук.       Так приятно слышать. — Аказа.       Не прилагая особых усилий, демон мгновенно оказался на коленях Кёджуро, закрыв собой изучаемую им книгу. Теперь, будучи в паре сантиметров от недовольного лица мужчины, Аказа навалился на него, прижимая к прохладному деревянному полу.       Распахнутая форма истребителя обнажала кремовую кожу мужчины; его грудь — медленно вздымающуюся и также медленно опускающуюся; его напряжённые ключицы, шею. Лицо Кёджуро прекрасно: широко распахнутые глаза, потрескавшиеся губы, нос, брови — всё. Весь Ренгоку восхитителен.       Парень мазнул языком по губам, опускаясь ниже вместе с руками. Он целовал его тело с такой страстью, что стало ясно — раньше он просто сдерживался. — Аказа.       Демон резко поднял голову, сталкиваясь с пронзительным взглядом золотистых глаз Кёджуро. В этих глазах не было возбуждения, ответной страсти или другой такой эмоции. В них читался упрёк.       Это бесило.       Этот взгляд раздражал настолько, что Аказе хотелось при виде него убивать — так он делал с каждым, кто так же с укором смотрел на него.       Но не в случае с Ренгоку.       Его взгляд проникал под кожу, заставляя чувствовать мерзкую неуверенность в себе. Ведь Кёджуро не давал разрешения. — Да ладно тебе, в такие моменты обычно не спрашивают об этом.       Верно. Ответ давался телом, когда оно извивается под чужими губами, когда тихие стоны переходят в рыдания и множество просьб не останавливаться. Либо ответ давался пощечиной, оставляющей после себя след не только на татуированной бледной коже, но и крошечную рану в душе.       Упрямые глаза столпа продолжали все также непреклонно смотреть. — Ладно-ладно, господин пламенный столп, не соизволите ли Вы отдаться такому великолепному джентльмену, как я?       Короткий кивок — Аказа и без этого знал ответ.       Желанные губы сами припали к губам демона, голова которого и так слетала с катушек от разгоряченного от прикосновений тела под ним. Он кусал, впивался в губы, оставлял сочившиеся кровью ранки, которые тут же слизывал: им будто овладел тот внутренний монстр, которого Аказа все это время подавлял.       Кёджуро хмурился, пытался оттолкнуть, но бестолку — янтарные глаза, как в тумане, смотрели сквозь мужчину. — Аказа.       В тот момент, когда их губы отстранились, демон тяжело дышал и запыхался. Его тело все еще дрожало от ощущения, возникшего от поцелуя. — Что с тобой?       Беспокойные глаза Кёджуро смотрели в широко распахнутые напротив. Он нежно обхватил горячими ладонями лицо демона. Мужчина мягко водил большими пальцами по синим полоскам на бледных щеках. — Я...       Подрагивающий голос тихо прозвучал в нависшей тишине. — ... Люблю тебя.